Игра на троих

В полумраке серверной стена из мониторов высилась как портал в другую реальность. Закончив видеозвонок Олегу, Сергей закрыл глаза, потер ладонями лицо, прогоняя утомление. Надо бы сдаться и завести компьютерные очки на радость Лере. Интересно, что бы она сказала, увидев его в таком образе? Вылазка к Каменному закончилась почти ничем. Сергей вновь перебрал найденные материалы о Дагбаеве, разгадка, казалось, близка, только ухватить её не получалось. Недоставало важной детали, но какой? Сознание отказывалось сосредотачиваться. Чтобы вычислить врага, вздумавшего подставить Чумного Доктора, требовалась ясная голова. Олег, пожалуй, был прав, строго отправив отдыхать, но Сергей решил повременить ещё пару часов, сочтя, что Волков порой заигрывался в няньку, а между тем им давно не по двенадцать лет. Нерешенная задача засела в голове, а ущемлённое самолюбие не давало покоя. Хитрый противник скормил им бесполезную дезинформацию и тот, кто стоял за всем этим, очевидно просчитал к кому придут с расспросами. Сергей поднялся из кресла, но вместо спальни, побрёл за очередной кружкой кофе, не замечая, что у клавиатуры их скопилось уже несколько. Олег каждый раз возводил очи горе, находя на базе в кухонном шкафу упаковку сублимированных гранул, но Разумовский предпочитал искать решения именно с «растворимой бурдой», и считал, что с благородной арабикой надо смаковать победы, а не заливать дедлайны. В еде он всегда проявлял безыскусность. Даже в лучшие времена, если и понтовался, то не гастрономически. Во всяком случае, статусные деликатесы из ресторанов и разогретые в микроволновке сосиски с гречей для его голодного желудка были прекрасны абсолютно одинаково. От кофе в голове прояснилось, легкая разминка прогнала сон, и разум породил, наконец, светлую идею: чтобы поймать преступника, следует думать как преступник! Да, это не составит труда. Сергей устроился удобнее в кресле, привычно поджав ногу, и задумался, запрокинув голову на спинку. Найденная информация начала упорядочиваться в воображении в схему. «Что мне известно? Группировки Дагбаева и Плахова конкурируют в общей криминальной сфере. Дагбаев был убит пару лет тому назад, а Плахов жил и здравствовал. Новый лидер дагбаевцев не афиширует свою персону. Это полезно, если нет сил тягаться с конкурентом. Или он скрывает от общества криминальные связи. Тоже логично. Если Плахов приложил руку к смерти Дагбаева, то прибавляется ещё мотив мести. Допустим, лидер дагбаевской группировки срежиссировал драму с детским домом, где злодею Плахову отвел роль жертвы, а известный псих стал прикрытием убийства. Для этого нужно было, чтобы Чумной Доктор не прошел мимо беды сирот. И надо сказать, что скандал в прессе раздули качественно, даже иностранные СМИ подключились. Только слепой и глухой не заметил, и только бессердечный камень не откликнулся. Пожалуй, работай вместо нас имитатор, он так же попался бы в ловушку». Сложившуюся картину портило только одно — Каменный проболтался о претензиях своего покровителя лично к Разумовскому. Если так, то расправа у «Золота Востока» могла быть попыткой поймать двух зайцев. Сергей поморщился, вновь упершись в логический тупик: когда он мог перейти дорогу нелегальным лесорубам и игорным воротилам? Он выпрямился, сделал пару глотков кофе, крутанулся на кресле и решил подойти к вопросу иначе. Если задача не решается в лоб, нужно пересмотреть вводные: начать с мести. Испокон веков мотивов для неё три: секс, бизнес и смерть. Обиженных женщин Сергей отмёл сразу. Мужчин, впрочем, тоже. Во времена, когда ему покорялись сердца, работа «Вместе» и идея о справедливости поглощали почти всё внимание и время. К тому же один из немногих разделов уголовного кодекса, к которому Разумовский не имел никакого отношения, были сексуальные преступления. В этом плане прошлое международного террориста, миллионера и филантропа выглядело прямо таки неприлично скучным: ни уведённых чужих жен, ни брошенных любовниц, ни незаконных детей, ни растлений, ни оргий. Несколько обломавшихся искательниц богатых мужей и мимолётные романтические интересы вряд ли годились на роль главы мафиозного клана. С бизнесом обстояло интереснее. На заре создания «Вместе» прыткого стартапера пытались прессовать или брать «под охрану», но все вопросы разрешились, когда крупные инвесторы с крутыми отделами безопасности отогнали голодных шакалов от молодой соцсети. Затем у Сергея завелись и свои безопасники, сведя угрозу прямых конфликтов к нулю даже с прежними покровителями. Оставалась