я лучше.

в голове пусто, любые мысли просто пропали в один момент вместе с глухим ударом. как будто все они вылетели и упали вместе с телом парня с двумя дурацкими косичками. руки безумно дрожат, роняя биту прямо на пол рядом с телом человека, который когда-то был самым дорогим для меня. он погиб. с его головы течет кровь, образую лужу на полу, но я знаю, скоро она остановится. дыхания не было, стука его сердца также не слышно. я не знаю умер ли он от моего удара, либо от удара о пол, но результат один. кровь бьет в ушах, я не слышу ничего более кроме стука собственного сердца, что отдавалось в самой голове. венти.. я не могу поверить, что сделал это. наконец-то. только спустя несколько секунд, пустота в моей голове заполняется миллионами мыслей. все они кричат, назойливо кружат вокруг, заставляя зажмурится, лишь бы их убрать. я кручу головой из стороны в сторону, надеясь, что все мысли улетят также, как и раньше, но это совершенно не помогает, а нарастающая паника все не уходит. мое дыхание учащается с каждой секундой все сложнее и сложнее сделать очередной вздох.

я убил его.

я убил своего брата. венти лежит в моих ногах, такой как и всегда, его косички по обеим сторонам лица, обычная домашняя одежда, которая теперь явно ни на что не годна. а на его лице застыла гримаса ужаса, который настиг его еще в момент моего появления. его всегда милое, спокойное лицо теперь испачкано кровью, которая уже перестала течь. кажется, я никогда не видел его прежде таким напуганным. красивые, черные волосы слипаются от крови, они никогда больше не станут столь же чудесными, как раньше, и никто и никогда их не заплетет в такие косы. за окном льет ливень, гремит гром, из приоткрытого окна отлично слышно каждую каплю, которая разбивается об окно. все сливается в единый шум, писк, который раздражает мозг, заставляя закрыть свои уши, пытаясь унять этот ужасный звук. мозг был готов взорваться в любой момент. кажется, я даже не моргал, пока смотрел на безжизненное тело, бледнеющие с каждой минутой. я до конца не мог осознать, что сделал, что будет следовать за этим, что меня могут найти, может ничего не получится. это все скопившиеся за долгое время эмоции, мне просто надо было выплеснуть их, решив свои проблемы. и я... решил их? мой брат - венти. невероятно талантливый, просто чудесный, красивый, умный, трудолюбивый. идеальный, спокойный по мнению всех тех, кто окружал нас. а я кто в их глазах? назойливый братик, который кружит вокруг, стараясь привлечь внимание. казалось, что всегда все хотели общаться только с венти, забывая обо мне абсолютно. во все времена. всегда было именно так. — венти! - подбежала к нам девушка, прерывая наш разговор с братом. наша общая подруга. она встала ровно между нами, будто бы по-другому не смогла бы привлечь и грамма внимания, которого ей хотелось. хочется оттолкнуть ее, показать, что я также стою с ними, но я не позволю себе такого. я отшатнулся в сторону, оставаясь чуть в стороне, но не теряя собственной улыбки. — привет, ты что-то хотела? - спрашиваю я, стараясь обратить внимание на то, что я также стою рядом, что не тень, не отражение в зеркале. но казалось, что девушка совершенно не слышала, продолжая говорить, не давая ни мне, ни брату слова вставить — как насчет завтра после школы сходить вместе погулять? - в ответ лишь кивок, венти всегда был достаточно сдержанным, в отличии от меня, который постоянно старался быть шумным, веселым, хоть как-то привлекая внимание. но все вокруг смотрели на меян лишь как на дурака, будто бы на меня можно махнуть рукой, забыть, ведь я такой непоседа. их лица никогда не выражали доброты ко мне, всегда эта снисходительность, как бы говорящая, что я на деле никто, звать меня никак, и я ничего не стою. притворные улыбки, которые казалось, что натягивались до ушей, приклеивались и оставлялись так, чтобы, не дай архонт, не отвалилось. заклеивали скотчем, клеем, пластырями, всем чем можно было. эта подруга была одной из таких. для нее всегда мое существование было совершенно неважным. а когда ей приходилось контактировать со мной, она делала это так, будто я самое низший из всех кого она встречала. она старалась выглядеть лучше а глазах моего брата, иногда общаясь со мной, но по ее натяной улыбке, вопросам, манерам, было понятно, что она еле сдерживается от того, чтобы уйти, не попращавшись. меня тошнит от нее. ее никогда не волновало, что думаю, делаю, говорю я. я не тот, с кем она хотела бы общаться. я всего лишь мерзкое дополнение к моему идеальному брату. вокруг была непроглядная темень, хотя я точно помню, что светило яркое, знойное солнце в тот день. это ведь было так давно, еще когда обоим было лишь по пятнадцать. я продолжаю смотреть будто бы сейчас это все должно пропасть, как страшный сон. как сон, который никогда не сумеет стать явью, как бы сильно я этого не желал. остался только один из