Может, это самые богатые люди?

Никто и не говорил, что будет просто. И участь им досталась не из лучших, что уж там — хромой, да трёхглазая. Впрочем, любви тоже не было, только привязанность, смешанная с преданностью и пониманием. Ханджи была жената (именно жената) на своей лаборатории, пока Ривай, страдающий от бессонницы, занимался отчетами. Девушка, кстати, передала ему чин главнокомандующего разведкорпуса, взамен на свободу действий в качестве экспериментов. Любви не было, но они смогли. Смогли найти друг в друге что-то, не читаемое и уловимое для остальных. Они создали некий союз из двух обречённых, но не павших духом людей. Как лабораторные весы — одинаково внутренне и внешне зависели друг от друга. Ханджи любила подолгу засиживаться с книгами в кровати Ривая, пока не засыпала прямо в очках. Один раз он в шутку попытался снять их ручкой от своей трости, хотя позже и получил нагоняй, случайно попав по носу. Сам Ривай помнил, как Ханджи кричала всем, что тот не инвалид и пыталась поставить его на ноги. Удачно, но получилось только наполовину. Избавиться от инвалидной коляски удалось, а вот от пожизненной палки нет. Безумная Ханджи даже притащила полуиспарившийся палец титана, пошутив, что он будет отличной заменой плохоработующей ноги Ривая и как раз подойдёт с размером. — Глупая, — смеялся он. Двое сильных людей с невыносимо тяжелой судьбой, но до безумия любившие пить чай вдвоем. Сумасшедшие, странные люди. Одна назвала пойманного гиганта Леви, а второй свою любимую швабру Ханджи. Это у них так месть назвалась. Одна постоянно болтала, а второй слушал. Напряжения в их «союзе» были, но в таких ситуациях они просто ложились спать бок о бок. Правда потом всё равно кто-то один оказывался на полу, потому что Ханджи постоянно норовила продолжить спор. Они знали, что оба больные люди со своими внутренними болячками. Знали. Знали, пока один из них не погиб.