только смерть. Сергей тяжело вздохнул и вновь отпил кофе. Смертей за ним числилось много. Списки его жертв насчитывали более двухсот человек (включая читинский катаклизм). Хватило бы на несколько смертных приговоров, но ни одного Дагбаева или Дагбаевой среди погибших не значилось. Что ж, глава мафиозного клана может носить другую фамилию или вовсе не иметь прямых родственных связей ни с предыдущим лидером, ни с жертвами Разумовского. Оставалось только попытаться набросать психологический портрет. Очевидно противник богат, хитёр, циничен и имеет влияние на силовиков и власть. Интрига с детским домом началась ещё до появления Чумного Доктора. Официально террорист Разумовский мёртв, и тот, кто охотился именно за ним, был еще более сумасшедшим, чем сам Сергей. Ведь нужно быть повёрнутым, чтобы сохранить первобытный пыл ненависти к давно погибшему врагу! Даже Гром успокоился — Сергей навёл справки, но новый противник проявил прямо таки невероятное упорство в желании достать обидчика с того света. С таким довелось встретиться впервые. Враг явно тщательно готовился, изучал прошлые интересы. Он потратил много ресурсов на детский дом, и если он не полный псих, то затевать всё должен был, имея хотя бы надежду, что Разумовский жив! Сергей задумался: где упустил критическую уязвимость, что могло выдать? Костюм Чумного Доктора создавался на разных предприятиях и даже в разных частях света. Вряд ли конечные исполнители догадывались, что можно собрать из отдельных элементов. Вычислить по ним заказчика и его интересы не представлялось возможным. Полный проект видел только сам Сергей, а о том, что он жив, знали лишь двое, но знакомство с Лерой состоялось позже расформирования детского дома. Неужели Олег? Когда-то они оказались спина к спине против целого мира, и это породило привязанность друг к другу на грани созависимости. Её не убило ни различие сформировавшихся характеров, ни продолжительная разлука, ни разряженная в друга обойма, ни три месяца заточения одного, под охраной выжившего другого. После тюрьмы, психушки и всей чертовщины с богом Кутхом Сергею даже не сразу стало ясно: жив ли Волков или утащил за собой на тот свет? Впрочем, боль от ломки скоро вернула в реальность и заставила думать только об облегчении. Препараты, которыми накачивали в тюрьме и у Хольта, вызвали привыкание, но воскресший Олег, прежде чем проронил хотя бы слово, совсем не милосердно предоставил другу-предателю одному разбираться с зависимостью. Когда Сергей смог обрести человеческий разум и речь, первое, что Олег пожелал выяснить, наставив на него дуло «Дезерт Игл»: как интеллигентный мечтатель, который полгода выхаживал ворону и умудрялся сохранять достоинство в патовых ситуациях дошел до серийных убийств, терактов и расстрела единственного друга? Поехал крышей от передоза снобизма в крови? Или сторчался от больших денег? Оказалось, что ещё в Венеции Волков заподозрил, что друг детства подсел на наркоту и придумал весь дьявольский план мести не в трезвом уме. Впрочем, Олег признался, что это беспокоило его меньше, чем следовало. Он ограничился лишь ненавязчивым поиском следов уколов и осмотром личных вещей Сергея пока тот спал. Вены оказались битыми, а в вещах нашлись странные лекарства, но учитывая в анамнезе карательную медицину — не удивительно. В итоге Олег решил закрыть на всё глаза и принять рассказ о тюремных издевательствах как данность. Раз у суммы гонорара достаточное число нулей. Больше всего неудобства ему тогда доставляла необходимость ночевать у постели нанимателя, иначе приходилось подрываться каждые пять минут с проверкой: орёт ли Сергей от очередного кошмара или его кто-то режет на части? Инстинкт самосохранения требовал отказаться от этой работы и послать друга детства с его проблемами к чёрту, но что-то держало. Олег так и сказал с досадой: «Что-то держало». Должно быть виной тому была схожая неприкаянность, испытания, а потом и чужая пролитая кровь, что связала их еще крепче. Когда-то детдомовцы Волков и Разумовский были почти что братьями. Бескровно такие связи не рвутся. Сергей почувствовал это позже Олега. В момент, когда направляя на него дуло пистолета, Волков холодно произнёс: — Знаешь, мне положена компенсация. Хотя бы по контракту. Я прикинул, что пары миллионов баксов мне хватит, чтобы забыть о твоем существовании. Как их достать? Придумай. Ты же гений. Это резануло. Циничный тон наемника, который готов выбить долг, ударил больнее приступов ломки. Казалось, что хуже уже не станет, но и это была ошибка. Однажды