нас, теперь здесь только я, никого другого здесь нет. мысли продолжают клубится кошмарным роем, который с каждой секундой набирал силу, громкость. как тогда, на очередном уроке в школе. все смотрят на меня, будто бы я провинился в чем-то буквально смертельном, из-за чего я должен буду быть казнен самым ужасным способом. все лица смазаны, даже лицо учительницы, стоявшей прямо напротив меня. мои глаза мечаться по всему кабинету, стараясь скрыться, или же найти поддержку хоть в чем-то. все вещи до боли знакомые, старые, ничего никогда не менялось в этом дряхлом старом кабинете. все всегда одинаково, каждый день одинаков в этом безумном мире. будто выстрел, который попал прямо в сердце, я натыкаюсь на яркие, пронзительные желтые глаза, которые смотрят прямо в душу, осуждая пуще всех. они - единственное, что оставалось не размытым, только их обладатель быть четким, как будто он был единственным важным человеком из всего кабинета. я бы мог описать его в точности, как будто видел не в четырнадцать лет за партой, а буквально вчера. я помню, что он носил, какая его прическа, а его лицо навечнг застревало в памяти каждый раз, когда я его видел. он тоже смотрел, смотрел также, как снилось в самом страшном кошмаре. а вокруг лишь тьма, освещаемая только этими двумя огоньками, но вот и они пропадают, когда их обладатель хмурится и резко отварачивается. в темноте не видно ничего, что может помочь, что может навредить, но я точнг знаю, что в глубине скрываются десятки размытых, ужасных лиц, слышатся перешптывания, которые сливаются в один неразборчивый гам. я как будто проваливаюсь во тьму, откуда не могу найти ни одного выхода, где нет окон из которых я способен увидеть хоть один луч света. на похоронах наших родителей, где собралось множество разных людей, казалось мне, что абсолютно незнакомых. все они казались одинаковыми, все в черной одежде, которая сливалась в одно огромное пятно, закрываясь не особо густым туманом. они все выражали соболезнования, но на их лицах я не видел ничего, все они как будто были настолько притворными, что их эмоции сливались в большую кашу безразличия, которая непонятно каким образом еще держалась на этих кривых и уродливых лицах, не стекая с них липкой массой. все они подходили к брату, к венти, говорили ему, как соболезнуют, как это трудно, как они надеются, что он справится со всем этим. а ко мне подошел никто. меня будто бы снова не существовало. я стоял в стороне ото всех еле сдерживая подкатывающие вновь слезы, а туман вокруг все густел и густел, будто бы специально закрывая меня ото всех присутствующих, помогая скрыть меня. одни лишь глаза из тумана следили за мной, желтые, светящиеся, хотелось подбежать, обнять его, прижаться, наконец-то выплакаться кому-то, кто поддержит. но я осознаю, что стою за спиной венти, пока прекрасный, казалось бы единственный четкий человек в моей жизни, разговаривал с ним. а я снова в тени, хочу выбраться, пытаюсь идти, но каждый шаг дается все труднее и труднее, будто к ногам привязаны гири из-за которых я начинаю утопать в земле. рывок, который освобождает меня от оков становится последним, когда я бегу к ним, но они все отдаляются. они оба оборачиваются на меня, от их не понимающих, странных взглядов становится страшно настолько, что я останавливаюсь и вижу как за секунду все обволакивает туман, густой, какого не было еще буквально пару секунд назад. бежать бесполезно, я совсем не понимаю где я, а слезы все ближе и ближе, текут по лицу, оставляя дорожки. мое дыхание сбито, учащено, чувство что я сейчас задохнусь, прямо здесь, сейчас. в этом густом тумане, зная, что я нахожусь на похорнах своих родителей. единственных людей, которые отличали нас с братом. никто более не мог нас отличить. только мать, которая смотря на меня видела все насквозь, холод во взгляде пробирал до костей. она никогда не ошибалась. только отец, который смотрел на меня с постоянной издевкой, с вопросом "а что ты можешь?". и они оба мертвы. погибли в автокатострофе. несмотря на все, я безумно любил их, но после того, как их не стало, я впервые задумался о том, что не получаю того, чего заслуживаю. снова эти глаза, эти ярко-желтые глаза, смотрящие каждый раз в самую душу. глаза того, чьего неодобрения я боялся сильнее всего в этом мире. они смотрели осуждающе, угрюмо, будто бы я вновь все испортил. я пытался сделать как лучше, старался, тогда когда во время ливня гулял вместе с ним под дождем. все было прекрасно, ничего вокруг не волновало, я смеялся, шутил, веселился и кажется он чувствовал то же самое, что и я. вокруг нас не существовало ничего, только мы вдвоем под проливным ливнем без зонтов. вокруг темно, а фонари, стоящие рядом будто бы светят только на нас, ни на кого кроме нас. все люди вокруг размывались в пятна, становясь совершенно не важными, никакие крики злых бабушек на то, что я скакал по лужам, не могли нам