unvoiced love

— Хватит на меня смотреть! — выпаливает Минджон, не выдерживая такого взгляда от сводной сестры. — Слушай, тебе нечем заняться?! — ворчание младшей, в уши мёд для старшей девушки, которая выводила из земного равновесия. Джимин легко ухмыляется, подсаживаясь ещё ближе. Дразнить свою сводную сестру, действительно прибавляло риска в такие неразделённые отношения. Правда, объект её поддразниваний, сходила с ума и метала молнии в глаза старшей. — Ты такая красивая, не могу оторваться, — заметила брюнетка, созерцая налившиеся смущением щёки Минджон. — Бред не неси, и дай мне нормально посмотреть телевизор! — бурчит младшая, стараясь отодвинуть старшую, что никак не увенчается успехом. — Как можно смотреть этот ящик, когда я сижу рядом? — пожаловалась Джимин надувая губы и закатывая свои тёмные очи, которые каждый раз манили девушку рядом с ней. Минджон повторяет действия старшей, так же закатывая свои глаза, только уже цвета шоколадного ореха. Из-под света тусклых ламп — глаза встречались друг с другом, но всё же, Минджон стеснялась чаще, пока её сводная сестра прожигала своим тёмным укором. Нервно переключая кнопки пульта, младшая всеми силами пыталась не обращать внимание на Джимин, пока в миг не ощутила тяжёлое дыхание в шею. Старшая тянет носом, прикрывает глаза и, с некой забавой, склоняет голову набок, тут же подключается Минджон, которая летала в облаках, пока тонула во влиянии девушки с проницаемыми омутами. Джимин громко выдыхает, ощущая как сердце наполняется слоем любви и жгучей сладости. Родной, и такой знакомый аромат Минджон, вводил в транс Джимин, что чувствовала каждый ритм биения пульса младшей. — Ты вкусно пахнешь… — скалится Джимин и дразняще ухмыляется. — Кажется, нотки сандалового дерева и ванили? — заключив, старшая втянулась снова, пока Минджон в этот момент, не двигалась, стараясь никак не реагировать на провокационные деяния Джимин. Громкий хлопок двери, заставляет младшую выйти из оцепенения, пока шаги становились всё ближе и ближе. В конце концов, с ярчайшей улыбкой на лице и горящими глазами, врывается девушка под пять футов и тридцать один дюйм. — Есть кто дома? — Ниннин, словно окрылённая любовью, предстаёт перед двойной парой глаз — первые: отражались испугом, пойманные на чём-то, а вторые: с огромной досадой, видимым настроем на предстоящую схватку. Ниннин ставит два пакета с продуктами на стол, поправляет выбившиеся локоны из-за спешной ходьбы, прежде чем замечает гробовое молчание и Минджон, которая с каждой секундой походила на спелый помидор. Джимин, в свою очередь, сжала губы в тонкую линию, то и дело, прочищая голосовые связки, что забились какой-то пылью и недоумением. — Чего молчим? — вошедшая девушка разбирает пакеты, пока подозрительно оглядывает двоих девушек, которые сидели на кожаном диване. Наверное, самое ироничное то, что Минджон сидела на одной стороне, а Джимин вообще на самом краю дивана. Джимин огорчённо выдыхает, не унимая своего разочарования, когда её прервали в момент рассмотрения Минджон перед ней, что прикусив нижнюю губу, опустила глаза в пол. — Ты не могла зайти немного попозже? — в настоящей досаде вздыхает старшая, пока Ниннин крутится у зеркала, подбирая такие платья, что вселяли праздничный настрой. Джимин метает молнии в глаза подруги, но, кажется, Ниннин ничем не сломить, когда она просто отвечает улыбкой во все тридцать два. У неё настроение за гранью счастья, поэтому сегодня, Ниннин особенно опьянённая