дверь темницы открылась, а хриплый голос сказал: — Можешь проваливать. Живи, как знаешь. От ощущения ненужности и беспомощности внутри что-то сломалось, и в тот момент вернулся Тряпка, который, казалось, после смерти Птицы тоже ушел навсегда. Отчаяние захлестнуло и размололо в пыль. Сергей только обрывочно помнил, что снова молил о прощении, стоял на коленях и плакал. Он был готов унижаться и терпеть побои, лишь бы не остаться одному. В тот момент Сергей верил, что лучше уж пулю в лоб или с моста вниз головой. В памяти не отложилось, как долго длилось это состояние, но из омута ужаса его выдернул голос Олега: «Серый! Серый, ты меня слышишь? Я тебя не прогоняю. Ты помнишь, какие таблетки ты пил?» Волков остался с ним не из преданности, как можно было счесть, а скорее из милосердия. В деньгах он не нуждался. Миллионы, доставшиеся от Хольта, не только с лихвой покрывали расходы, но и позволили Сергею выделить Олегу отдельный счет и язвительно заявить: — Ты же хотел компенсацию? Волков в ответ лишь вскинул бровь: — Это что, выходное пособие? Сергей не ответил ни да, ни нет, молчаливо предложив другу выбрать самому. Олег выбрал оставить всё, как есть. Он не бросил в тюрьме, не убил после Венеции, вывез из Сибири, когда Хольт повесил всех собак за катаклизм под Читой на известного русского маньяка, а значит, не стал бы предавать. За всё время Олег мог избавиться от него любым изуверским способом совершенно безнаказанно, но не сделал этого. А устранять проблемы чужими руками — не его стиль. С тех пор Тряпка больше не появлялся, но Сергей опасался его и искал для себя новое глобальное дело. Прожигать жизнь на деньги Хольта было приятно, но слишком безыдейно, вернуть себе «Вместе» — невозможно, начать другой проект в IT и вечно прятаться за чужой спиной — не хотелось. Благотворительность издалека, с высоты положения, тоже не устраивала. Если уж и помогать, то видеть кому и в чем. В опеке над сиротами Сергей всегда чувствовал нечто похожее на отцовство, хотя понимал, что не знает и никогда не узнает что это на самом деле. Воспитанники детских домов, если и вспоминали о прежнем благотворителе, вряд ли сохранили добрые чувства теперь, попав в тень его имени. Оставалось последнее детище. Идея возродить Чумного Доктора, как героя, захватила полностью. Олегу она не понравилась, но в итоге он всё же согласился с предложенным планом и аргументами. Сергей вновь чувствовал себя цельным и нужным, он зацепился за жизнь. Чумной Доктор был необходим не столько Питеру, сколько ему самому, чтобы вылечить дурную память, которую оставил после себя Гражданин. Чужое злонамеренное вмешательство в его план возмутило до глубины души, но больше злило, что пока не получилось вычислить врага. Он появился как неуловимый блокирующий работу баг в программе и нарушил всю логику действий. Однако у Сергея оставались козыри в рукаве. Судя по всему, ни Каменный, ни его покровитель не догадывались, что за Чумным Доктором стоит не один человек. Его выбор оправдался с лихвой. Успехами Леры Сергей без прикрас гордился и всё чаще не отказывал себе в удовольствии мысленно похвалить преемницу: «Моя девочка!» Он гадал: понимает ли она, что входит во вкус? Лера думала шире предложенных рамок и удачно импровизировала, не претендовала на славу своего патрона и всячески показывала, что в костюме «тот самый Сергей Разумовский». Каждый раз она точно заявляла: смотрите, это его манеры, его угрозы и его пластика! Потакая этому старанию, Сергей не удержался от соблазна научить Леру своему трюку – крутить в руке нож. Её воистину самурайская стойкость и самообладание не мешали ей саркастически высказываться и даже качать права. Его это возмущало и забавляло одновременно. Сергей с удовольствием вспомнил её великолепный решительный вид сегодня. Кто бы мог подумать, что она так искренне разделит с ним досаду и гнев? Олег, конечно, испытывал эмоции от всего случившегося, но скорее это походило на сосредоточенность гонщика на очередном крутом повороте. Лера пока не владела собой настолько, но у неё отсутствовало опасное желание мстить и наслаждаться этим. В их маленькой команде борцов за справедливость она стала воистину беспристрастной исполнительницей приговоров. Сергей ценил её за это и берёг так тщательно, как она не могла и подумать. Он слушал её и наблюдал за ней не только на тренировках, и не только ради безопасности. Одной из причин была её семья, обычная и любящая, такая, какой Сергей слишком давно лишился. Он слушал, как они беспокоятся друг о