помешать. нам всего по четырнадцать, и кажется, ничего не может разрушить этот прекрасный момент. мы видим моего брата, снова в самых неподходящий момент он здесь, бежит к нам с зонтом, протягивая один сяо, а другой оставляя себе. я встал поближе к сяо, чтобы и меня закрывал зонт. я улыбался, был счастлив, что проводил время с тем кого считал лучшим в этом мире, но что-то было не так. его взгляд метался то на меня, то на брата, будто бы он видит нас обоих впервые. его явно беспокоил один вопрос, который он не решался задать, но мы все знали, что это должно было быть ответом. я замираю в этот момент, до последнего надеясь, что окажусь не прав в своих догадках, но с его губ срывается вопрос: "кто из вас венти?" то чего я боялся. он хотел гулять с моим братом, не со мной. его взгляд, когда он узнал правду, сумел нас отличить, такой угрюмый, будто бы минуту назад, он не смеялся над моей шуткой. я не слышал, что он говорит, шум дождя превратился в нескончаемый гул в моей голове, заглушал все остальные звуки, даже мои мысли были далеко-далеко. в голове лишь пустота, заполняемая только однообразным шумом, гулом, который не хотел прекращаться, казалось, никогда. они уходят, вновь уходят оставляя меня одного. даже не зовут с собой, я остаюсь позади под проливным дождем. с моих губ срывается глухое "стойте!", в моем горле переслохло, это вышло слишком тихо, звук дождя все перебил. только сейчас я чувствую, что мои волосы мокнут, одежда противно прилипает к телу, а щеки намокают, но уже не от дождя, а от потока слез, что не остановить уже никак. я был готов провалится под землю, никогда больше не вылезти из нее, мир сократился до меня одного, все остальное - сплошная тьма, из которой нет выхода. я ведь поступил в тот же универ, что и венти, чем я хуже, если он смог? я тоже должен. я должен превзойти, на меня обратят внимание, если я преуспею в чем-то чем занимается мой брат. желтые глаза сзади, сверлят затылок, будто бы прожгут в нем дыру. руки потеют, а в горле вновь пересыхает, я не слышу ничего. моя ручка рисует в конспекте безумные линии, которые складываются в что-то похожее на рисунок. и везде лишь странные лица людей, которые после зачеркнуты, я будто хотел разорвать буиагу каждый раз, но каждый раз этого не происходило. я осматриваюсь вокруг, снова все будто бы смотрят на меня, не могут оторвать взгляд своих огромных, темных провалов глаз с мелкими белыми точками в глубине, которые так внимательно следили за каждым моим действием, чтобы увидеть то, как я облажаюсь вновь. как вновь приду на втором месте, после брата, как вновь не получу желаемого. все ждут только моей неудачи, все совершенно одинаковы, как фальшивые куклы. желтые глаза, все еще прожигают во мне дыру, когда я оборачиваюсь. мы сталкиваемся взглядами, но никто не отводит, казалось, что он хотел залезть мне в голову, узнать о чем я думаю, как я еще живу, а после уничтожить мой мозг, будто бы мелкую букашку. мне уже девятнадцать лет, а я все еще абсолютно бессилен перед убийственным напором желтых глаз, которые сжирали меня изнутри, оставляя лишь обглоданные кости, которые были никому не нужны. слух режет, лучше любого ножа, слова преподавателя. "барбатос, передай венти, что его работа была лучшей в вашей группе. твоя тоже заслужила упоминания, но у твоего брата работа было получше. тебе стоит поучится у него." слова заседают в мозг, прокручиваясь множество раз, вновь и вновь, пока не остается лишь писк. своей спиной я слышу усмешку с задней парты, которая была намного громче любых других слов. я опозорился снова. в этих ярко-желтых глазах я просто жалок, уверенность в этом была со мной постоянно. это не первый раз, не последний, а эту усмешку я запомню надолго. каждый раз она как пластинка проигрывалась в моей голове вновь и вновь. я снова второй, брат снова лучше, почему так?! я не понимал, никогда не понимал. я все делаю правильно, кажется, что совершенно идеально, но оказываюсь хуже братца, который даже не старался. везде венти, всегда венти. никогда я. всегда он. его выбрали главным героем в театре под названием "жизнь", а меня поставили будто дублера, который всегда остается за кадром, а его имя даже не упомянут в титрах. все актеры этого поганого театра буквально молились на моего бестолкового брата, который не умел буквально ничего. его считали красивее, умнее, более талантливым, чем меня. "он заслуживает большего!" - так думали остальные глядя на него, пророчили великое будущее. а на меня смотрели, ожидая очередного провала, чтобы вновь сказать, что мой брат лучше, чем я. все они видели в нас лишь двух кукол, правда, одна из них бракованная, дефектная. все их лица мешались, были одинаковы, они думают одинаково, они все уроды, как снаружи так и внутри. уроды уроды уроды один прекрасный лучик света, что постоянно светил одному лишь венти, так угрюмо хмурился, отворачивался, когда видел меня.