жизнью. Честно признаться, Ниннин могла что-либо подозревать, пока эти две подозрительные особы, клепали друг другу мозги и вещали о своём наболевшем. Возможно, Джимин испытывает чувства к сводной, только вот для Ниннин — всё казалось блекло, далеко от понятия разума. Ей нужно всё обдумать, прежде чем она сойдёт с ума от этих двоих. — Спасибо, Ниннин, — отзывается Минджон, подавляя смешок. — Ты спасла меня. Джимин закатывает глаза, испепеляя взором младшую, которая отвернулась совсем в другую сторону. Ниннин в свою очередь куда-то торопится, что замечают девушки, сидящие на диване. — Ага… — легкомысленно кивает Ниннин, припудривая носик. — Только мне уже пора, — улыбка целый вагон, шатенка в миг пшикается ароматными духами, оглядывая собственное отражение. — Меня ждёт Эри. — Это которая со второго курса? — с забавой интересуется Джимин, бросая свойственные ей ухмылки в сторону Минджон. Мимо младшей это не проходит, поэтому сию секунду закатывая глаза, Минджон испытывает странное раздражение. — Это которая с третьего курса! — фыркнув, младшая одарила Джимин прожигающим укором своих глубоких очей. Осознание до Ниннин доходит не сразу — в этот момент, она размышляет о совсем других вещах; например, понравится ли ей эта новоиспечённая леди по имени Учинага Эри. В какое место они пойдут, схожи ли у них интересы, что нравится и не нравится — Ниннин купалась в вопросах настолько, что не замечала любопытных взглядов Джимин с Минджон на пару. — У нас типа свидание, — торопливо накрашивая свои губы алой помадой, Ниннин громко причмокивает и подмигивает своему отражению. Солнечные лучи просачивались сквозь занавески гостиной, Ниннин блестела в этих тонах, когда вновь покрутилась рядом с зеркалом в четвертый раз. Подперев щёку рукой, Джимин лишь мечтательно вздыхала и задумывалась о своём. — Везёт же. Мне вот не с кем, на свиданки ходить… — драматично заявила Джимин, со всей печалью бросая взгляд на Минджон. — Хватит тебе, — цокнув, младшая буркнула и в сотый раз за день закатила глаза, ткнув локтём свою сводную сестру. Ниннин лишь сладко попрощалась, бросая неопределённые, такие загадочные взоры своих любопытных омутов. Кажется, если Минджон не послышалось, Ниннин выдала собственное подозрение, кинув лёгкую, не очень замысловатую фразу «Тут что-то не так», прежде чем покинула квартиру. А они, когда остались наедине, стали неловкими, какими-то робкими, будто сами побывали на первом свидании. Загадочности у Ниннин не отнимать, это и приметила Минджон, что избегала чуткие глаза Джимин, которые увеличились в размерах, после той интересной фразы их подруги, которая убежала на свидание.

*****

— Сегодня ты слишком прилипчивая, тебе не кажется? — размешивая салат замечает Минджон, одновременно выискивая какие-то специи в шкафчике. — Нет, не кажется. Джимин ставит точку в предложении, лишь шагает к кухонной тумбе, прожигая дыру в спине Минджон. Она знала, о чём ведает её младшая — Джимин не желает признавать это, когда досадно выдыхает и ставит руки по обе стороны стойки. На кухне словно пожар; но нет, это всего на всего влияние старшей на Минджон. Глаза, что исследовали её с ног до головы, сердце горело застенчивостью и непониманием, в эту секунду, Минджон совсем не думала, но Джимин же, утопала напрочь. Адреналин сбрасывается в кровь, пробегает по венам, когда Джимин в конце концов, совершает остановку на прекрасном лице Ким Минджон. Сосредоточенный взгляд младшей на этой чёртовой миске, уложенные по левую