Когда б мы знали...

По мере движения по тексту рассказа Рыжий ржал все громче, Стервятник зеленел все сильнее, а Ральф просто бросил это неблагодарное занятие еще в конце первой части. — Я слишком стар для этого, — сказал он и закурил. — В ваше время фанфиков не писали? — ласково поинтересовался Табаки, Ральф ответил ему хмурым взглядом и затянулся. «Писали, наверное, — подумал Ральф, — но были сдержаннее, скромнее.» Фанфикшен стал свежим увлечением предпоследнего Домовского лета. Жара располагала к ленности: хотелось чего-то неожиданного, нового, и тогда… Первый фанфик возник будто сам собой. На стене. В течение недели обновлялась страница между третьей и второй. Потом все было взято под контроль: ночью Стервятник открывал кабинет Акулы, Табаки торопливо скачивал новинки и распечатывал их на принтере. Самиздатом обменивались, о нем дискутировали, иногда даже дрались. В фанфиках била живая домовская жизнь: они рассказывали о прошлом, предрекали будущее, но чаще описывали странные и неожиданные отношения между всеми и каждым. Из фиков Волк узнал, что мог умереть, а так же, о том, что много хотеть и при этом молчать — вредно. Это побудило его к новым свершениям и неожиданным идеям, но при реализации первой же выяснилось, что Сфинкс все понял. И про любовь, и про смерть. Надобность в помощи Македонского и ревность к Слепому стихли. Македонский успокоился, поняв, что ему посчастливилось никого не убить, а главное, что его бы все равно простили. Даже ничего не успев сделать, он уже принял вину и резво ее переваривал, при виде Волка опуская глаза. Волку пришлось толкнуть ему под настойку речь о том, что все это чисто гипотетически, и о том, что он и не знал, что так впечатляющ. Заодно и извинился, и Мака отпустило совсем. Македонский развеялся, узнал о Химере и принялся ходить на крышу — так на удачу. Сработало. Химера тоже читала и пришла, как только раздобыла красное платье и зеленую краску для волос. Воротник, фиксирующий шею, у нее уже был. Слепому шедевры фанатских прозрений зачитывали вслух. Лучшие — по ролям. Но перед ним извиняться не потребовалось, как Волк и надеялся. Они обменялись понимающими кивками. Слепой принял Новый закон досрочно, когда Габи пришла в четвертую сама, без помощи Рыжего. Все тут же стыдливо вышли. Сфинкс запер комнату, но ключ есть не стал. Стервятник не простил бы такого святотатства. Помпей понял, что залупаться излишне и притих — переключился на штурм девчонок, которые о нем слыхом не слыхивали, и потому Помпею было трудновато. Но все его упорство и безумие излилось на женскую половину. Волк дал ему пару уроков гитары, чтобы приободрить беднягу и наладить дипломатические отношения, мягко намекнув, что умирать в ближайшее время не намерен. Вскоре Помпей попросил у него продолжить обучение, но имя избранницы предпочел оставить в тайне. Но самой большой неожиданностью фиков оказалось знание об отношениях Ральфа и Стервятника. То ли дело, что новый Фазаненок перейдет в четвертую. Ральф воспринял новость стоически: хмыкнул, закусил губу и закурил. Стервятник позеленел. Со временем стало понятно, что это его универсальная реакция на подобный стресс. Наибольший восторг испытывал Табаки, этого, казалось, радовала любая ересь, рожденная рукой фанатов. Он хмыкал, трещал, шкворчал и пузырился, жевал любовную жвачку в прямом смысле, двигая челюстями, причмокивал, заглатывая новинки, улыбался и распространял сплетни на женскую половину, пользуясь системой проводов, которую изобрел за пару дней, считая этот опыт гениальным. Ральф такой всеядностью похвастаться не мог. Если бы ему пришло в голову сочинять подобное… Вот только не с воспитанниками. Причем обоего пола. Чтобы им не пофантазировать о воспитателях? Ральф думал о тех, кто работал с ним до последнего выпуска: темноглазой Кармен и сероглазой Нимфе… Но о них фанаты будто ничего не знали, и упорно укладывали Стервятника в постель Ральфа. А Ральф согласился бы даже на Душечку, не то, чтобы с удовольствием, но все лучше. Стервятник от прочитанного нервничал. Снова и снова зеленел. Тревожно так. Даже свои пару раз предложили ему проводить в Могильник. Стервятник обиделся. — Вам бы такое! — хмуро пробурчал он тогда. — Да что ты так переживаешь! — Табаки накатил вокруг Стервятника парочку кругов почета, отчего-то напомнившего те самые круги, что нарезают стервятники вокруг несчастной жертвы. — Рыжему вот кого только не предлагают! А Черный даже сходил на Фазанью половину посмотреть на своего нареченного, ему понравилось. Так-то он не признается, но я понял по его глазам! Стервятник в ответ гордо промолчал, потом на всякий случай окинул Ральфа критическим взглядом. Внутри екнуло от воспоминаний о недавно прочитанном БДСМ, и Стервятник решил, что он, конечно, всегда может выбрать