Искушение

      Я не мог двигаться. Но всё чувствовал определённо. Даже эмоции, но они казались чужими. Это весьма необычно в данный момент. В какой-какой момент?       Я находился в незнакомом мне помещении, но это точно был не корпус и не купальня, в которых я был до этого. Может академия? Хотя нет, она не может быть обставлена с такими изысками.       Всё было обставлено как у аристократов. Резной деревянный стол мостился перед взором, но это тело самовольно опустило взгляд в пол, на свои колени. Я сидел на коленях? Зачем? Внутри оставался странный осадок. Страх, волнение и… это боль? Душевная. Она была мне до боли знакома, забавно. Боль до боли знакомая. Хах. Но строгий голос заставил вздрогнуть и сжаться сильнее. Хотя, куда ещё можно было сжаться? Тело непроизвольно сжало кулаки и затаило дыхание, будто перед прыжком в воду. Я словно был зрителем, но при этом безвольно принимал во всём этом участие.       — Эрик. Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — буквально зарычал мужчина спереди. Похоже, он сидел за этим столом. Почему Эрик его боится? Директор? Хочет выгнать? Нехило он зажрался, раз в таких апартаментах сидит. Но если в будущем меня не выгнали, то нечего опасаться. — Он твой будущий супруг! Как ты мог ляпнуть ему, что хочешь расторгнуть помолвку?! — теперь я всё понял. Тот человек, который отчитывал — отец Эрика. Но зачем ему эта помолвка?       — Отец! Но зачем выдавать меня за того, кто не унаследует даже и десятую долю наследства родителей? — подал неуверенный голос суккуб. Я же знала… то есть знал, что он просто хочет отказаться от всего этого, а для этого нужно найти достойные аргументы.       — Я знаю, но это не повод вытворять всё, что тебе вздумается. Да, он — второй сын той семьи. Но… что, если первому вдруг подсыплют отраву в чай, а? — послышались размеренные шаги — мужчина обходил массивный стол. От этого сердце сжималось. Эрик настолько был перепуган, что не мог вздохнуть. Быстроколотящееся сердце билось где-то в горле. А глаза так и метались из стороны в сторону.       — Вы же не хотите сказать, что… — договорить Эрику не дали, оттянув за волосы, заставляя шипеть от болезненных ощущений. Хотелось схватить мучавшую руку и оторвать от этих волос, но тело не слушалось, давая полное распоряжение действий этому мужчине.       — Да. Я говорю именно об этом. Именно так ты сможешь расплатиться со своей задолженностью этой семье. Скажи спасибо, что ещё не оказался на улице, — он выпустил мои волосы из своих рук, злобно смотря на меня. Я же смог его подробно разглядеть. Вот сволочь! Эрик даже на него не был похож. Только вот рожа у этого мудака стрёмная. Ожирел весь, да и видно, что человек из разряда «живу выпивкой». Пивное пузо и краснющее лицо, нет, не от злости, выдавали его с головой. Может ещё и азартный? Но его слова… так говорить о сыне, конечно, мерзко. Была бы моя воля, давно бы наговорил этому старику всё «хорошее и лучшее» о нём. Жаль, что тело не слушалось. Но то, что произошло дальше, выбило меня из колеи:       — Я не могу так… — еле слышно буркнул Эрик, но его тут же затрясло, когда родитель, хотя лучше называть его козлом, повернулся ко мне. Прожигающий взгляд чувствовался на макушке, отчего ладони начали обильно потеть. Но бить он не стал. Тогда чего же именно боялся Эрик?       — Фалина, не могла бы ты изменить мнение этого мальчишки в нужную сторону и попытаться сделать так, чтобы он понял, что родители мудрее и лучше знают выход из ситуации, — с каким-то энтузиазмом проговорил он, явно глядя позади меня. Там ещё кто-то? Сердце ещё сильнее застучало, в ушах зазвенело, а в душе не осталось ничего кроме зверского ужаса.       — Нет, отец! Я всё сделаю, обещаю, только не… — договорить мне вновь не дали, а точнее Эрику. Под руку меня взяла массивная женская рука, буквально волоча по полу. Я захлёбывался в криках о том, что я больше не буду спорить с тем мужчиной. Только вот всё это делал Эрик, не я. Но всё это было так реалистично. Я чувствовал каждую его эмоцию… Дальше же я проснулся весь в холодном поту с быстрым стуком в груди, задыхаясь от страха.       Сжав ткань ночной рубашки рукой на груди и отдышавшись, огляделся. Я по-прежнему находился в комнате. Мых уже спал, завернувшись в свои крылышки. Лучи вставшего солнца проходили сквозь окно, занавешенное дырявыми шторами, играя на стенах в солнечных зайчиков. Почему у того демона так уютно всё обустроено, а я должен терпеть всё это? М-да, нехилая здесь дискриминация. Впрочем, она была везде, даже в моём прошлом мире. Интересно, что случилось с душой Эрика, раз я оказался на его месте?       Часов здесь не было. Проверил каждый уголок — ни одного намёка на часы. Здесь что ли по внутреннему будильнику встают или здесь вообще часы не изобрели ещё?       