сяо.

такой прекрасный сяо, красивый, умный, сильный, но светил лишь венти. улыбался только рядом с ним, обнимал, трогал только его. никого не подпускал, защищая, как самого любимого на свете. но я всегда надеялся на то, что он заметит и меня. в присутствии его я был особенно шумным, старался обратить на себя внимание бесконечными шутками, какими-то касаниями, но это вызывало лишь оторжение. что я делаю не так? я менялся с братом местами, когда тот по каким-либо причинам не хотел видеться с сяо. каждый раз мое сердце практически выпрыгивало из груди, когда мы стояли рядом, и он путая меня с венти, брал за руку. я верил, что все еще впереди, что он заметит меня, мы будем счастливы вместе. но все разрушилось о всего одну его фразу, сказанную не мне. я стоял за поворотом в нашей квартире, когда услышал эти слова, которых боялся сильнее всего. лишь четыре слова, но сколько боли они могли принести. "я тебя люблю.. венти" слезы подкатили к моим глазам сразу же, не давая даже осмыслить услышанные слова. все заслоняет пелена слез, которые текли по щекам, оставляя дорожки на них, а после падая прямо на пол солеными каплями. не хочется ни видеть, ни слышать, что они оба говорят, не хочется совсем, ни капли. закрываю свои уши, зажмурившись, надеясь, что я сейчас проснусь, это сон, который должен рано или поздно кончится, если я этого захочу. губы беззвучно шепчат одно и то же "проснись..проснись...", но ничего не происходит, я все также стою, могу быть замечен в любой момент. бегу в свою комнату, так быстро, как только могу и заваливаюсь на кровать, лицом в подушку. крик вырвывшийся из самой глубины души, глушится подушкой, что почти моментально намокает от моих слез, которые лились и лились неостановимым потоком. все размывается слезами, ничего не видно за этой соленой пеленой. моя последняя надежда былв разрушена, растоптана, как какая-то мерзкая букашка. я верил, что все станет лучше, но с каждым моментом все подходило ближе и ближе к пропасти невозврата, отчаянья и эти слова стали финальным прыжком прямиком туда. у меня нет шансов. брат меня снова обошел, он снова в чем-то лучше. никакие слова не могут ранить также сильно, как признание твоего любимого человека не тебе, а твоему брату. брату который снова в чем-то превзошел меня. чем он лучше меня?! он хуже, он намного хуже, он не настоящий. он актер, плохой актер в ужасном театре, который давно должен был окончится. я ведь лучше, я умею играть на гитаре, на скрипке, я прекрасно пою, пишу песни, он не умеет, не может, не хочет. почему его все поддерживают? почему ему признаются в любви?! он ничего не стоит, он просто мое отражение, холодное, серьезное, ничего не умеющие отражение. руки сжимают лист, исписанный нотами и текстом. я сделал это сам. песня, которую я смог написать от начала и до конца сам, стараясь, делая так, чтобы нравилось мне. итог был просто потрясающим, были недочеты, но для первого раза все было чудесно. но первая созданная только мной музыка, была заглушена очередной практикой венти в игре на скрипке. такой одинаковой мелодией, которую каждый из находящихся в зале слышал не первый десяток раз. я не понимал, как это до сих пор никому не надоело? но родители слушают его, чтобы оценить насколько он готов к конкурсу, который все приближался и приближался. он заканчивает, родители говорят, что он отлично справился, что с каждым разом у него получается все лучше и лучше, совсем скоро он сможет занять первое место в конкурсе. кажется они собираются уходить. нет, нет, стойте, я тоже здесь! я хочу вам показать, подождите! но вырывается лишь неуверенное, тихое "мам...". к счастью, оно привлекает внимание родительницы, которая теперь заинтересовано смотрела на меня сверху вниз. руки вспотели, сильнее сжимая лист в руке, как будто готовые его разорвать в любой момент под взглядом матери, который сейчас казался столь оценивающим и тяжелым. я боялся показать ей, но выхода больше не было. я не любил делится с ними чем-либо, каждый раз меня оценивали, каждый раз критиковали, каждый раз я слышал только "венти, венти, венти". но я показываю лист, говоря, что-то вроде того, что я написал это сам. наша мать, учительница скрипки в музыкальной школе, всегда строго оценивала все, что касалось музыки, а в особенности ее предмета. ее глаза бегают по строкам, пока я стараюсь скрыть безумное волнение, которое с каждой прочитанной ею строчкой вырастало. в горле пересыхало, а руки потели. она хмурится, кажется совсем недовольна. но как так? я столько старался, перепробовал все возможные варианты, делал так, чтобы конечное звучание было просто идеальным. "это то, чем ты занимаешься вместо подготовки к конкурсу? лучше бы как брат занимался полезным делом." взгляд сам метается то на брата, то на мать, но они оба молчат, ожидая моих слов или действий. я хотел, чтобы