♩ coldplay - shiver
8 мая 2021 г., 23:57
Чайльд поправляет ее светлые-светлые волосы, украшая их новыми, сделанными под заказ цветами и перьями, чтобы порадовать, чтобы улыбнулась. Старые заколки Люмин недолго вертит в руках, словно воспоминания, а потом слегка хмурится и откладывает в сторону — на выброс.
— Спасибо, — она благодарно льнет к его рукам.
Люмин хотя бы человек или что-то очень к этому близкое. У нее теплая мягкая кожа и она готова раздеться, когда им обоим этого захочется. С задором уворачивается от щекотных прикосновений к животу и бокам. Злится и ругается, когда недовольна, смущенно скрываясь поплачет, если расстроена.
Хорошая, отзывчивая — Чайльд напоминает себе это, хотя каждый раз, сжимая маленькую сильную ладонь, думает о высокой фигуре, затянутой в ткань так, что ему не достается и кусочка тела — ни полоски кожи между перчаткой и рукавом, ни светлой линии шеи под подбородком.
Чжун Ли изредка позволяет себе хотя бы улыбку и не замечает, когда за столом они иногда случайно соприкасаются коленями.
— Как тебя покорить? — выходит волнительно и невпопад, но Чайльд уверен, что будет понят.
Его первый сезон дождей в Ли Юэ они встречают вместе, в обогреваемой огнем свечей комнате, где тишину нарушает только ураган, хлестающий ветками по окнам и стенам. Чайльд ерзает на месте, выскальзывая из одного ботинка и подминая ногу под себя. Диван кажется неожиданно жестким, купленная в качестве сувенира традиционная накидка собирается неудобными складками, Чжун Ли близко и пахнет как липовый мед — что-то мешается. Ветер беспокойно шатает кроны деревьев и Чайльду кажется, что он тревожится вместе с ними.
Чжун Ли опускает на колени небольшой сборник чьих-то стихов и мажет теплым рассеянным взглядом по скуле Чайльда.
— Я дорожу нашими отношениями, как и любыми другими взаимодействиями между людьми, — Чайльд перебивает — невоспитанно, некультурно целует его, зацепившись за короткую паузу.
Обхватывает ладонями холодное лицо и не встречает сопротивления, ровно как и ответа.
— Но больше этого, — Чжун Ли тянется к своим губам, так и не касаясь, когда Чайльд наконец отодвигается на все еще небезопасное расстояние и смотрит в чужие глаза тяжелым масляным взглядом, — у меня не получится.
Тем не менее, Чайльд не может сказать этому «нет».
С Чжун Ли, кажется, нечто большее, чем у людей вообще бывает. И Чайльд готов находиться везде, где можно встретиться с яркими янтарными глазами среди толпы гораздо менее важных ему людей.
В споре он выдирает Дотторе руки, чтобы задержаться в гавани подольше, а Чжун Ли иногда забывает пригласить его на ужин.
Люмин ночами тоже думает о ком-то покруче, и хоть никто из них не абсурдно справедлив, не разбирается в контрактах и не носит длинных хвостатых плащей, между ними все действительно честно. Они обнимаются, смеются, дерутся на деревянных палках для ушу, как на боевых копьях и стараются сделать друг другу легче.
Люмин с самым серьезным выражением лица ставит перед ним увесистое ведро, продавливающее песок сантиметра на два своей тяжестью. Чайльд встает с насиженного места, отряхиваясь, и босой ногой подвигает собственную тару поближе.
— Давай считать, — он ухмыляется самым очаровательным образом, чувствуя, как в венах трещит триумф, а под ребрами ноет азартный дьявольский дух.
Они выкидывают крабов обратно на песок, сосредоточенно пересчитывая каждого, и в конце концов у Чайльда набирается на два больше — ближайший месяц «Искушение адептов» за счет Люмин. Он кружит ее в импровизированном победном танце, стирая поцелуем недовольство с милого лица.
Под соснами, под звездами они идут обратно в порт. Люмин сцепляет руки за спиной и меряет шагами континент, спасая по пути чью-то жизнь, чью-то кошку, чью-то корзину фруктов и свежей шелковицы, чьи-то доски и веревки, чье-то черт знает что. Чайльд помогает со стороны, замазывает раны, которые никогда не успевают зажить до конца, и подливает вина в деревянную кружку. Они никогда не обсуждают то, чем она занимается, упуская это будто незначительную деталь, хотя бревно торчит из глаза и болит.
Иногда ей нужно кормить своих демонов, и когда это время приходит, Люмин улыбается ему и теряется в одиночестве за первым попавшимся поворотом, не обещая вернуться. Ищет она простого покоя, брата или землю, на которую можно упасть и зарыдать так, чтобы ласки и птицы ужаснулись — Чайльд не интересуется.
Он раскатывает по языку кислый вкус одиночества и сквозь подожженную фонарями ночь идет к знакомым дверям.
— Я к тебе, — чтобы обреченно уронить голову на чужое острое плечо, получить чашку чая и пару прикосновений к ссутуленной спине. — Опять и вновь.
Это как самому копать яму, в которой стоишь. Не в силах понять, чего хочешь, повторяться вновь и вновь. Это неправильный путь.
Чжун Ли теряется в пространном разговоре, который всегда случается между ними ночами, и неосознанно ведет пальцами по чужому рукаву, не касаясь открытой кожи, и от этого Чайльду хочется умереть на месте и жить еще сто лет одновременно. Необоснованная надежда жжет желудок.
Тем не менее, он не может сказать «нет».