сторону шелковистые локоны, бальзам от губ, что блестел из-под этих ярких ламп на кухне — высвобождая все страхи Джимин наружу и тот факт, что губы Минджон грели её сердце, становясь всё более ощутимее и сочнее на этом свету. Каждая деталь сводила Джимин с ума. — Может хватит? — резко выдаёт Минджон, перестав размешивать салат. — Что хватит? — Джимин не понимает — пререкается она или нет: просто это всё выводит её чистую воду, хочется сдаться и, в конце концов, рассказать младшей обо всех чувствах. — Смотреть так, будто я что-то для тебя значу. Минджон хватило несколько секунд, чтобы попасть в омут этих глаз. Снова. Джимин задыхается от переизбытка эмоций, голову вскруживает, а сердце и вовсе отказывается сокращаться. Разум мутнеет, когда в обрывках воспоминаний, приходит тот самый момент, рядом с этой злосчастной кухонной тумбой. Впервые в жизни, если старшей не изменяет память, она поцеловала Минджон прямо здесь, что навеки вечные отпечаталось в голове младшей. Казалось, в те времена Джимин была смелее, какой-то рискованной, очень резкой и энергичной. Сейчас же, старшая не отстаёт, но проявляет меньше своей так называемой заботы. Минджон же, с другой стороны, не привыкла к подобному обращению с уст Джимин, её действий, что заставляло сердце младшей трепать, и биться в унисон друг другу. Минджон замолкает, ощущая тяжёлый груз в своём сердце, который ничем не уймётся, пока Джимин не прекратит собственные проделки, вгоняющие младшую в краску и, одновременно, астрал тех эмоций, которые так ей знакомы. — Давай помогу, — переводит тему Джимин и придвигается ближе. — Нет, сама справ… — не успевает озвучить Минджон, когда ощущает тёплые руки на своей талии. Джимин, если подумать, и не спрашивает, что вводит младшую в жгучий оскал их неразделённых отношений. Атмосфера меняется, настолько меняется, что младшая задыхается от этих чувств, и эти глубокие глаза Джимин, которые никак не помогали, выжигали в ней всё святое, что в скором времени, засыхали тяжёлыми и мельчайшими крупицами жгучих слёз, на бледном и усталом лице Минджон. — Мне жаль, — как гром среди ясного неба признаётся Джимин, вынуждая себя шагать напролом той боли, которую она же принесла младшей, из-за своих неосторожных действий и колко брошенных фраз. Минджон клянётся, что рехнётся сейчас же, если старшая не прекратит свои выходки. — Джиминни… — на выдохе говорит она, нервно покусывая свои губы. — Джиминни? — легко хмыкает брюнетка, — Как же я давно этого не слышала. Младшая перестаёт мешать салат, прежде чем колени подкашиваются, а голову резко вскруживает. Чёрт со всем этим, она мигом задыхается в объятиях старшей, оставляя все страхи позади. — Минджонни, — мягкая улыбка трогает губы Джимин. Наклонившись ниже, не мог её разум остановится на одном, поэтому не долго колебаясь, старшая оставляет такие крышесносные поцелуи, определённо зная, что фарфоровая шея — её эрогенная зона, и конечно же, слабое место Джимин. Стоит приглушённому стону сорваться с уст Минджон, омуты старшей темнеют в сию же секунду, когда возбуждение рвётся изнутри, рассыпаясь дорожками желания со жгучими касаниями Джимин. — Джимин, почему… — ей необходимо приложить все силы, чтобы озвучить один, долго терзающий душу, вопрос. Низ живота стягивает тугим узлом, глаза младшей прикрываются в эйфории, стоит Джимин припасть к губам сильнее. Чего греха таить — Минджон желала, чтобы эта горячая брюнетка, которая прижимала её своим весом к кухонной тумбе, сорвалась