По-дружески

      В мужской раздевалке вновь много людей. Лёша Ковалёв и Ваня Антонов — уже 2 года лучшие друзья, стоят в своём любимом дальнем углу. Лёша — главный гомофоб класса уже давно залипает на своего лучшего друга. От одной мысли об этом ему противно, но сделать ничего он не может. Вот и сейчас, сам того не замечая, он, облокотившись об стенку взглядом изучает одноклассника. Его острые черты лица, худощавое тело без рубашки, светло-голубые глаза, будто небо.       —Что ты на меня так смотришь? Влюбился что-ли? — своим бархатным голосом, улыбаясь и обнажая улыбку спрашивает Антонов.       —Нет, конечно! Что ты несёшь? — от смущения Лёша становится ещё более красным чем обычно. — И, одень, наконец толстовку. — парень кидает в друга одежду.       Ваня смеётся, откинув голову назад. Его длинные волосы спадают на всё ещё неприкрытые плечи. Лёша отводит взгляд в пол, стараясь не смотреть на вид, что ему сейчас открылся.       — Ну что, Ковалёв, смущаешься? — пройдя мимо спрашивает Витька Павлов. Лёша и Ваня давно с ним дружат, но сблизились не так сильно.       Его взгляд направлен на Антонова. Витя всегда им восхищался. И не только его внешностью… Ваня всегда был на шаг впереди. Даже ночью, когда Павлов представлял Антонова с собой, он всегда был сверху. В отличии от Лёши, Витя, хотя бы сам от себя, не скрывает своей влюблённости.       — И тебе привет, Вик. — в один голос отвечают друзья.       —У нас где урок? — спрашивает Витя так и не отводя взгляда от объекта своего восхищения. Теперь на Ваню смотрят две пары глаз. Витя — своими глубокими тёмно-синими, Лёша — светло-голубыми глазами. Смущаясь, Антонов надевает толстовку, которую уже давно в него кинул Ковалёв.       — На улице. — произносит кто-то из другого конца раздевалки.       В миг помещение наполняется спорами. Одни заявляют что в хорошую погоду нужно идти на улицу, а другие высказывают совершенно всё, что думают об этом физруке. Одни говорят что на улице можно будет поиграть в волейбол, другие боятся, что будут сдавать нормативы.       — А ты на улицу хочешь? — спрашивает Ваня у Лёши. Ковалёв кивает. Антонов смотрит ему в глаза, скорчив лицо, — Предатель. — и вновь заливается смехом. — А ты, Вик, на улицу идёшь? — Витя сидит на скамейке, на которой ещё недавно сидел Ваня, положив голову на ладонь, и тихо посапывая. — Понял. — Слегка смутившись, Антонов отворачивается от друга.       — Раз на улицу не хочешь, посиди хоть с этой красавицей спящей. — Лёша усмехается. — Спрячьтесь только получше.

***

      — Вик, просыпайся. — Ваня нежно трясёт друга за плечи, пытаясь разбудить. — Сейчас Василий Григорьевич зайдёт, на улицу выгонит. — Витя открывает глаза и смотрит на Антонова. В момент его зрачки расширяются, а лицо от смущения становится красным. Смотрит на друга, даже не вдыхая прохладный воздух, уже свободный от людей. Его, обычно растрёпанные чёрные волосы после сна ещё более неаккуратны, но это делает его лишь привлекательнее. Ваня не отводя взгляда смотрит от друга.       — Не смотри на меня так, Вань. — Витя встаёт со скамейки и, облокотившись на стену, прикрывает глаза. Антонов в ответ ещё более напористо смотрит на друга. Тяжелый взгляд давит на Павлова. — Куда прятаться-то? — Ваня смотрит на друга, хитро улыбаясь.       Сжатые тонкие губы манят ещё больше чем обычно. На секунду Вите кажется, что взгляд его не просто хитрый, а с остринкой, намёком. Но он откладывает эти мысли в сторону — сейчас не время для мечтаний.       — За тобой дверь. — вмиг лицо Антонова становится совершенно спокойным, будто он предлагает другу не прогулять урок у самого строго учителя, а вместе сделать домашку по геометрии. Хотя, и это для Вани странно, обычно всё домашнее задание делает Витя, и по доброте душевной даёт списать. Павлов вопросительно вскинул бровь.— Открой её.       — И что мне за это будет? — Издевательски спрашивает Вик, открывая дверь. Открывает, и тут же закрывает. Глаза его теперь на пол-лица. — Ох тыж… Вань, ты сдурел? Тут же узко, мы не поместимся… — Ваня демонстративно закатывает глаза и строит счастливое лицо.       — И что с того? — пошлая улыбка Антонова моментально сменяется наигранным невинным выражением лица. — Поместимся, не волнуйся. — Витя с сомнением переводит взгляд то на Ваню, то на ту узкую комнату. По ту сторону двери слышатся тяжёлые шаги.       — Не думать надо, а делать. — Ваня берёт в одну руку ключи, а другой хватает Павлова, затаскивая его за собой в кладовую и запирая её на щеколду. Благо, сейчас её нельзя открыть изнутри. — Ну как, не узко? — Ваня спрашивает это шёпотом, но в его голосе можно услышать волнение.       — Узковато… — Ваня расстраивается от этого слова. Он надеялся, что Вик произнесёт это менее разочарованно и не так напряжённо. Но грусть Антонова рассеивается через пару секунд, когда Витя робко обнимает его, кладя голову на плечо. Вот Витя, пять минут назад заявлявший, что не зайдёт в эту комнату, уже стоит, прижавшись своим телом к Ване. Такой невинный и беззащитный. Рано ещё с ним взрослые шутки шутить. Витя приподнимает голову, и, встав на носочки смотрит Ване в глаза. Глубоко-глубоко, будто читая мысли. Ваня коротко улыбается, притягивая парня ближе к себе и целуя его. Нежно и аккуратно, еле сдерживая в себе желание прямо сейчас и здесь впиться в его шею, плечи, грудь, оставляя следы, больше похожие на синяки от ударов. Витя неумело отвечает на этот поцелуй. Хоть он давно и представлял себе его, сейчас это было очень неожиданно. Радуясь ответу, Ваня ещё крепче прижимает Витю к себе за талию, а пальцы Павлова оказываются в длинных волосах Антонова. Постепенно поцелуй перерастает в более страстный, яркий, и тогда оба решают, что пора заканчивать. Выпадая из крепких рук Вани, Витя падает на стену за ним. Оба стоят, глотая душный воздух в этой маленькой комнате и не переводят взгляд от друг-друга.       — По-дружески? — первым подаёт голос Витя.       — О да. Крепкая мужская дружба, Вик. — Ваня усмехается, сползая на пол по стене.