брать вступился, но он молчал. он никогда не заступался, всегда отмалчивался где-то в стороне. даже двинутся было сложно, будто меня приморозили к полу, все мысли путались, вновь я хуже, но почему?! я пытался. я старался. я хотел сделать как лучше. "но может, если вы послушаете" - у меня не теряется надежда, слова сложно даются из-за пересохшего горла. темнота вокруг будто сгущается, становится темнее с каждой секундой, проведенной в этой комнате. "мне надо идти уже, в следующий раз, напомни." я не напомню, а она не захочет вспомнить. она уходит, просто так уходит, а брат за ней. я не вижу его лица, но я уверен в том какое оно, оно совершенно такое же, как и у меня, но безразлично, спокойно, не поддающиеся любым даже самым ярким эмоциям. одинаковое, безэмоциальное, все его эмоции стерли окружающие своими острыми грязными когтями. соскребли, расцарапали, изуродовали и забрали себе и сделали его подобным себе. таким же как и все, притворным, страшным, уродом, который существует только для того, чтобы им восхищались те, кто его таким создал. я не знаю его голоса. венти никогда не говорил от своего лица, как будто несто иное говорит за него. он произносил только те слова, которые от него ожидали, делал только то, что ждали, жил только так, как велели. я и вправду никогда не знал, не знаю и не буду знать его голоса. за него говорят посторонние, а он лишь завороженно повторяет такие чудесные, но до жути мерзкие слова притворства. следующая моя песня. и следующая. и следующая. листок. ручка. ничего не получается, вновь и вновь, как два года назад, когда мне было только двенадцать и я впервые написал что-то. новая мелодия должна понравится людям, должна, обязана. она нравится матери. но не нравится мне. вызывает безумное отторжение, будто бы писал вовсе не я, не я сидел несколько часов, подбирая те самые любимые мамой слова. на лице моем улыбка, такая же, как и на лице матери, которая казалось заслоняла собой остальные черты лица. ей нравится. а мне совсем нет. но я рад, что ей нравится. если ей нравится, значит я сделал все правильно и стоит продолжать делать также. я добился того, чего не смог сделать брат? но почему она передает лист брату, со словами "сыграй"? это ведь моя песня, моя музыка, почему ее должен играть мой брат?! и он играет, ноты скрипят, режут слух, все слышится как настоящий фальш, но матери нравится. ей нравится, как это звучит, пока я старался сдержаться от того, чтобы закрыть свои уши, зажмурить глаза. я продолжал слушать, смотреть, но уже не понимал, что я слушаю, на что смотрю. звук превращается в ужасающий скрежет, режущий не только слух, но и прорезающий всю голову насквозь, ни оставляя ничего внутри. картинка размыта, больше ничего не важно. мне не нравится. мне не нравится, что играет брат. он неправильно это делает. он фальшивит, он передает не то, что хотел я, он просто не может сделать так, как хочу я. его навыки недостаточны для моей музыки. почему мама хлопает, почему она рада? я не слышу ее слов, все снова будто в тумане, в котором я тону раз за разом, падаю все глубже, не оставляя самому себе и шанса на выход. все эти воспоминания не дают даже нормально вдохнуть, остановить струящиеся по лицу слезы. мысли просто не выкидываются из головы, как бы сильно я этого ни хотел, ничего не работало, что бы я ни делал. слезы безвольно падают на пол рядом с телом, пока я неотрывно смотрю на него. хочу убрать все из головы, желаю больше всего сейчас. хочу чтобы все мысли заткнулись, чтобы в голове была тихая, спокойная пустота, но этого не происходит. будто десятки глаз смотрят на меня, прожигают множество дыр, залезают в мозг, делая то, что считают нужным. все они ужасны, отвратительны, из самых моих ужасных кошмаров. пустые, огромные черные глазницы, в которых виднеется белая точка, что неотрывно следил, пробирая холодом до самых костей, заставляя замереть, не двигаться в страхе. но среди всех нет тех самых ярко-желтых глаз. нет тех взгляд чьих прожигал самые болезненные дыры, которые никогда не заживали. они оставались навеки во мне вместе с неисчезаемым чувством вины. он никогда не говорил ничего плохого в мою сторону, но всегда смотрел. всегда только смотрел. не говорил, не трогал, только устремлял на меня взгляд. тот самый школьный коридор, в котором я был несколько тысяч раз, постоянно ища кабинеты будто в первый. много людей. они одинаковые. все. совершенно. все лица размазаны, будто бы плохой художник не смог в очередной раз нарисовать хорошее лицо и закрасил все очередным слоем краски, через который пробивался лишь широкий, черный рот. рот, который открывался у всех будто одновременно, беспрерывно обсуждая всех вокруг. обсуждая, осуждая. они не смотрят, не видят, слепы совершенно. им был дан только рот, который произносил неразборчивые слова, которые сливались в один