Телу тоже больно

      Вот иногда взглянешь на Кейю, и он кажется тебе одним, познакомишься ближе, и окажется, что он другой. А он настоящий как будто другой человек. С другим характером. Другими мыслями. Другим поведением. Словно чужую душу запихнули в тело вечно весёлого капитана. И вот этот «другой» человек верил в Барбатоса, хоть и лично был знаком с ним. Ему хотелось верить. Нужно было что-то, что будет держать здесь. И именно этим стала вера. Он грешил и приходил отмаливать грехи. Грешил и исповедовался. И так по кругу. Барбара часто выслушивала его...ведь довериться никому другому Олберич не мог. Только ей и Розарии. А та не особо горела желанием заниматься церковными делами.

***

      — Да благословит вас Барбатос,— Пастор Барбара заходит в часть исповедальни для священнослужителя и начинает разговор,— Что привело вас в столь позднее время?— ответ на вопрос очевиден. Что ещё могло привести человека в исповедальню, кроме как желание покаяться в содеянном. А вот время и вправду было достаточно позднее. Десятый час. Если быть точным - четырнадцать минут десятого.       — Пастор,— девушка сразу узнаёт знакомый голос с лёгкой хрипотцой. Кейя. Морозный рыцарь,— я понимаю, что последнее время слишком часто наведываюсь к вам. Прошу милости за содеянное у Бога нашего даже без ярого греха. Но сейчас мне это правда необходимо. Я совершил огромную ошибку...       После таких слов настораживаешься. Что такого мог сделать капитан кавалерии Ордо Фавониус.       — Я и наш архонт слушаем вас и готовы простить вам ваши деяния.       — Я пытался убить себя.

Молчание. Секунда. Пять. Десять. Минута. Две.

      Барбара не может понять зачем. Она не может увидеть Кейю сейчас, но уверена, что ему пришлось и приходится не сладко сейчас, раз он совершил такое. Да и после этого многое встаёт на свои места. Вот почему он пропадал последние пару дней. Его не было ни на молитве в соборе, ни в городе, ни в таверне. Парень как будто исчез на пару дней. Сказать нечего. Да и не хочется что-то говорить. В менее официальной обстановке хотелось бы обнять, успокоить, расспросить. Сказать, что он не один. Но девушка не может этого себе позволить.       — Вам отпущен ваш грех, если вы искренне покаялись в содеянном сейчас,— сухое изречение, на самом деле не дающее ничего, после которого пастор удаляется, а капитан ещё некоторое время находится в исповедальне, но вскоре уходит быстрым шагом.

***

      Сегодня шёл дождь. Чуть ли не проливной ливень. Пошёл он резко, обрывая все планы. Но, зачастую, такое погодное явление заканчивается так же быстро и неожиданно, как и начиналось. И Кейя надеялся, что этот раз будет не исключением. Ведь находиться в штабе ордена последние несколько дней было невыносимо. Все расспрашивали про то, почему его не было два дня, почему в его глазах читаются лёгкая грусть и уныние. Немного времени в относительном одиночестве за бумагами, и вот к нему уже подходит Джинн с суровым взглядом, на дне которого заметно сочувствие. Сейчас ей всё равно на то, что рядом есть люди. Сейчас действующего магистра волновал только Олберич и его состояние.       Недолгое молчание, пока девушка решает, что сказать. В это время Кейя поднимает на неё взгляд и чуть улыбается уголками губ. Выходит, конечно, натянуто.       — Кейя, зачем ты пытался это сделать,— тишина в ответ. Капитан делает вид, что не понимает о чём она, а сам же в свою очередь пытается понять, откуда она узнала.       — Госпожа магистр, я не понимаю о чём вы,— спокойно, с усмешкой, но страхом быть раскрытым глубоко внутри, произносит синеволосый.       — Зачем ты пытался убить себя?       Молчание. Всех находящихся рядом словно прошибает молнией. Он что. Кейя пытался умереть? Это не укладывается в голове. Первым опомнился Итэр.       — Кейя, зачем?— Тихо, слегка дрожащим голосом произносит, подходит ближе, хочет положить руку на плечо друга, но во время пресекает это желания, замечая на себе запрещающий и словно молящий взгляд.       Остальные тоже пытаются пожалеть, оказать сочувствие, но это не нужно. От этого только хуже. Только Лизе он позволяет обнять себя, когда они остаются наедине. Просто потому, что в её объятиях ощущается что-то по-матерински нежное и тёплое. А капитан банально не получил этого в детстве. Воспоминаний о жизни до того, как его приютил Крепус, почти ничего не помнит. Но эти объятия так же пробуждают воспоминая о детстве. Когда-то, когда они были совсем детьми, Дилюк так же обнимал его и успокаивал, после того, как Олберич просыпался в холодном поту из-за кошмаров. Воспоминания о названом брате и детстве разрывали душу изнутри и заставляли чувствовать себя ещё хуже. Объятия заканчиваются и капитан кавалерии снова остаётся один. На счастье ему самому. Он пытался ещё разбирать бумаги, но это не выходило. В голове вертелись мысли и воспоминания о том, что казалось было так давно, а на самом деле всего несколько дней назад.