друге, признаются в неприятных вещах, сердятся и находят компромиссы. У них имелись свои шутки и привычная теплота общения, которую заметит лишь тот, кто её лишен. Он тщательно изучал, что связывает близких людей и пытался найти это в себе, вспомнить каково это, когда дома ждёт тёплый приём? Каким стал бы он, будь у него брат, останься в живых мать и отец, если бы они радовались его достижениям и беспокоились о его неприятностях? Лере это всегда помогало пережить любые синяки и язвительные замечания. Однажды Сергей почувствовал, что она нужна ему не только как боец, но чем её уловить, чтобы узнать ближе? Пожалуй, больше всего ей хотелось избавиться от одиозного наставника, и он сам приложил к этому руку. Лера хорошо усвоила урок с ножом, и теперь приходилось считаться с её закрытостью и недоверием. Сергея это не пугало. Он ждал шанс подобраться к её душе — нечто, что свяжет их, чем нельзя будет поделиться с семьёй. Общий проект Чумного Доктора не годился для этого. Сергей понимал, что ему нечем заинтересовать её, он мог заставить слушаться, но не добиться доверия и симпатии. Конечно, проще всего был вариант ненавязчиво оставить Леру сиротой и утешить, но этот метод Сергей отмел сразу. Никаких убийств! Интересно, как бы она отреагировала, вздумай он к ней прикоснуться? Как бы Лера ответила, если бы хотела этого и не боялась? Подсматривание претило, но все же Сергей несколько раз поддался соблазну взглянуть через взломанные камеры гаджетов на неё домашнюю, свободную и расслабленную, обнаженную перед зеркалом в её комнате. Она не красовалась и, пожалуй, даже не задумывалась, насколько хороша. Не ветреная Венера, но скорее благородная Афина, и это нравилось даже больше. Наблюдая, как Лера заворачивалась в одеяло и засыпала, Сергей протягивал руку к монитору и, коснувшись едва различимого в темноте очертания фигуры, думал: «Лерочка, ты не ищешь в людях лекарства от своих ран, ты умеешь излечиваться сама. Научи меня этому!» Рядом с ней мысли стали обращаться к тому, что раньше казалось неважным. Что стало бы, откажись Лера от его предложения? Он убил бы её или отпустил? Хотелось верить во второе. Долг, конечно, пришлось бы выплачивать самим Макаровым, но безумство храбрых заслуживает если и не песни, то хотя бы уважения. Впрочем, когда ты серийный убийца, людям сложнее тебе отказывать. Они думают, что делают выбор, но лишь совершают предписанные ходы. Сергей знал толк в таких играх. «…но все же, как было бы приятно однажды увидеть Леру рядом с собой на побережье теплого, беззаботного моря, на фоне неба, в объятиях солнца. Это было бы шикарное зрелище...» Сергей открыл глаза, осознав, что задремал за размышлениями. Надо было послушать Олега. Он протер лоб, пытаясь уловить последнюю мысль. Предписанный ход! Вот чем была их вылазка к Каменному. Противник знал, что они пойдут к губернатору, так же как и то, что Чумной Доктор явится на презентацию «Золота Востока». Их вели, как по шахматным клеткам, разыгрывая партию. «Так дело в этом? В нашей игре с Громом пострадали многие. Ты тоже? Хочешь меня переиграть? Я сделал ход. Значит, следующий твой». Внезапно ожила рация для связи с Чумным Доктором. В эфире шипело, фонило от помех, а потом прорвались слова: —ЧД-2 вызывает ЧД-1. ЧД-2 выз… ЧД-1. Сер… Это был голос Леры, и звучал он испуганно. Странно. Олег отвез её на переговорную квартиру, чтобы переоделась и оставила костюм. Она уже должна быть дома. Сергей недоуменно нажал кнопку активности микрофона. — ЧД-1 на связи. ЧД-2, что случилось? ЧД-2, повтори, что случилось. Ты забыла, что существует телефон? Связь прерывалась, будто Лера находилась в движении или возле источника другого сигнала. Судя по качеству звука, она не надела маску от костюма, а почему-то держала её в руках, а значит, не могла слышать его ответ. Сергей замер, вслушиваясь в прерывистые фразы. — …если ты меня слыш… меня схватили в квартире... несколько, я не рассмотрела лиц. Похоже, я в багажнике, куда… не знаю. Смогла вытащить маску и включить рацию. Сер...деюсь… ты меня слыши… мой телефон у… ЧД-1.. ЧД… Связь зашипела и прервалась. Сергей выключил свой микрофон, но лишь убавил звук шипения в рации. Если Лера снова пробьется в эфир, то лучше это услышать. Адреналин стучал в висках, сна как не бывало. «Вот тебе и ход… Так! Спокойно! На костюме есть GPS-трекер и можно проследить его местоположение». Не сразу попадая на нужные клавиши, Сергей запустил программу слежения. На фоне сквозь шипения рации снова послышались слова: —ЧД-2 вызывает ЧД-1. ЧД-2 выз… ЧД-1…