с цепей и, просто-напросто взяла прямо здесь, на этой чёртовой кухне в омуте порочности и отчаяния. — Почему мы снова это делаем? — тембр младшей немного дрожащий, Минджон не может собраться с мыслями, пока тонкие руки Джимин блуждают по её телу. — Мы ведь пообещали друг другу, что забудем об этом и будем жить своими жизнями. Досада сочится с уст младшей, в то время, они действительно сходили с ума, прежде Джимин прекратила такие неправильные, но тягучие чувства. — Тем более, ты сама назвала ошибкой тот поцелуй, и вообще наши отношения… — её плечи поникают, а в глазах старшей горит жуткое сожаление. — Я солгала, — искренне ответила Джимин и тревожно выдохнула. — Солгала, потому что думала, что тебе ещё рано встречаться со мной. Минджон судорожно вздыхает, ощущая её холодные пальцы, скользящие тут и там. В желанных касаниях, любящем взгляде, тот факт, что Джимин не прекращала осыпать её своими поцелуями, искренней заботой, и верными чувствами. — Тогда ты была несовершеннолетней, вот я и подумала, что спешу. Напугаю тебя своим напором, — Джимин одаривает этот прекрасный лоб сладким поцелуем, так же смущённо улыбается и почёсывает затылок. — И, поверь, я никогда не отказывалась от тебя. — заверила Джимин, плавно своими тёплыми пальцами, заправляя Минджон выбившуюся прядь за ушко. — Я думала, что ты разлюбила меня… — в неком огорчении пробормотала младшая, опуская глаза в пол. Брови старшей взметнулись вверх, всегда ей удавалось удивляться тому, что ведает эта милая девушка напротив. Джимин так легко усмехается, отрицательно покачивая головой, и вновь цепляет подбородок Ким ловкими пальцами. — Выкинь эти мысли из головы, сладкая. Этого достаточно, чтобы Минджон поняла, насколько сильно она любит Джимин, что одаривает её искренней улыбкой, и такими влюблёнными очами. Сердце норовит так же выпрыгнуть из груди, переломав рёбра по направлению в руки старшей девушки. Адреналин выбрасывается, кровь в венах скрупулёзно выжимает всё, что имеет эта девушка с горящими в любви глазами. Тот же заботливый голос, то же касание с этой застенчивой Минджон, которая и минуты в присутствии старшей не продержится. Глубокий поцелуй сносит башню, ревниво- собственнические ладони Джимин, плавят младшую ещё сильнее. Они горят друг для друга — Минджон мелодично стонет на ухо старшей, когда её прикосновения выносят мозг. Желают разврата, мягкой границы с разницей младшей, чьи глаза робкие, таки умоляют о пороке страсти, о запретном, но таком желанном. Джимин хватает рывком бёдра младшей, усаживая на кухонную стойку. Они дышут друг другу в унисон, эти глаза говорят о многом: Минджон цепляет плечи старшей, вымаливает о надлежаще- правильной заботе, которая посягнёт на её невинную душу. Тогда старшая унесёт её в спальню, мягко уложит на чистую постель, отведёт чёрные глаза в сторону, так же поморгает глазами, чтобы убедиться в реальности всего перед ней происходящего. Сумерки накроют этот славный город, точно как губы Джимин по всей обнажённой коже Минджон: бабочки-поцелуи вспорхнут над каждым участком изящного тела, крепкие пальцы найдут её мягкие запястья, когда младшая безумная от всех ласк — станет сладким мёдом для ушей Ю Джимин. Две изнемождённые, что возлюбили друг друга души: их силуэты на пастельных тонах стен Минджон, которые в свете осязаемой луны, оббегут ведущие друг другу раскалённые тела, черпающие двойную энергию, прежде чем слиться так правильно, так хорошо, в жгучем единстве и нескончаемой любви.

