Звёздный сад

      Ведь мы можем бесконечно долго смотреть на звёзды?       Здорово же, когда одна по небу маслом катится, а ты на неё загадываешь желание? Это так красиво, это выглядит сказочно, волшебно. Можно, наверное даже, сделать фотографию на память об этой ночи?       Разве не оправдает ожиданий картинка, на которой ты стоишь к камере спиной, оперевшись о край крыши? Под тобою сотни светящихся домов, пустые улицы и редкие машины. Над тобою — веретено созвездий, вплетённых в краешек глубокого неба. А сам-то ты чувствуешь тебя внеземно живым, стоя у порога пропасти.       Он улыбается, думает. Иногда вспоминает, что один шаг — и канит в бездну. Возможно, уже даже не проснётся, или встретится с белыми стенами, с запахом лекарств. Проверить может?       Он чокнутый беспробудно. До одури не может из головы выкинуть мальчишку, о котором толком ничего не знает. Хотя и того, чем располагает, достаточно, чтобы расправиться с ним. Но когда он, Эндрю, отказывал себе в игре? В помешательстве?       Вот и его машина — за рулём неродной водитель. Соскучился? Пообещал приехать и вот он тут. Синяки зажили? Может, прошлое отпустило?       Но кого тут обманывать, все ведь знают, что отпечатки вчерашнего тебя всегда будут украшать тебя сегодняшнего. Ведь это не повод трусить перед будущим?..       Эндрю зажимает между пальцев сигарету. Та почти дотлела, но глушить её как-то не хочется. Пусть хотя бы она разгоняет мрак этой ночи.       Гость показывается на крыше рядом, однако близко не подходит. Поворачиваться не надо, чтобы знать: он в потрёпанной одежде, изношенных кедах, с выкрашенными в коричневый волосами и карими линзами. Может быть у него к щеке прилеплен пластырь. Гость, Нил Джостен, как всегда неприметен. Хотя в его взгляде что-то изменилось: там зародилось что-то тёплое, ласковое. Оно сейчас смотрит на Эндрю.       Повисло молчание: кажется, оба ждут друг от друга первых слов.       Эндрю бросает себе под ноги фильтр и размазывает его подошвой по бетонной крыше. Потом всё-таки оборачивается и идёт к Нилу. Джостен поднимает на него затуманенный взгляд:       — Я думал, мы просто простоим всю ночь вот так, — и улыбнулся.       — Хочешь этого?       Нил вжимается спиной в стену — вентиляционную трубу.       — Боишься меня? — наступает точно волк на зайца.       — Нет.       — Почему?       — Ты ведь знаешь, — тупит взгляд. Его кеды и кроссовки Эндрю уже почти соприкоснулись носками. — Я тебя люблю.       Эндрю ухмыльнулся, поддев Нила за подбородок. Приблизился к губам, те оказались влажными. Склонив голову вбок, он ждал чего-то ещё.       — А ты?       Миньярд задумчиво осмотрелся: над Нилом всё тоже чёрное полотно, испещрённое искрящимися точками. В глазах у Джостена отражается небосвод, как будто даже ярче реального. Оба они не выдуманные.       — Что я?       — Любишь? — и ладонями касается предплечий с чёрными повязками. Несильно сжимает, ответа боится.       Эндрю оставляет на тонких губах поцелуй, почти слышит биение сердца под толстовкой. Неужели этот задрыпанный мальчишка смог расшевелить внутри него какое-то нерадивое чувство? Почему он помнит, как под ладонями ощущается его тело, трепетание, как эти дрожащие руки касались его, будто ухватываясь за соломинку.       Смирение мелькает внутри, похоже, что ответ он не услышит: ни разрывающий изнутри, ни искренне желанный. Хорошо, что можно прислониться к груди, обвить руками торс и прошептать невнятно имя голкипера вашей команды.       Тот тоже будет по спине гладить, через одежду задевая рубцы. Под джинсами у Нила синяки в форме ладоней.       — И я, — тихо ответит Эндрю, касаясь лопаток. Нил захочет вздёрнуть голову, но Минньярд не даст, плотнее к себе прижав. Он тоже, знаете ли, боится вот так глаза в глаза.       Пусть эти звёзды сверкают поодиночке.