Хотя, куда мне торопиться? Всё же я и сама… сам говорил, что не пойду на учёбу. Да и зачем она мне? Я уже давно выучилась в том мире, не хочу больше терпеть образовательные системы ни в каком ключе.       Откинулся на жёсткую кровать, успев пожалеть, что вообще это сделал. Так можно и мозг вытрясти. Всё же нужно было что-то с этим делать. Я как-никак муж или жена? Скорее всего муж, супруг того демона. Почему у пассии того, кого боятся и уважают, такие скромные хоромы? У меня даже были получше, когда я делил комнату с… Никиткой. Это имя отдалось мне неприятным покалыванием в груди. Он не заслуживал подобной участи… Он уже реинкарнировался? А что если он такой же индивидуум, как я? Вдруг он смог переродиться и вспомнить нас? Я быстро откинула эти мысли. Вряд ли что-то такое произойдёт, ведь… Что? Я сказал реинкарнировался? Точно! Михаил! Святой Михаил! Так… Я же схватил инфаркт после той статуи и передо мной кто-то стоял, а ещё это был ангел Михаил! Точно!.. Стоп… А что было дальше? Каким образом я очутился здесь? Это ведь совсем другой мир…       — Чёрт, и как мне теперь здесь спокойно жить, когда я знаю, что родители страдают в том мире от потери двоих детей? — буркнул я, почёсывая затылок. Даже если они были приёмными родителями и я был уже довольно-таки загруженный и по уши в работе, что не давало отдавать все силы и всю себя семье, но всё же было что-то в этом. В этом слове «семья». Возвращаясь домой, они встречали меня дома с улыбкой на лицах и расспросами о том, как прошёл мой день. Я раньше не считал себя частью их семьи, но сейчас я был бы первым, кто дал бы в лицо тому, кто сказал бы, что мне там не место. «Семья», мне этого сейчас безумно не хватало. Сейчас я одинок в этом мире и не знаю кто мой враг, а кто союзник. Возможно, Мых уже стал моим союзником, но он сделает всё возможное, чтобы вернуть своего хозяина на место, а тот демон… Не хочется ему доверять, тем более, что я большая девочка… Ну или уже мальчик, чтобы быть наивным.       Теперь я понял, что больше никто за меня ответственности нести не будет. Поиздеваются, например, те же вчерашние хулиганы, не дай боже — изнасилуют, а за это ведь никто и не возьмётся. Вряд ли в этом «Пандемониуме» найдутся защитники справедливости. А тот, за кого можно зацепиться — муженёк Эрика, он меня ненавидит и презирает. Я это чувствовал всеми фибрами души. Но за что? За тот случай в памяти Эрика? Неужели таким ранимым оказался? А Эрик… Мне его жаль. Если бы так поступали с Никиткой, то я бы давно!.. Что давно? А вот нет никакого давно. Печаль заполнила всё сердце, засасывая туда все радостные чувства. Счастливые воспоминания один за другим прокручивались в голове, делая только больнее. Было так невыносимо отвратительно от всех этих ощущений, что хоть в окно выбрасывайся! «Давно», хах… его больше нет, как и моего брата и всей семьи в целом.       Я сел, закрыв лицо руками, облокотившимися на свои худые, обтянутые одной кожей колени. Почему мне нельзя было просто переродиться в младенца там? А не попасть в этот Пандемониум, где скопилась вся нечисть? Почему нельзя всё просто забыть? Теперь же я волновался об оставленных родителях и… постоянно вспоминал Никиту.       То ли я такой везучий, то ли полностью неудачник по жизни и после смерти. Наплевать, буду плыть по течению, как и всегда. Зачем брать всё в свои руки, если в них постоянно что-то раскалывается и рассыпается? Учитывая моё нынешнее состояние, это явно того не стоило. Может правильно будет вернуть Эрика? А самому всё забыть и переродиться? Наверняка я буду в большой дружной семье, которая меня так просто не отпустит.       Но сейчас я могу только что-то искать в памяти Эрика. Или пойти на занятия. Ну не-ет. Последнее явно не хотелось осуществлять. Поэтому, если нечем себя занять — посиди в себе, разберись в мыслях. В моём случае — в памяти Эрика. Я уже поудобнее расположился на кровати и закрыл глаза. Темнота. Снова она. Но как только начинаешь прокручивать то, что обследовал в памяти недавно, то в голове что-то щёлкает и перед глазами появляются картинки. Громкость голосов усиливается постепенно, давая привыкнуть. Тело максимально расслабляется, давая впасть в сон, где воспроизводятся воспоминания. Цвета со временем становятся всё более насыщенными, как и жгучие ощущения на спине и… крыльях? И голоса… Это голос Эрика! Он звал мучителя, умоляя его перестать. На щеках отчётливо ощущалась влага. То ли пот, то ли слёзы. Этого я определить не мог.       — Фалина, прошу не надо больше! Я буду слушаться отца и тебя тоже, умоляю, отпусти! — заскулил парень, привязанный руками к шершавым стенам какого-то тёмного тесного помещения. Подвал?       — Мне чётко дали указания в тридцать ударов, я не могу ослушаться. Да и вы тоже. Вы — не единственный бастард в этой семье и должны понимать во сколько обходится ваше содержание господину Кроули.       Так вот, значит, какая фамилия у меня была изначально. Хотя не факт. Вот и хорошо, что Эрика выдали замуж… Или всё же не хорошо? Хотелось получше расспросить эту дамочку обо всём, но тело по-прежнему не слушалось. Даже говорить не получалось. А ведь точно, это же воспоминания и подделать их нельзя. Воспоминания нельзя изменить. Если попытаюсь, то прервётся сон и ничего добыть я явно не смогу. Воспоминания другого человека или суккуба очень полезны для добычи информации в моём случае. Мне нужно было узнать об этом мире как можно лучше.       Но не успел я завершить мысль, как в голове ничего не осталось кроме матов. Адская жгучая боль прошлась по спине и крылу наискосок. Вся спина и крылья горели огнём. Казалось, я будто нахожусь на солнце и получаю ожоги, которые ещё не скоро заживут. И сметана или сливочное масло здесь точно не помогут.       Но после второго смачного удара я проснулся, также вскочив. Холодный пот скатывался по спине и лбу. Дыхание было прерывистым, отчего я ещё долго пытался отдышаться. Почему Эрик был бастардом? Его отец имел любовницу? Да и высоким содержанием того, что у меня сейчас было — назвать сложно. А по этому исхудавшему телу — и говорить об этом не стоило. Эти слова и гроша-то не стоили. Кстати, интересно было бы узнать о местной валюте.       Только сейчас понимаю, насколько проголодался. В желудке абсолютная пустота со вчерашнего дня.       Мых так и не проснулся, а за окном уже три… Три? Три солнца?! Повернули в другую сторону и больше не светили в окно. Похоже, восток со стороны, которая открывается с моего окна. Но три солнца? Несмотря на их количество, особой разницы температур между этим миром и моим не было.       Всё же стоило пойти что-нибудь стащить. Не хотелось бы и тут помереть, да и тем более от такой абсурдной смерти, как голод. Всё же в академии наверняка должна быть какая-то столовая.       Но, ещё раз оглядев новое тело, понял, что Эрика здесь точно мало кормили. Или вообще не кормили. Как тогда он выживал здесь? Местные связи? Блин, почему память Эрика воспроизводит только его далёкое прошлое, а не то, что происходило, к примеру, пять дней назад? Наверно, стоило бы Мыха спросить о семье Эрика и сколько времени я уже нахожусь в этой дыре. А пока нереально хотелось чего-нибудь хотя бы посмаковать. Хотя бы хлебные крошки. М-да… И всё же «Голодный и от камня откусит».       Поудобнее и поприличнее приодевшись, направился на выход из комнаты. Да вот только совсем не хотелось отсюда выходить. Казалось, что здесь моё место. Безопасное, тесное, тёмное, нескладно обустронное, но зато — моё. Этот мозг скоро окончательно смешается с моим сознанием… Пересилив себя, открыл дверь и вышел в коридор. Пусто. Ни единой души. Неужели все на занятиях? Вот свезло, так свезло!       Ещё раз настороженно оглянувшись по сторонам, пошёл блуждать. А что мне оставалось делать? Как-то притрагиваться к летучей мыши, будя её, перспектива не радовала. А вот блудить — наше всё! Конечно, мы же такие самостоятельные, сами справимся без посторонней помощи! Прямо настоящие авантюристы!       И всё-таки возник маленький такой вопрос: допизделся или доавантюрился?       Как, вашу Машу, получилось так, что я попался на глаза одного из… как их там называют? А не важно! В общем попался к какой-то нечисти в лапища и меня перед всем… классом или группой (?) отчитывают, попутно рассекая воздух розгами по моим оголённым рукам? Я же пытался вывернуться из этой своей позиции, но меня крепко держали за руки и за всё туловище какая-то светящаяся нить, не давая сдвинуться с места. Боль была та же, что и во сне. Я же, стиснув зубы до скрежета не издавал ни звука, будто это была какая-то игра. Будто если пикну, то этот леший или как его там (?) выиграет и я буду унижен. Осмотрев всех, кто сидел за партами, одна позади которой была выше другой, образуя с рядом стоящими так называемый ряд, заметил знакомые лица. Хорошо, что тех хулиганов не было. Не хотелось бы, чтобы они видели как меня прилюдно унижают. Поделом им. Я же терпел, пока по моим рукам не потекла кровь от красноватого места после нового хлесткого удара. И это были не розги, а указка. Указка!.. У них средневековье что-ли какое-то? Но ещё раз посмотрев на того демона, у него будто глаза загорелись. Словно он хотел вскочить и прекратить мои мучения своими словами. Может учитель его послушает? Почему он медлит? Демон вообще не подавал признаков жизни, смотря на меня немигающим взглядом, который говорил за него всё. Он же ненавидит меня, тогда почему его взгляд такой жалостливый?