*****

— Мисс Ким, вы меня слушаете? — строгий голос преподавателя, выводит её из таких неустанных мыслей, что выворачивали наизнанку. — Да, извините… — поджав губы, младшая в миг уважительно кланяется, возвращаясь в собственную тетрадь. Непроходит и секунды, как Минджон чувствует толчок в локоть. — Ты в порядке? — шепчет Ниннин, украдкой смотря на профессора, дабы не оказаться пойманной. — Да, — едва кивает, неловко почёсывая затылок. — Всё хорошо, — вяло выходит с уст Минджон, на что Чжуо хмурится. — Это из-за Джимин? — неожиданно для Ким, спрашивает шатенка. — Причём тут она? — неоднозначно глядя в сторону Ниннин, брови блондинки в миг сходятся на переносице. Минджон и не подозревает, что Чжуо уже всё прознала. Давным-давно. — А при том, что я застала вас вчера вечером, — шепчет она, издевательски пуская двусмысленную улыбку. — Знаешь, не стоило мне приходить за вторыми ключами… После слов подруги, Минджон готова прямо здесь потерять сознание, чтобы не отвечать за содеянное. — Сколько ты видела? — громко сглатывает, когда Чжуо играется с её натруженными нервами. Блондинка не собиралась сильно краснеть и теряться в догадках — правда, Ниннин не думала так же, ухмыляясь во все тридцать два зуба. — Ну-у… — игриво расстягивает Чжуо, славно смакуя грядущее напряжение в бегающих очах Минджон. — Мне говорить про твоё блаженное лицо и стоны, когда она схватила тебя и нача… — не успевает договорить шатенка, как оказывается перебитой своей подругой. — Достаточно! — идентична цвету спелого помидора Минджон, нервно поправляет не слишком вовремя выбившиеся из ряда пряди, прочищая голосовые связки. Это прозвучало на всю аудиторию, от чего любопытные глаза всех присутствующих однокурсниц, в сию же секунду окружают их с Ниннин парту. Подруга подавляет смешок, и утыкается в свою тетрадь доделывая конспект. Странствующие думы Минджон, вновь возвращаются в русло с Джимин. Целый день виновница её плохого настроения не отвечала на звонки, и более того, даже не удосужилась оставить записку, как все эти влюблённые пары из романов, которые не отрываясь читает младшая. Она попалась неприятным мыслям в паутину, уже начав думать, что всё произошедшее вчера — не более чем скачок адреналина в крови, и её бушующих гормонов.

*****

Измученно откинувшись на спинку стула, Минджон устало зевает. Очередная на её голову презентация, которую выдал ей профессор, так как у неё лучшие оценки в классе. Циферблат часов горит седьмым часом вечера, а Джимин всё ещё нет. Сил расстраиваться уже нет, поэтому младшая думает заварить успокаивающий кофе, как вдруг слышит звонок в дверь.Подорвавшись с места и сметая всё со своего пути, девушка бежит к двери. — Курьера вызывали? — её ожидания напрочь рухнули. Проклиная ни в чём неповинного курьера, Минджон всё же вежливо отказывается, прежде чем хлопает дверью у бедного перед носом. Она собиралась вернуться в комнату, как раздался ещё один звонок в дверь. Психанув, и резко распахнув дверь, младшая восклицает первое, что приходит ей на ум. — Говорю же, я ничего не заказывала! — кипит Минджон, не осознавая, чья физиономия предстала перед ней. Это совсем не курьер, что доставил пиццу, а Джимин, которая скрылась за пышным букетом цветов. Белые лепестки роз, идеально сочетались с её провинившимся лицом, что было так знакомо младшей. — Ты? — где-то на периферии сознания, до Минджон доходит эта информация. А ещё вбивается очаровательный аромат цветов, которые отражались ярче, чем что-либо в этом тусклом коридоре. Неловкость не уступает Джимин, поэтому в мгновение, старшая прочищает горло, всё-таки высвобождая своё желание наружу. — Пропустишь? — с надеждой в голосе интересуется Джимин, утопая в ореховых очах напротив, которые горели дичайшем любопытством и некой тоской. Минджон чувствует, как собственное лицо горит в настоящем смущении, под тёмным и пронзительным взглядом старшей, вот и отводит глаза в сторону, слабо пожимая плечами. — Проходи уж, раз пришла… — неловко сходит с уст младшей, когда Джимин нежданно трепыхается, мигом вручая букет цветов в собственных руках. — Это тебе, кстати! — опомнившись заявляет старшая, улыбаясь во все тридцать два. Не сложно догадаться, насколько сильно нервничает Джимин, что её плечи держутся последними нитями терпения. Диафрагма сокращается раз в раз, пульс громыхает на все сто