***

      Одиночество и боль разрывают. Надевать маски и менять их уже невыносимо. А Дилюк своим отношением ко всему делает только хуже. Конечно, Кейя чувствует себя виноватым...но он не понимает, почему его названый брат так реагирует. Почему он не может простить его уже несколько лет. Что он такого сделал? Он хотел быть искренним. Жить так невозможно. И другого выхода, кроме как этот нет.       Командир готовился долго. Суицид не может быть спонтанной идеей. Как минимум, чтобы решиться и решить, как ты это сделаешь, нужно время. Олберич выбрал таблетки. Незаметно внешне, но красиво и безболезненно. Уснёшь, и на этом закончится твоя жизнь.       Домой Кейя вернулся имея при себе всё нужное и для того, чтоб было красиво, и для выполнения задуманного.       Теперь он полностью готов. Кейя входит в ванную в шёлковом халате и с бокалом вина в руке. Проходит к самой ванной, наполненной водой с молочком для ванн и лепестками синих роз, которые было ой как не трудно достать, скидывает с плеч халат и опускается в воду, заранее поставив бокал на стоящий рядом стеклянный столик. Олберич ненадолго прикрывает глаза, сзади руками развязывая повязку, после чего та падает в воду. Дальше рука, чуть дрожащая тянется к таблеткам, лежащим рядом с бокалом. Они были в баночке. Капитан открывает её и, недолго думая, высыпает всё содержимое на ладонь. Вернув баночку обратно на столик, берёт бокал. Таблетки оказываются во рту. Запиваются алкоголем, который после был допит. А дальше парень просто ложится, запрокинув голову и закрывая глаза. И вскоре засыпает. Как он сам надеется, навсегда.       Утро. Вода остыла, волосы промокли. Кейя резко просыпается, вздрагивая и тем самым выплёскивая немного воды. По счастливой случайности он не съехал в воду и не утонул, а таблетки просто не подействовали. Он вылезает из ванной, чуть дрожа от неприятного холода, отчаянья и злости. Сначала пытается успокоиться. А после просто берёт бокал и со всей силы кидает в стену. Осколки летят на пол.       Опять клонит в сон. Так что ментально опустошённый парень, просто валится на кровать, пытаясь не заплакать. Просто нет сил держать эмоции. Почему?! Почему он даже умереть нормально не может?! Когда пару слёз стекают по щекам, он засыпает. Снова. Просыпается только к вечеру, не имея сил встать. Настолько ему тошно физически и морально.       Есть или делать что-то нет желания до следующего вечера. После становится чуть получше. Но на душе всё ещё скребут кошки. Так что сегодня он уже вышел в штаб. Внешне даже заметно, что он совсем немного похудел и побледнел. А в глазах видна тоска.

***

      Размышления прерывает вбежавшая в зал Эмбер, которая передала Кейе задание от Джинн, а так же то, что его после работы ждёт Венти в таверне. Последняя новость порадовала бы его, не искренне конечно, но не сейчас. Сейчас сил хватает только на то, что б слегка улыбнуться.       — Уже выхожу,— быстро произносит, выходя из-за стола и быстрым шагом направляясь к выходу.