ужасающий, громкий шум. такой от которого хотелось как можно скорее спрятаться, закрыть уши, убежать, но нельзя было. я заходил все дальше и дальше в глубину коридора, осматриваясь вокруг. а сзади уже не было лестницы, только такой же бесконечный проход с множеством дверей, уходящий куда-то вдаль, размываясь в непроглядной тьме. мои глаза то и дело останавливались на очередном уроде, который что-то шептал, а после смеялся, поворачивая голову в мою сторону. жутко. уродливо. но дела нет. я здесь не первый и не последний раз, я привык к этим взглядам, шушканьем, но но только одно имя было различно в этом бреде, состоящим из сплошного шуршания. "венти." венти то, венти се. это все резало слух сильнее обычного. везде венти. почему только он? почему никто никогда не замечает меня? я ведь заслуживаю быть увиденным даже больше чем он. я хочу чтобы меня видели и слышали. почему я этого не получаю?! возле меня практически незаметно проплывает сяо. он проплывает будто бы не касается земли вовсе, как в полете. чем-то он даже похож на призрака, но он другой. не такой, как остальные, которые были однообразными уродами, но также призраками моей жизни. сяо занимал в ней особое место, пока остальные появлялись и пропадали, как духи, которых сдувало обычным ветром моих мыслей. сяо не было рядом буквально секунду назад, а теперь он проходит мимо, оглядываясь на меня. снова этот взгляд, заставляющий меня остановиться на месте. он смотрит на меня. казалось, прошло больше двадцати секунд перед тем, как он нахмурившись отворачивается. как обычно. весь мир замолк, сокращаясь до одного сяо. остальное было уже не важно, совершенно не важно. мое сердце замирает каждый раз, когда он смотрит, оно будто хочет остановится. я всегда надеялся, что он что-то скажет, что я услышу его прекрасный голос, но этого никогда не происходило. он будто нас отличал, но он ведь не имеет ни малейшего понятия о том, как нас можно отличить, верно? но все равно он будто бы прекрасно знал где я, а где венти, которого он так любит. а я так ненавидел. сяо проходит дальше, пока я не отвожу от него свой взгляд, и останавливается рядом... рядом с венти. о чем я мог думать? конечно! ему нужен только мой брат. никак не я. я ему совсем не нужен и никогда не был нужен. ему нужен только венти.

а если бы я стал венти?

тогда впервые эта мысль посетила меня, но кто знал, что она станет настолько постоянным гостем, что забыть ее не выйдет никогда? руки трясутся, потеют, я прячу их в карманы кофты, скрывая все ближе подступающую панику. я молчу. они говорят. я не слышу. мои уши будто забиты плотным слоем ваты. я не слышу ничего. не хотел слышать ничего. с венти общаются родственники, они смеются с ним, им чертовски весело. вокруг темно, как будто на улице ночь, та самая страшная темная ночь, в которую обычно выходят все самые устрашающие существа из параллельных вселенных, чтобы убить тех, кто попадется им на их пути. они все даже не думают, что я в кругу этих монстров. кто знает. может среди ужасных монстров, которые постоянно скрываются, а после совершают самые ужасные злодеяния, мне нашлось бы место? мы во многом похожи. прячемся в тени до момента, когда сможем в нужный момент показать миру наше истинное обличие, состоящем из жестокости, ненависти, лжи и мести. все родственники сидят за столом, а я делаю вид, как будто все хорошо. их лица безумное месиво из фальша, крови тех кого они никогда и не думали щадить в своей жизни. они собирают эмоции из осколков, кусков тех самых древних, забытых, настоящих, но итог только устрашает. хочется блевать, чтобы не видеть их. уйти навсегда. а ведь никто и не заметит. венти же с ними. венти и вправду с ними. улыбается, смеется, делает вид, что не замечает кривых улыбок, притворных комплиментов и другого. будто все отлично. поэтому они его и замечали. им нравилось, что в их безумную легенду верят настолько искренне, как это делал венти. сквозь вату, сквозь писк и шум я слышу, как до меня доносятся их слова, которые вытекали мерзкой смесью из их разорванных ртов. они говорят о нем. хвалят. хвалят за все. за все пустяки. за любое его действие его хвалили. просто не за что. он не заслужил. не заслужил и малой доли того, что ему говорили. он не должен этого слышать. не достоин. может это все игра плохих актеров, может слова, таким плавным и меркзим ручьем вытекающие из их ртов, и были не настоящими даже на каплю. но я должен их получать. должен получать я, а не он. я должен заслужить одобрение. иначе кто я? я никто. а кто он? молодец, прекрасный человек, великий, гений, музыкант, художник, писатель, страшно продолжать этот бесполезный и длинный список совершенно не справедливых статусов, которые на него вешали. "он умный, но ленивый", "второе место", "поучись у брата", "старайся лучше", "нашел что делать, лучше делом займись". это