децибелов, а адреналин разгоняет кровь по венам, извергая пути к жданному отступлению. Джимин проваливается в размышления, но с тем же интересом, осматривается в такой родной квартире, которая с незапамятных времён стала чем-то большим и приятным сердцу чувством. Минджон исчезает в миг, бросая лёгкую фразу «Секунду, поставлю цветы в вазу» — сопровождается слабым, и слегка неуверенным кивком старшей девушки. Действительно, долго ожидать не пришлось, когда в короткие тридцать, а то и меньше секунд, влетает Минджон с тем же любопытным укором своих глубоких омутов. — Ну, я жду объяснений, — твердит младшая, опершись одной ногой о стенку, прожигая взглядом старшую. Джимин по-своему хмыкает, наблюдая за этой ситуацией. Ей редко удаётся видеть Минджон сердитой, что раззадоривает огонь в её сердце пуще прежнего. — Во-первых, хотела бы извиниться за ожидание. Прости что заставила ждать, и не брала телефон… Младшая мирно соглашается, прикрывая свои любопытные глаза. Сердце отбивает молотком в груди, раскручивая изнутри, грозясь вывернуть все внутренности. Минджон старается держать себя в руках, каждое слово Джимин отдаётся эхом в барабанных перепонках и сулит тревогу. — Во-вторых, ты будешь моей девушкой? Минджон не знает, что делать: умереть от шока или того факта, что Джимин вообще просит её о таком. Ноги сводит от чувств, которые наполняют организм. Она видит, как брюнетка достаёт маленькую бархатную коробочку — кажется в эту минуту, младшая понимает, что там находится. Вот и пульс Минджон останавливается в миг, когда Джимин открывает коробочку со всем содержимым внутри: два парных кольца, блестящие наливным золотом и выгравированые в знаке бесконечности. — Пока что, не обручальные… — добавляет старшая, вгоняя младшую в краску. — Ну, так что? — сердце Джимин бешено бьётся, отдавая импульс по телу, заставляя органы сжиматься друг с другом. — Я согласна, — всего два слова, и старшая на седьмом небе от счастья. Младшая смахивает скопившуюся влагу с уголков глаз, и бросается в объятия уже любимой девушки. Джимин притягивает Минджон за талию, равняясь с глубокими очами напротив, которые пленили своей изысканной красотой и жуткой глубины. Кажется, ничего больше не имеет значения — ни тревоги, ни единый страх с грядущим осознанием того, что же будет в далёком будущем. — Я люблю тебя… — выдыхает Минджон в губы старшей, потонув глубже и глубже. — Я тебя сильнее. Искренне отвечает Джимин, впиваясь губами в тёплые напротив, Минджон парит своими тонкими пальцами по всему лицу старшей, стараясь запомнить каждую черту и чистое благословение между ними. Атмосфера в коридоре накаляется, стоило Джимин поднять Минджон за бёдра — она не медлит, когда припечатывает любимую к стене, отгоняя проблемы на второй план. Минджон, видимо, не дышит и сомневается в собственном рассудке, что уж греха таить — она чертовски влюблена в Джимин: со всеми её привычками, недостатками, невозмутимым характером, и сдержанным темпераментом. Особенно ей сносит крышу в тот момент, когда жгучее, рвущее душу ощущение холодных губ Джимин на своей шее — позволяет лишь жадно сглатывать, и грести кислород целыми вёдрами. Жемчужно-белые зубы оставляют горячую отметку, любовный укус на дурманящей организм бледной шее Ким Минджон. Похоть захлёстывает с ног до головы, тёмные глаза старшей горят знакомым пламенем — тем огнём, ставший родным за все эти ушедшие годы. И плевать, что будет завтра; плевать на всё, когда единство их объединяет в ту секунду, пока Джимин несёт Минджон в спальню и зарывается со всем, что имеет на сердце. Нежные пальцы, что зарывались сносным отчаянием в чёрные локоны Джимин — она прикусывает нижнюю губу, сжимает бёдра вместе, пока старшая скользит всё ниже и ниже: дыхание Минджон сбивается, перед глазами мутнеет и образуется пелена той страсти, которая выносит всё на поверхность. Ничто им не помешает в этот момент, ничто и никто — поэтому холодные пальцы старшей скользнут глубже, свернут поток чувств в самый прилив спектра этих отношений, и Минджон, которая хватается за Джимин словно тонущий корабль за тем единственным якорем, испустит горящий вздох удовлетворения и тоски по старшей даже в эту секунду. Минджон всегда будет не хватать Джимин, и в этот момент — поцелуи станут намного грубее, резвее и чертовски нуждающимися для двух раскалённых тел.