Постоянство.

Накахара клялся себе — ни одна уловка Дазая больше на нем не сработает. Он дал обещание не вестись на самые прозрачные, нелепые, до омерзения высмеивающие его самого намеки и комплименты Осаму. Ни одно слово, ни одна фраза — ничего не пленит его. Чуя перечеркнул прошлое, вырвал эти страницы, разорвал их и сжег в костре своей памяти об этом человеке. В этот вечер член Портовой Мафии мог, наконец, в спокойствии и тишине провести время дома. В одиночестве и покое. Никто назойливо не наседал на него со всех сторон, не пытался оторвать от отдыха или просто не пытался оттянуть его. Просто, потому что скучно или за чертовски притягательную задницу, тут уж зависело от настроения Осаму. Огонь в камине играл языками своего пламени, за чем Чуя пристально следил. Он был без ума от тихого потрескивания бревен и этого яркого света, пленяющего взгляд хозяина. Развалившись в своем кресле и укутавшись в белоснежный плед, он беспечно покачивал ногой, совершенно не думая о насущных проблемах. Ни вчерашняя перестрелка, ни уйма завтрашних дел, ни проблемы финансирования следующей операции сейчас не трогали его. Все, что он должен был делать — гнать Осаму из своей рыжей головы. Теперь они просто коллеги. Ничего больше. Он не позволит этим наглым карим глазам издеваться над ним. Накахара знал свое место и знал место Осаму. А было тому место лишь за дверями всех миров и территории обитания Чуи. Накахара закончил вечную борьбу в их отношениях. Мужчина порядком устал жить словно на поле боя, устал от постоянного накала, вспылять на Осаму сил не оставалось. Чуя знал — ни одно приглашение больного ублюдка больше не лишит его разума и здравого смысла. Так думал Чуя до первого звукового оповещения на его телефоне. Недовольно поднимаясь с места, он молил небеса, чтоб это не было адресовано ему Дазаем. Все что угодно по работе, только не надоедливый напарник. Увидев ненавистный номер телефона на экране, Чуя хотел уже разбить об стену свой мобильник. В сообщении были указаны координаты места с лаконичным заявлением: «Здесь через час». Едва пальцы поднялись, дабы высказать Осаму все, что о нем думал Накахара, как в голове вновь что-то переклинило. Может, не стоит ему быть таким резким и грубым? Ненароком Чуя начал припоминать все самые нежные моменты в обществе Дазая, его оригинальные и не очень комплименты, всю его заботу и самые теплые вечера. Накахара срывается с места, забивает координаты в компьютер. Место, выбранное Осаму — лес. Чуя уже ничему не удивлялся, он привык к причудам напарника. Мужчина моментально набрасывает плащ, надевает шляпу, берет ключи от машины и покидает помещение. Автомобиль Чуи крался по городу так же ловко, плавно и юрко, каким бы и сам владелец. Ночные огни Йокогамы ослепляли, ведь Накахара уже забыл, что такое размеренная гражданская жизнь. Город, улицы, людей он видел только по работе, и все это было запрятано во мраке, крови и вечной угрозе. Даже их свидания, если бы можно было так назвать времяпрепровождение с Осаму, напоминали скорее внезапные встречи. Словно они не виделись много лет, а сейчас внезапно встретились на улице, в переходе, в автомобиле одного из них. Каждый вечно спешил, торопился, был занят. Лес, выбранный Дазаем очаровывал и в то же время устрашал: окутанный пеленой ночи он напоминал о множестве выполненных заданий, убийствах и рабочих встреч. Холодный ветер раздувал плащ Накахары, словно пытаясь сорвать шляпу с головы мужчины. Придерживая атрибут, Чуя запахивает предмет одежды. Чуя редко обращал внимание на детали, ему было попросту не до этого, однако сейчас он обводил взглядом все, что его окружало. Он забыл, насколько хрупки ветви деревьев, тяжело ночное небо и ярки звезды. Накахара погружался в окружающую тишину, в которой слышались только его шаги по лесной тропе, шум листвы по ветру и отдаленный звук проносящихся где-то за километры отсюда поездов. Все небо было усыпано маленькими мерцающими звездами. Чуя обводил взглядом мрачное небо, поражаясь, как же ярко светили небесные тела. В городе он точно не привык видеть такое. Пробираясь меж ветвей, дабы попасть на отмеченную на карте точку, Чуя проклинает Дазая — тот был чертовски хорош в выборе плохих мест. Наступая на очередную ветку, Накахара недовольно озирается по сторонам: наконец непроходимая чаща осталась позади. Впереди открывался вид на небольшое озеро, словно специально скрытое от людских глаз в глубине леса. Подходя ближе к водоему, он замечает знакомую фигуру, беспечно вышагивающую вдоль берега. Принимая самодовольное выражение лица, Чуя подходит к Дазаю. Небрежно, броско и недовольно: — Ну и зачем ты меня вызволил сюда? — Посмотри, как плескаются рыбки в озере! Такого в городе ты точно не увидишь, — тараторит Осаму и хватает напарника за руку. Пытаясь выпутаться из хватки, Чуя осыпает мужчину уймой угроз, проклятий и всем, что думал о Дазае. — Посмотри на это! — шепчет Осаму, прикрывая рот Накахары ладонью. — И прекращай так ругаться, тебе не идет, коротышка. Едва Чуя вспылил и покраснел от гнева и обиды, Дазай сжал его руку и притянул к себе. Не давая тому высказаться, он занимает рот Накахары собой. Он знает, Чуя делал все с перфекционизмом, доводя до идеала. И Осаму этим пользовался. Во всем. Чуя целовал долго, с напором и страстно. Пытаясь доставать до напарника, он приподнимается на носки и обхватывает того своими тонкими хрупкими руками. Зарываясь в волосах Осаму, Накахара вжимается в тело другого человека. Дазай всегда знал — каким бы вспыльчивым не был этот коротышка, он всегда нуждался во внимании и любви. Дазай не мог этого дать всегда, за что себя ненавидел. Буквально отрывая от себя, Осаму проводит рукой по разрумянившемуся лицу, аккуратно убирая выбившиеся рыжие пряди за ухо. Нежно целует в губы, не давая Чуе уцепиться за новым поцелуем, и ведет за собой. Накахара молчит — он не находит слов. Он клялся не вестись и не верить Дазаю, но… На траве расстелен белый плед, на котором лежит бутылка с вином и фрукты. Чуя и не помнил, когда они в последний раз так сидели — вдвоем, в тишине, без нервов и суеты. Положив голову на плечо Дазая, он вплетает свои меж пальцев напарника. Чуя зря винил Осаму — он, и правда, делал все для их счастья. Отрывался от работы, не видел никого кроме Накахары, делал все для них. Ветер, который, казалось, ни на секунду не переставал гонять воздух, окутывал холодом. Пытаясь бороться с дрожью, Чуя чувствует, как на его плечи спускается тяжелый плащ Осаму. Плащ, пропитанный ароматом этого человека. — Ты ведь замёрзнешь? — Я позаботился обо всем, не волнуйся, — произносит Осаму спокойно и твердо. Притягивает Накахару к себе, проводит носом вдоль щеки и дразнит. Не дает коснуться своих губ. Дазай любит, когда Чуя бесится. Дазай любит, когда Чуя пытается урвать его поцелуй. Дазай любит Чую.