единственное, что я слышал в свою сторону. ни одной похвалы. ничего. просто ничего. от этого так сильно зависит все остальное. учителя видели в нас прекрасный оригинал и жалкую, кривую копию, которую и на людях показать страшно, которую забраковали еще в самом детстве, поняв, что он хуже. я хочу одобрения. я его заслужил. каждый раз, когда я смотрю в зеркало в ванной, в своей комнате, где угодно, я видел не себя. я видел его лицо, я видел его в отражении своего зеркала. он попросту меня преследовал, но радовало лишь одно - он простое отражение. и в реальности я чувствовал то же самое. он отражение настоящего меня, но при этом изуродован, как будто бы я смотрю не в обычное зеркало, а в зеркало смеха из цирка, которое искревляло, то что я видел. поэтому я лучше, потому что не отражение, оригинал, существую не зависимо от того смотрит ли кто-то в это зеркало, я могу делать то, что хочу я, а не другие. а в зеркало смотрели многие, буквально все знакомые, все кто знал нас, а венти лишь существовал, делая то, что от него хотели, повторяя их ожидания, как и подобает отражению в гладкой глади зеркала. как только возле зеркала оставался один я, отражение пропадало, уходило. жаль, что свобода не давала мне никаких привелегий. это дурацкое отражение все равно в чем-то меня обходило. я разбивал зеркало, даже не один раз, бил кулаком прямо по лицу, после наблюдая, как кровь стекает с моей руки, а осколки рассыпаются на полу. а никто и внимания не смел обратить, даже не оборачиваясь, игнорировали, покупали новое зеркало снова и снова. я действительно хотел уничтожить его, за то что он занимает место оригинала. в глазах темнеет, всем все равно, что будет со мной. никого никогда не волновало где я, что со мной, что я делаю и чем занят, а мои попытки стать видимым для всех лишь повод для смеха над очередной неудачей. а я был абсолютным неудачником в их глазах, они просто не хотели видеть, они были слепы. все что они думали: "главное, чтобы его брат был цел, венти никто никогда не сможет заменить" они меня не понимают. никогда не понимали. все было бы в разы проще, будь я в теле брата. был бы я на его месте. я бы заслужил все. я бы смог сделать все, что хотел. и меня бы только хвалили. я был бы лучше его в разы.

я лучше, чем он.

ночь, очередная ночь. за окном не было видно ни единого фонаря, будто бы окна просто занавесили черной, плотной тканью, чтобы никто не выглядывал за них. единственное, что освещает, прерывает непроглядный мрак - тусклая лампа на моем столе. и я за этим столом с листком бумаги, исписанным текстом и нотами. я не могу практиковаться. в доме все спят. все кроме меня. ручка двигается по листу, а я будто в бреду пишу, пишу и пишу. ничего не получается совсем. резкие рывки разрывают бумагу, оставляя даже на столе след от чернил синей ручки. листок теперь изорван, потому что у меня не получается. у меня совсем не получается ничего. почему у венти все получается так легко? он никогда не прикладывает никаких усилий, пока я тружусь даже ночами. он был тем, кого любило общество, любило все что он делал, как делал, когда и зачем. но все что делал я - просто жалкие попытки повторить и сделать лучше, которые не стоят должного внимания. но они стоят. все, что я делал, было лучше. я добивался идеального результата, даже если это стоило бессонных ночей, как эта, разорванных листов, которых уже собралась куча в мусорке под столом. я добьюсь идеального результата. новый лист, новая попытка. а стрелки на часах все бегут и бегут вперед, никак не останавливаясь, как бы я этого сильно не желал. я работал в то время, как мой непутевый брат спит в своей мягкой постельке, заворачиваясь в одеяло и сопит. он не заслуживает. он не старается. он не работает. я никогда не вел блокнотов, скетчбуков, личных тетрадей с записями. любая попытка сотворить подобное заканчивалась лишь изорванными, изчерканными листами, а что-то и вовсе оставалось нетронутым навсегда. я не мог оставить неидеальный, уродливый результат на листе, вырывал, зачеркивал, вырезал, и все равно итог ужасен. проще не начинать. я всегда был просто тенью за спиной брата. уверен, многие даже не знали о моем существовании, считая, что я это мой брат. я любил, когда нас путали. только тогда меня замечали, говорили со мной, улыбались мне. а я подыгрывал. конечно, да, это я венти! и я венти намного лучше, чем он. брату лишь бы ничего не делать. все чего он хотел - лежать, поэтому не раз я ходил за него гулять, на занятия, даже на конкурсы и свидания. и меня хвалили, говорили, что я превосхожу ожидания, в очередной раз доказывая, что я лучший в моей семье. но когда я был собой, я снова тень. снова немая, странная, тонкая тень, которая постоянно дрожит, как лист на ветру. мне всегда было страшно. всегда страшно, что я хуже, что я кому-то не нравлюсь, что я не лучший и не