Все из-за Пушек Педдл

***

      — Ха! Видал?! — кричал Рон в квартире на площади Гриммо, радостно подпрыгивая с каждым словом. — ПУШКАМ ПЕДДЛ — УРА!!!       — Это просто какая-то ошибка, — сокрушался Гарри. — И я даже знаю, какая именно! Просто нечестно — ловца Паддлмир Юнайтед заменили в середине матча! А ведь он упал с метлы не просто так, это была грязная игра…       — Несчастный случай, — отмахнулся Рон. — И это неважно! ПУШКИ ПЕДДЛ ПОБЕДИЛИ! Я ЗНАЛ, ЧТО ЭТОТ ДЕНЬ НАСТАНЕТ!!!       — Ага, — хмыкнул Гарри. — Стоило всего лишь подождать примерно… сколько, сто семь лет?       Рон, впрочем, не слушая его, уже залез на стол в обнимку с волшебным радио, которое несколькими минутами ранее сообщило весть о победе Пушек Педдл в Чемпионате мира по квиддичу (что случилось, как уже несколько раз проорал диктор, впервые с 1892 года), и теперь нелепо, но обезоруживающе искренне плясал некий ритуальный танец победы, которому, Гарри уверен, позавидовали бы даже танцоры самых креативных племен в истории человечества. Зрелище было таким захватывающим, что даже Гермиона, восторженно хохоча, наблюдала за ним, отложив Ежедневный Пророк в сторону. Гарри же и вовсе позабыл, что должен бы расстраиваться проигранному пари, и мог только жалеть, что не запечатлит триумф Рона на колдокамеру — возможно, чтобы позже шантажировать его, потому что для чего еще нужны друзья?       Такие моменты были редкостью в последние несколько месяцев. После того, как, одолев Волдеморта, троица отучилась на седьмом курсе Хогвартса, Гарри с Роном находились на обучении как мракоборцы, а подруга начала карьеру в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. По окончанию дня в Министерстве, что у всех троих было около пяти часов вечера, Рон и Гермиона обычно уезжали в свою съемную квартиру; Гарри же просиживал штаны на Гриммо, в компании Кикимера, который пусть и стал относиться к хозяину лучше, но все же был не слишком интересным собеседником.       С Джинни Гарри так и не сошелся после войны — слишком много воды утекло с их расставания. Седьмой курс в Хогвартсе вообще был… интересным. Гарри тогда понял, что все это время хотел простой спокойной жизни, и именно поэтому в его мечтах так часто фигурировала свадьба с Джинни — а не потому, что, например, он был в нее по-настоящему влюблен. Девушка же, кажется, наконец научилась жить своей жизнью, без навязчивых мыслей о Мальчике-Который-Выжил — зато с Дином Томасом. И все же, самым странным за седьмой курс было не откровение о том, что ревнивое чудовище в груди уже молчало, когда Гарри видел Джинни с Дином. Самым странным было то, что то же самое чудовище теперь рычало, дрожало и истекало кровью из-за кое-кого другого, о чем Гарри бы предпочел лишний раз не вспоминать, спасибо большое.       Рон наконец вспомнил о пари и спрыгнул со стола. Сливочное пиво Поттера пролилось на отчетный бланк о состоянии оборудования мракоборца, который он заполнял уже полчаса — задание из Министерства; видно, не пройдя крещение документацией, было невозможно считаться достойным профессии борца с преступностью. Гарри попробовал высушить бланк заклинанием и случайно его поджег.       — Итак, Гарри, что бы тебя такого заставить сделать? — Улыбка друга не очень понравилась Поттеру; впрочем, рассудил он, Ежедневный Пророк печатал вещи и похуже, чем предстоящие колдофото того, как Гарри бегает голышом по Косой аллее, или что там Рон еще мог выдумать.       Уизли же посмотрел на Гермиону, и они как-то очень уж красноречиво переглянулись. Это понравилось Гарри еще меньше, и он нервно перемешал волшебной палочкой пепел, что остался от сожженного листа.       — Так-так-так, — протянул Рон, — мы с Гермионой удаляемся на совещание! — они вышли за дверь, и у Гарри появилось четкое ощущение, что вскоре он будет вспоминать о битве с Волан-де-Мортом с приятной ностальгией.       Пять минут спустя Гарри таращился на довольных друзей, надеясь, что неправильно понял.       — Что? — спросил он в третий раз.       — Поцелуй, — в третий раз ответила Гермиона.       — Нет, нет и еще раз нет! — трижды возразил Гарри.       — Хорошо, — подозрительно легко согласилась Гермиона. — Тогда другой вариант: ты едешь к Драко прямо сейчас. У него, насколько ты знаешь, вечерняя смена на обучении. И — ничего ему не объясняя! — просто берешь его за руку. Без поцелуя, но руку обязательно держать минимум десять секунд! Никаких выкрутасов с рукопожатиями, — сладко пропела Гермиона, и сразу стало ясно, что это предложение было ее основным планом.       — Но зачем? — Гарри почувствовал, что его щеки горят, и понадеялся, что этого не видно. Впрочем, судя по тому, что его мучители смотрели на него не только с торжеством, но и с явной, неприкрытой жалостью, сейчас его лицо было окрашено как раз приблизительно в гриффиндорские цвета. За исключением, может быть, золотого. Но золотым было его сердце. Раз уж он терпел таких друзей.       — Ты прекрасно знаешь, зачем, Гарри. Не уверена, что ты захочешь, чтобы мы тебе объясняли, — слегка раздраженно ответила Гермиона.       Да, Гарри знал. Но его друзья могли бы хотя бы притвориться из приличия, что понятия ни о чем не имеют! В конце концов, разве плохо Гарри притворялся весь прошедший год? Ну, может, и да, но разве плохо он старался притворяться?       Драко Малфой тоже вернулся в Хогвартс, и первое, что он сказал Гарри тогда, было благодарностью за помощь на суде. Потом они благодарили друг друга за разные эпизоды героизма — героизма миссис Малфой, героизма Гарри и… ну… за эпизоды, доказавшие, что Драко не полный подонок. Оказалось, что все эти «спасибо» неплохо приглушают чувство ненависти и вражды, и вскоре Гарри с Драко стали… общаться. Правда, Джинни иногда намекала Гарри, что нельзя называть лишь «общением» то, как он проводит с Драко все свободное время, но ведь это не вина Гарри, что ему было неловко наблюдать за постоянными обжиманиями Рона и Гермионы и приходилось искать альтернативную компанию! Ну и что, что он фактически не разговаривал ни с Невиллом, ни с Полумной полтора месяца после того, как сдружился с Драко? Ну вот и что с того? Это вовсе не… ладно, именно это оно и значило.       — Отлично, — Гарри спрятал горящее лицо в ладони. — Вы в курсе. А ведь говорил мне Снейп — учись окклюменции, Поттер! Но я не слушал. Просто прекрасно.       — Друг, тут и окклюменции никакой не нуж… — начал Рон, но Гермиона пихнула его локтем в бок и перебила:       — Гарри, ну вот что худшее может случиться? Это же идеальная возможность! Это безобиднее, чем поцелуй. Ты сможешь проверить его реакцию, а если он попытается тебя отшить — скажешь ему, что это все просто условие глупого пари с Роном. Если он действительно против, то он посмеется с ситуации. Но ты можешь рассказать ему это, только если действительно будешь уверен, что он против — до тех пор ни слова ни о том, почему приехал, ни о том, что ты делаешь! Главное, убедись, что будет понятно, что это, ну, не просто дружеский жест.       — Да, друг, это сработает, — подбодрил Рон, — в конце концов, ты и не таких драконов побеждал, да, приятель?       Гарри наконец отнял руки от лица и взглянул на своих коварных друзей.       — А с каких это пор вы так болеете за… нас… с Драко?       — Ну, посмотрим, — начала перечислять Гермиона, — наверное, с тех пор, как на седьмом курсе я раз в двадцатый выслушивала о том, насколько идеально мантия Драко подчеркивает… Что же… «Линию его шеи»? «Бледность его кожи, но в хорошем смысле»? Я, честно говоря, уже запуталась во всех этих…       — Или с тех пор, — вдохновенно подхватил Рон, — когда ты просил нас понаблюдать по Карте Мародеров, не прицепятся ли к Малфою какие-нибудь придурки, пока сам ты отбывал отработку за… ах да, за то, что попался Филчу после отбоя — как раз во время вашей прогулки с Малфоем, но его-то ты успел спрятать под своей мантией-невидимкой…       — Или с тех пор, как Драко извинился перед нами и последние полгода готовил тебя к экзаменам. И даже помог мне свести мой отвратительный шрам, — продолжила Гермиона, потирая руку, поврежденную Беллатрисой в поместье, — А ты, узнав об этом, посмотрел на него так, будто хочешь его съесть…       — Так, так, все, хватит, — встревоженно прервал Гарри, — будем считать, что я понял.       — Отлично, — деловито ответила Гермиона и взглянула на часы, — сейчас полседьмого, значит, если ты переместишься по Каминной сети, у тебя будет часа два-три. У Драко же сегодня поздняя смена.       — И откуда ты всегда все знаешь, — недовольно буркнул Гарри, поднимаясь со стула. Неизвестно, что было хуже: отправляться позориться или оставаться с друзьями, продолжая выслушивать доказательства того, что он вовсе не так хорошо скрывал свои чувства, как думал все это время.       — Гарри, — снисходительно сказала Гермиона, — да оттуда, что ты уже два месяца ноешь, что не успеваешь видеться с Драко, потому что у вас разное время обучения, — Рон несколько раз горячо поддакнул и рассмеялся.       — Я вас ненавижу, — констатировал Гарри, набирая в ладонь щепотку летучего пороха, и вздохнул. — И не таких драконов побеждал. И правда. Я победил дракона! И летал на одном. И победил Волдеморта, — Гарри убедительно покивал, глядя на друзей. Те смотрели в ответ с и вовсе уже оскорбительным пониманием, что заставило его отвернуться. — Что ж. Хорошо.       В последний раз взглянув на предателей, которые с излишним, на его взгляд, энтузиазмом показывали ему большие пальцы, он ответил им средним и произнес, пока не успел передумать:       — Академия колдомедицины, главный холл!

***

      Гарри думал, что, поскольку он еще не бывал в Академии колдомедицины, ему будет трудно найти Драко. Честно говоря, возможно, он даже надеялся на это. Но стоило ему переместиться по Каминной сети (не слишком изящно, кстати говоря; он, как всегда, весь измазался сажей и вылетел из камина не тем местом вперед, которым планировал), как он увидел довольно много идущих мимо студентов, у которых, очевидно, был перерыв, и среди них — ну конечно же — Драко, который оглянулся на вспышку камина и теперь с недоумением на лице приближался к нему. Гарри спешно постарался отряхнуться, но, судя по насмехающимся серым глазам, эта идея не имела большого успеха.       — Поттер, ну ты как всегда, — подтвердил Малфой его худшие опасения, и тут же наслал быстрое Тергео, на что Гарри тихо пробурчал слова благодарности. — Какого боггарта ты тут делаешь?       Тут-то Гарри и осознал всю безвыходность своего положения. Что сказать? Сразу взять за руку? Ну уж нет, сейчас, только вывалившись из камина, при снующих вокруг одногруппниках Драко, точно не время. С другой стороны — а когда? Позже у Малфоя будут занятия. Может, ну ее вообще, эту глупую затею? Он и так не собирался больше разговаривать с Роном и Гермионой до конца своей безрадостной жизни.       — Поттер, ты меня пугаешь, — чуть встревоженно произнес Малфой, глядя на его, должно быть, полное страха лицо.       — Э-э-э… — Гарри судорожно рылся в голове в поисках возможных оправданий. — Я просто… пришел, — Малфой непонимающе нахмурился, и Гарри поспешил добавить: — Ну, мы давно не виделись, и я подумал, почему бы не подождать тебя с занятий? Когда ты заканчиваешь?       Слава Мерлину! Это звучало убедительно.       — В девять, — ответил Малфой, улыбнувшись, отчего на одной из его щек образовалась маленькая ямочка, и задорно продолжил: — Ты мог бы прислать сову. Или Патронуса. С чего ты вообще взял, что я свободен сегодня вечером? — Гарри открыл рот, но не успел придумать внятное оправдание. — Что, Поттер, так не терпелось меня увидеть? — ну вот, хуже некуда.       — Ну, да, — выдавил из себя Гарри, потупив взгляд в пол. Это было ужасно. Малфой, однако, никак не отреагировал, и Гарри взглянул на него. Лицо у Драко вдруг слегка порозовело, а сам он отвел взгляд в сторону, и сердце Гарри пропустило удар. Впрочем, уже спустя мгновение причина смущения Драко стала ясна — туда, куда он смотрел, оказывается, успела сбежаться стайка девушек, хихикающих, перешептывающихся и восторженно указывающих пальцами на Гарри.       Следующие пять минут друзья провели в вежливых и не очень попытках избежать внимания студенток, и, вырвавшись из их цепких когтистых лап, чудом спрятались за большим растением, которое шевелило своими тонкими ветвями и один раз даже попыталось стянуть у Гарри очки.       — Ладно, Поттер, — протянул Драко с облегчением, прислонившись к стене, — ты можешь подождать меня. Но ждать долго, поэтому будет логичнее, если ты не будешь дурить и пойдешь домой, чтобы мои сокурсницы тебя не сожрали. Очень мило, и все такое, но мы можем увидеться в другой раз.       — Нет, — выпалил Гарри. — Я подожду тебя.       Драко широко улыбнулся ему, и, спустя приблизительно тысячу ударов сердца Поттера, то есть, по обычному времяисчислению, секунд пять, ответил:       — Ладно. Тогда я пошел на занятия.       — Я провожу, — нервно сказал Гарри. Когда ему лучше сделать это? Сейчас, пока они идут к кабинету? Пока он раздумывал, они уже добрались до пункта назначения. Он рассеянно попрощался с Малфоем и наблюдал, как тот прошел к парте в самом конце аудитории. Профессор за кафедрой заинтересованно косился в сторону Гарри, и это подтолкнуло его на отчаянный шаг.       Не давая себе времени на раздумья, он направился к кафедре. Студенты нескольких передних парт зашептались.       — Здравствуйте, сэр, — тихо поздоровался Гарри, стараясь не привлекать еще большего внимания. Профессор, пожилой мужчина индийской внешности с пышными седыми усами и выразительными темными глазами, ошарашенно, будто бы сомневаясь в самой реальности происходящего, глазел на него; к такой реакции Гарри было не привыкать. — Извините, не хотелось бы Вам мешать, но дело в том, что мне нужно подождать друга с занятий. Не разрешите ли Вы мне побыть здесь? Я просто тихо посижу с ним. Я не буду его отвлекать. — Старичок энергично закивал, восторженно представился и затряс руку Гарри в чрезмерно долгом рукопожатии. Гарри поблагодарил его и направился к Драко, пока профессор старался успокоить разбушевавшихся студентов. Как ни странно, когда он напомнил, что будущим колдомедикам не раз придется лечить известных пациентов, а известных мракоборцев — в особенности, гомон стих. Возможно, студенты возгордились, что и они могут приблизиться к миру знаменитостей — в любом случае, Поттер был только рад.       Сам же профессор выглядел так, будто после занятия попросит у Гарри автограф.       — И почему я не удивлен, что он пропустил тебя, хотя обычно он не поощряет ничего подобного, — зашептал Драко Гарри на ухо, когда тот устроился по левую сторону от него. У Гарри по шее забегали мурашки, и он нервно хихикнул.       — Да-да, а теперь давай заткнемся, пока он не передумал, — прошептал он в ответ, и Драко, улыбаясь, принялся слушать профессора, который уже начал лекцию.       Следующий час Гарри только и делал, что думал о том, как выполнить задуманное. Как назло, Драко положил левую руку на стол так, что к Гарри был направлен только локоть в туго натянутой ткани черной мантии, — а Гарри был твердо уверен, что ему нужна именно кисть, поскольку какой нормальный человек возьмется в такой ситуации за локоть? Это будет нелепо, он знал. О том, насколько нелепо будет, когда посреди занятия Малфой начнет кричать ему, что никогда не думал и не подумает о Гарри в романтическом плане, Поттер старался не размышлять. Получалось так себе.       Драко то и дело шептал какие-то шутки о профессоре или о лекции, и Гарри для вида посмеивался, но сам не уловил практически ни одной колкости. Вечность спустя узкая ладонь Малфоя, наконец, приземлилась на парту примерно в десяти сантиметрах от его руки. Десять сантиметров — очень большое, приблизительно бесконечное расстояние в ситуации, когда нужно незаметно передвинуть руку, если спросите Гарри.       — О Мерлин! Он каждое, каждое занятие рассказывает нам про полезные свойства абиссинской смоковницы, — снова раздался смеющийся шепот у самого уха Гарри. — Может, это мое наказание за то, что я как-то заставил вас с Уизли чистить ее для моего зелья, а потом критиковал ваши жалкие потуги? Но ведь это было заслуженно.       — Да, все поэтому, — глядя на руку Драко, рассеянно ответил Гарри. — Просто извинись передо мной и признай, что я хорошо тогда справился, тогда проклятие в виде старикана исчезнет. И мы сможем пораньше свалить отсюда.       Малфой выразительно хмыкнул.       — Боюсь, если скажу, что ошибался, ты мне не поверишь, Поттер. Я вот не поверил бы, потому что это неправда, накромсал ты ее тогда ужасно. Так что не прокатит. К тому же, у меня после этого старика еще одна лекция.       — А ведь я бы действительно сделал вид, что прощаю тебя. Несмотря на то, как сильно меня ранила твоя очевидная ложь о моих талантах зельевара. Но если хочешь и дальше мучиться в агонии от бесконечных рассказов о сморковнице — твое право.       — Смоковнице, Поттер! — сквозь смех выдавил Малфой. — «Сморковница»… ты безнадежен. Гениальный, мать твою, зельевар.       Все еще хихикая, он снова включился в лекцию, выглядя так ослепительно, что Гарри решил: если не сейчас, то никогда. И накрыл кисть Драко своей ладонью.       Тот замер, его рука дрогнула, улыбка погасла, и он перевел взгляд округленных глаз на Гарри, который от страха не мог пошевелиться.       Прозвучал звонок, возвращая Гарри способность двигаться, и он молниеносно вскочил.       — Эм, ну так что у тебя следующее? — спросил он у своих ботинок.       — У меня, у меня лекция по… Лекция по… — Малфой запинался очень редко, но, видимо, поступок Гарри сильно выбил его из колеи, и это не удивительно, ведь наверняка он уже думал, как бы выкрутиться из этой неприятной ситуации, в которой оказался по вине Гарри, и, о Мерлин, Гарри был таким придурком, и сколько секунд он вообще держал руку Драко, одну? Две? Десять? — лекция по Ликвидации заклятий, влияющих на память. Точнее, по Ликвидации последствий заклятий, влияющих… Итак… ты, э-э… ты пойдешь?       — Ну, да. — Гарри чувствовал, что необходимо добавить что-то еще, но ничего не приходило на ум. Он наконец поднял взгляд от своих шнурков, но оказалось, что Драко также избегал смотреть на него. Ненадолго повисла тишина. — Ну, тогда пойдем.       — Да, — они вышли из кабинета и направились в сторону следующей аудитории в ужасающе неловком молчании. Гарри злился, что ему хватило глупости согласиться на этот дурацкий план. Ну вот, он сделал это, и что дальше? Это ничего не прояснило, скорее, только еще больше все запутало. Теперь Драко подозревал что-то, да, но сам Гарри не имел ни малейшего представления, что именно тот думал по этому поводу.       Драко так и не посмотрел на него за всю дорогу до кабинета, хотя не сказать, чтобы Гарри часто проверял. Как в тумане Поттер подошел к профессорке по Ликвидации чего-то там, отдаленно напоминающей ему МакГонагалл. Та согласилась пустить его на занятие, пусть и более неохотно, чем предыдущий преподаватель, а поняв, что студенты практически не обращают на Гарри внимания (удивительно, насколько их приструнил тот старичок), совсем подобрела. Драко снова занял место справа за столом в самом конце аудитории и теперь долго раскладывал свои вещи слегка дрожащими руками. Глядя, как он поправляет конспект уже в десятый раз, Гарри понял, что Малфой специально делает вид, что занят, чтобы не смотреть в его сторону. Что ж, думал Гарри, отрешенно слушая монотонный голос профессорки и глядя на собственные руки, которые тоже ощутимо потряхивало, ничего страшного. После занятий он объяснит Драко, что это все просто дурацкое задание Рона, потому что тот, очевидно, думает, что Гарри с Малфоем — какая-то влюбленная парочка, ха, подумать только, какая несусветная чушь! И при везении Драко посмеется…       Краем глаза Гарри заметил движение.       