Форма

Юбка у Тсуны — форменная, клетчатая — на два пальца выше колена, а под юбкой, что ни год, — легинсы, личико изящное, щечки пухлые и карие глаза большие и теплые — никто и не думает, что он всех обманывает. Столько лет. Улыбается, смеется, скачивает девчачьи игры и позволяет заплетать себе волосы, красить губы и скулы в мыслимые и не очень цвета — позволяет, а сам. В том-то и дело, что «сам». Тсунаеши на деле — не девушка, и кого-то, кто знает, это напрягает. А Тсуна лишь улыбается ему лукаво и подмигивает своими большими карими глазами — и играть продолжает, солнечный и совершенно определенно красивый — не как парень или девушка, а просто. И если приглядеться, думает этот кто-то, ведь и не замечаешь, что Тсуна ни на девчонку, ни на парня так, чтоб сразу, с первого взгляда сказать, не похож. Худощавый и изящный, с тонкими руками и мягкой кожей, он заставляет скользить по себе взглядом и перекидываться им на других, более ярких, жар источающих или зимний холод вместо спокойного, равномерного тепла. И «кто-то» — думает: а если бы этот Тсуна не играл роль? Если бы был мальчишкой. Он думает: может, тогда бы его травили. Может, тогда он бы не мог так же лукаво лыбиться и с такой же сияющей улыбкой откидывать назад голову, стремясь показать что-то в журнале, пока ему заплетают воздушные косы. Может. Много «может», и все не радужные, думает кто-то. А Тсуна в это время сидит за своей партой и привычно смеется, и улыбается, и его тонкие пальцы сжимают глянцевую обложку журнала, а большие глаза с каждой секундой чтения все больше становятся. Кто-то — взгляд переводит, смущенный, растерянный. Кто-то может согласиться с методами Тсунаеши. Смотрит и видит: ему так лучше. Да и девчонок он не третирует, так с чего же его самого начинать? Зачем ломать планы? Комкать счастливую улыбку на тонких губах. Кто-то — отворачивается, а Тсуна улыбается еще на тон ярче — он знает всегда, перед кем показывается. Знает, иначе бы тайна его до сегодняшнего дня не дожила. Кто-то — просто имеет такой же взгляд, как и те, кому Тсуна показывался до сих пор. Те, кто понравился ему. Его интуиции. Тсуна тепло улыбается, уходя переодеваться на физкультуру в служебный туалет. Тсуна знает толк в своей игре. Кто-то — многие — принимают его правила. Признают его королем школьной шахматной доски. Кто-то — когда-нибудь все.