идеальный. я боюсь непризнания, но всегда получал только его. бесконечная борьба за первое место, достичь которого стало моей главной задачей. я должен показать, что я лучше. — ты выбрал университет, в который поступишь, венти? - голос отца содрагает воздух, пока мы все за столом. я поднимаю взгляд на родителей. та же улыбка, размытые черты лица, и мой брат рядом с ними. выглядит почти, как они. такой же фальшивый, мерзкий и простая, жалкая копия меня. он отвечает что-то, а отец хлопает его по плечу, желая удачи. я не слышал, отвлекся, снова отвлекся на что-то совершенно другое. теперь их лица устремились на меня, они смотрят, выжидают, но ничего не говорят. я как будто вижу эти маленькие белые точки в черных ямах на лице. они смотрят прямо в меня, пробирая холодом до самых костей, заставляя покрыться мурашками. я чувствую, как мои руки начинают дрожать от непонимания. я не знаю, что они от меня хотят, я не слышал. я не могу переспросить, ведь это значит, что я хуже слышу их, чем мой брат, который также неотрывно смотрит на меня, будто бы сверху вниз. будто он выше меня во всех планах, вырос из глупого, непутевого мальчишки, пока я все еще тот, кого называют: "умный, но ленивый". — а я... я в этот же университет поступлю, - из-за пересохшего горла становится сложнее говорить, но я выдавливаю эти слова. я не знаю, куда пойдет учится брат, на кого и зачем. но я знаю, что это вызвало одобрение, что я не смогу сам назвать что-либо лучше, если учесть, что собственного желания идти куда-то у меня нет. как я и ожидал, на их лицах улыбки, растягивающиеся до ушей, безумные, жуткие улыбки, будто бы их специально натягивают при помощи нитей. они рады. я могу быть кем-то только если повторяю за братом. никак иначе. собственные мои решения были хуже, всегда хуже по мнению остальных. но я так не считал. я знал, что если бы венти сделал то же самое, его бы поддержали. проблема не во мне. проблема в том, кто я, на каком я месте. а я всегда второй. вторые - первые среди неудачников, самых ужасных слабаков, которые ничего не смыслят и не могут. венти всегда первый. тот кого ставят в пример, тот кого любят, почитают. но он не заслуживает. он никогда не делал ничего, чтобы оказаться там. даже не пытался выделится, его самого поставили туда, самого сделали идеалом, даже не удасужившись взглянуть на других, лучших кандидатов.

я должен стоять на месте венти.

кто вообще решил, что копия я? я во всем был лучше, чем он. я красивее, чем он, я умней, я креативней, я лучше играю, лучше пишу, лучше одеваюсь, лучше слежу за собой, лучше общаюсь и лучше учусь. я все делаю лучше. так почему все считают меня плохой копией?! это он копия. он жалкая пародия на меня, пародия, которая возомнила, что сможет стать лучше оригинала, но у нее никогда не выйдет. она хуже во всех отношениях. он хуже меня. я докажу, что мог бы быть лучше, чем он, если бы мне выдался шанс стать им. брат ленив. на экзамен иду я. мне страшно. я нервничаю. я все выучил, знаю все билеты, все темы, могу ответить на любой вопрос, но руки трясутся, а в горле пересыхает. я не могу ничего с этим сделать, лишь попытаться успокоиться. я здесь от лица венти. я венти. я выхожу из аудитории, у меня зачет. лучший в группе. я сделал то, что не смог брат. я сделал это лучше, чем мог бы он. я превзашел его. мне нравится получать, то чего я заслуживаю. я стал делать это чаще, даже без разрешения брата представлялся им, делал что-то от его лица, что нравилось всем вокруг. мне кажется, даже если бы я убил кого-то у всех на глазах, мне бы это простили. это так прекрасно, так чудесно, так удивительно и справедливо ко мне. наконец-то я получаю то, что я заслуживаю. мои труды приносят плоды, мои идеи находят отклик, и я на первом месте. я на первом месте только под именем венти.

значит я буду венти.

наверное тогда в университете я и принял это решение. это ужасное, такое мерзкое, но правильное, справедливое решение. я должен занять его место. на его месте лучше я, чем он. я должен был быть здесь всегда, а он лишь по случайному стечению обстоятельств оказался здесь. никогда не должен был занять место настоящего, идеального и лучшего. я просто верну свое. то что всегда принадлежало мне вновь будет моим. я наклоняюсь, поднимая биту, которой нанес тот самый удар, который должен изменить мою жизнь в лучшую сторону и никак иначе. сжимая биту в руке до побеления костяшек, я часто- часто дышу, утирая другой рукой слезы. мои брови хмурятся, и я вновь оглядываю труп того, кто занял мое место. — не беспокойся, я буду лучше больше я ничего ему никогда не скажу. он не заслужил более. за окном идет ливень, гремит гром, но мне все равно. я совершил то, ради чего стоило жить. теперь уходить из комнаты было до безумия приятно, потому что теперь нет двух братьев.

есть только один неповторимый венти.