Бледная, дрожащая рука легла так же, как на прошлой лекции, когда Гарри положил на нее свою — только теперь еще немного ближе.       Неуверенный, что правильно все понял, чувствуя, как некстати потеют ладони и затаив дыхание, Гарри снова накрыл узкую руку Малфоя своей. Мгновение — и Драко перевернул свою кисть так, что их ладони соединились, и едва заметно погладил большим пальцем кожу Гарри.       Непонятно было, чья рука дрожала больше. Гарри медленно, осторожно переплел их пальцы и резко выдохнул, услышав рядом с собой такой же вздох. Он так разнервничался, что, кажется, все тело было напряжено, а глаза слезились, но, набравшись смелости, посмотрел на Малфоя, и их взгляды встретились.       Драко, щеки которого покрылось яркими красными пятнами, смотрел на него удивленно и немного испуганно несколько мгновений, а потом перевел глаза на их переплетенные пальцы. Гарри завороженно наблюдал, как светлые ресницы Драко задрожали, а губы расплылись в крохотной улыбке, от которой сердце Гарри провалилось куда-то в живот. Он почувствовал, что и сам улыбается, и не мог бы перестать, даже если бы постарался.       Вдруг вспомнив, что они не одни, брюнет утянул руку Драко под парту и переплел их пальцы еще плотнее, уже смело поглаживая бледную кисть. Он был почти уверен, что каждый человек в аудитории может слышать оглушительный стук в его груди. Драко был очевидно смущен, и явно прилагал усилия к тому, чтобы хотя бы сделать вид, что слушает профессорку. Но взгляд у него был настолько несосредоточенный, что Поттер хихикнул и отпустил его руку. Тот напрягся, но ладонь Гарри быстро вернулась, на этот раз накрыв бедро Драко, отчего тот взглянул на него совсем ошалевшим взглядом. Гарри приподнял бровь и на пробу повел ладонью выше, круговыми движениями пальцев поглаживая ногу Драко, сам поражаясь своим действиям.       — Поттер, — зашипел Малфой, — ты очень мне мешаешь, — Гарри, не в силах сдержать смешок, надавил на бедро сильнее, с восторгом глядя в расширенные зрачки Драко. — Гарри, потом!       Драко прошептал это так отчаянно, что до невозможности довольный Поттер послушно убрал руку. Малфой, однако, перехватил ее и сжал, и до конца занятия они так и сидели, даже когда ладони совсем вспотели.       Прозвенел звонок. Малфой кое-как запихнул все в сумку и, выразительно взглянув на Гарри, быстрым шагом направился в холл. Поттер не отставал. На самом деле, невозможно отставать от человека, который тащит тебя за запястье.       Они вместе шагнули в камин.       — Площадь Гриммо, 12, — «спальня», чуть не ляпнул Гарри, но, к счастью, вовремя прикусил язык, — гостиная!       Они вывалились из камина совсем не так элегантно, как всегда появлялся Драко, и оба совершенно по-дурацки смеялись, абсолютно счастливые.       — Ты спишь в гостиной, или что? — глядя куда-то ниже глаз Гарри, обиженным, отчаянным тоном спросил Драко.       — Я подумал, что спальня будет как-то… резковато…       — Какой ты святоша, Поттер, — прошептал Малфой, и Гарри рассмеялся, после чего они одновременно потянулись друг к другу. Поцелуй вышел неловким, они то и дело хихикали и сталкивались зубами, но идеальным, если кому-то вдруг интересно мнение Гарри.       — Кхм-кхм, — раздалось позади, и Драко, испугавшись, попытался отскочить, но Гарри все еще сжимал его талию, глядя в смущенные серые глаза, на которых были очень симпатичные крапинки, и Мерлин, он хотел его поцеловать, а Рон продолжил: — Что ж, тогда мы пойдем! Слава Пушкам Педдл, приятель!       — Да, — согласился Гарри, поглаживая щеку Малфоя и наклоняясь ближе, серьезно добавил: — Такое чудо действительно случается раз в сто лет.       — Ой, да пошел ты! — хохоча, Рон исчез вместе с Гермионой в пламени камина.       — Пушки Педдл что, победили? — воскликнул Малфой.       — Все потом, — нетерпеливо перебил Гарри и прижался к чужим губам.