***

      Работа помогает справится со стрессом. Отвлечься ненадолго. Становится легче. Так что вначале встречу с архонтом командир направляется в приподнятом настроении. Насколько оно может быть приподнятым у человека, который буквально несколько дней назад пытался умереть.       Заходя в таверну, Кейя подмигнул каким-то знакомым девушкам, а после «приземлился» за барной стойкой около барда.       — Ке-е-е-е-ея!— протягивает уже не совсем трезвый бард и слегка приобнимает Олберича, похлопав того по плечу.       За баром сегодня, к несчастью морозного рыцаря, оказался Дилюк. Напиться хотелось и так. А в связи с этим обстоятельном этого хотелось только сильнее.       - Бармен, будте добры пару бутылок того вина, что я брал в среду,- улыбается, стреляет взглядом и подмигивает названному брату, который уже раздражался лишь от его слов.       - Я не обслуживаю тех, кто не платит,- даже не поднимает взгляда и протирает бокалы. Венти же в свою очередь просто попивает вино и наблюдает за лёгкой перепалкой "братьев".       - А я заплачу и за себя и за него,- капитан указывает на архонта, а Люк фыркает и достаёт две бутылки, после ставя их и бокал на стол.       - Прошу,- выдавливает улыбку сквозь стиснутые зубы.       С каждым выпитым бокалом мысли уходят всё дальше. Хочется поддержки. Со стороны это видно. Анемо архонт замечает это, но пока решает ничего не предпринимать. А бармен только подливает им алкоголя по их же просьбам. На алкоголь организм Кейи реагирует хуже, чем организм барда, так что тот намного пьянее "старшего". Так что ещё пары бокалов хватает, чтобы вогнать Олберича в состояние полнейшего опьянения. Он опускает голову на руки и поворачивает голову, смотря на Венти из-под полуприкрытых глаз затуманенным взглядом.       - Ну и чего ты...такой грустный?- протягивает бард, чуть запинаясь от выпитого алкоголя.       - Я...Да, всё..в порядке,- ненадолго прикрывает глаза, а открыв их, улыбается,- одиноко просто,- короткий момент искренности.       - Хм, одиноко,- архонт делает небольшую паузу и изображает задумчивость,- дайка подумать.       К этому моменту в таверне никого нет. Она пока не закрыта. И Дилюк об этом ой как пожалеет. Просидев чуть-чуть в тишине в "гениальную" голову архонта приходит одна идея о том, как же помочь другу. Он кладёт одну руку на плечо командира, а другой приподнимает чужую голову за подбородок и в момент искреннего непонимания старшего целует его. Нежно и аккуратно, но при этом напористо. И Кейя отвечает. На это влияет не только алкоголь, но и желание не оставаться одному хотя б ненадолго. Дилюк сначала не понимает происходящего, а после впадает в ступор, переходящий во злость.       - Мы закрываемся, выметайтесь,- злость так и исходит от красноволосого. И Венти сразу отстраняется, подмигивает капитану кавалерии, напоследок кидая весёлое "увидимся" Кейе, как будто и не был пьян, и выбегает из таверны. На Олберича же, прибывающего в шоке, переводится недовольный взгляд названого брата,- Ну и что это было?       - Не знаю,- честно отвечает, посмотрев на Люка и слегка улыбнувшись. После же он выкладывает нужную сумму на стойку, с точностью до последней моры, и собирается удалиться. И буквально, когда он касается ручки двери, Люк подаёт голос.       - Что бы сказал отец?,- Морозного рыцаря словно током прошибает. Он останавливается, но не оборачивается,- Что бы он сказал, если б узнал о том, как ты напиваешься, о том как ты целуешься со случайными людьми, о том что ты пытался совершить самоубийство. А?       - Заткнись.       - Но,- Дилюку не дают договорить.       - Я сказал, заткнись!- оборачивается со слезами, подступающими к глазам, а бармен не понимает, почему,- Да не волнует меня, что бы он подумал! Какое мне до этого дело?!       Давящае пустое молчание звенит в ушах. Зачем? Зачем он вообще это спросил?       - И тебе не должно быть дело до меня,- алкоголь позволяет быть собой и не скрываться за масками. Дилюк сдаётся. Понимает, что не может ничего сделать, так что выходит из-за барной стойки и, пока что не подходя ближе спрашивает: "Почему ты это сделал?"       - Почему? Да потому что нет сил терпеть уже. Орден давит на меня. Ты со своей обидой...ещё и это грёбанное одиночество...- сил держатся уже нет. По щеке предательски скатывается слеза.       Люк подходит ближе и обнимает. Крепко. Как в детстве. И это ломает стену, находящуюся между ними, в щепки. Олберич утыкается в плечо названному брату, тихо всхлипывая и чуть дрожа. Молчание, такое необходимое сейчас, прерывается.       - Ты заревновал?- Бармен сначала не понимает смысла сказанного, но со временем до него доходит.       - Да,- чётко и резко отвечает. Он сам не понимает, почему сказал правду.       Но только после этих слов, капитан поднимает голову и нежно и аккуратно целует названного брата.