Рыжего. Рыжий радовался каждому фику, где находил себя идиотом. А такие преобладали. На него озирались недоверчиво. Не выдержав, его отловил и прижал к стене Сфинкс. Рыжий снял очки и рассмеялся: — Да не волнуйся ты так! — А что ты такой довольный? Гадости же. — Это — не гадости, — обиделся Рыжий. — Это мой успех. Я провел их, они думают точно так, как я хотел! — Да уж, ошеломительный успех, — мрачно изрек на это Сфинкс и многозначительно посмотрел на Рыжего. Рыжий смахнул очки обратно и скривился. — Ты слишком серьезен… — прокомментировал он. Сфинкс вместо честного парирования сунул Рыжему в нос новиночку про Слепого и Крысу. Крыса появлялась в фанатских рассуждениях редко, и все чаще в связке со Слепым. Это и побудило Сфинкса поговорить с другом, зная о недостатках его морали и нравственности. — Она тебе нравится? Не смущенный и не смущающийся Слепой ответил просто: — Понятия не имею. Я об этом не думал. Разве это не я нравлюсь ей? Сфинкс глубоко озадачился. Перечитал канон, к которому они тоже получили доступ, и несколько особенно симпатичных фиков, понял, что не может усмотреть симпатии между Крысой и Слепым. Волк застал его за угрюмым чтением и с удовольствием присоединился к литературному анализу. Крыса Сфинксу нравилась, хоть он и не знал ее близко. Мало кто вообще близко знал Крысу и представлял, что делается у нее в голове. Волку Крыса нравилась тоже. Это решило все: рыцарь и его верный оруженосец отправились в крестовый поход по результатам литературного вечера. Они пришли к Рыжему и предъявили ему все, что Рыжий пока еще не сделал, в целях профилактики. Рыжий задумался. Пристально рассматривая Крысу в очередной вторник, он понял, что привычно все решить не получится. Крысу и правда корежило от поцелуев, даже чужих. Это… озадачивало. И волновало. Бездействовать Рыжий не привык, и не дожидаясь их следующей случайной встречи, нашел Крысу. В Закусочной на Изнанке. — Слушай… — с обычной бравадой начал он, — говорят, Слепой на тебя запал? Это правда? — Откуда мне знать? — огрызнулась Крыса, упорно рассматривая Рыжего через бирки. — Сам у него спроси. Рыжий вздохнул, но не отступил. — Понимаешь, я же за тебя беспокоюсь… Ну так… по-братски. Не один раз бухали, вторники продолжаются давно, и мне эта традиция дорога. Я за тебя, как бы, отвечаю. Сам перед собой. Не спорь! Звучит странно, но для меня так. А Слепой… я-то знаю…ему на все плевать. Любовь — не его тема. Он ни за одной девчонкой ухаживать не станет. Полезет к нему сама — и славно. Он такой. Ему все равно с кем… — Ясно, — перебила Крыса, голос у нее стал злой. — А я-то здесь при чем? От меня ты чего хочешь? Рыжий вдохнул поглубже и выпалил: — Не ходи в четвертую. Ладно? — Знаешь что! — Крыса не сдержалась и топнула ногой. — Ты еще и выбирать будешь с кем мне встречаться? — Нет, но… — Рыжий понуро опустил голову и начал ковырять носком кеда потертый кафель Закусочной. — Я просто прошу тебя… — он вскинул голову, ища ее взгляда, зная, что не найдет. — Если ты пойдешь… ясно, чем все кончится. Получится, что я виноват. А я ведь еще ничего не сделал! — Он потерял контроль и мягкость тона. — И не собираюсь ничего делать. — Вот и не собирайся. А я не нанималась спасать твою совесть. Крыса резко отвернулась от Рыжего, он попробовал поймать ее руку. — Не уходи, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть, честно! — А чего хотел? — так же сердито спросила Крыса, но исчезла, не дожидаясь ответа. И Рыжий так и остался в этом взволнованном состоянии — Крыса больше не шла у него из головы. Недолго думая, он погрузился в глубокий трехдневный запой — Рыжий не выносил, когда Сфинкс и Волк сердились на него одновременно. Тем более, что Рыжая почему-то всегда поддерживала их. Теперь вокруг них парило и безмолвное неодобрение Крысы. Заговор был на лицо, но Рыжий мужественно доверился друзьям. И внезапно очнувшись посреди общей кровати четвертой, он, ни слова не говоря, решительно поднялся и отправился на женскую половину. Ввалился в девичье, с детства знакомое, окно Рыжей совершенно разобранный… Крыса встретила его бессонным грустным взглядом и футболкой с фоточкой Дэвида Боуи, едва закрывающей задницу. Спала она, конечно, без бирок. Рыжий медленно оглядел Крысу, от босых ступней до глаз. Хотя он честно старался нигде не задерживаться, к моменту, когда взгляды их снова встретились — очки его едва не душили. И потому полетели на пол. Крыса проследила траекторию очков, неуверенно подняла глаза на Рыжего и произнесла заветное: — Ты б еще разделся… Рыжий расстегнул верхнюю пуговицу обрезанных джинсов. Задумки автора пользовались популярностью и воспринимались большинством Домовцев на ура. Впрочем, допы Сфинкс попросил Слепому не зачитывать, и не нашлось такого человека, который захотел бы ему возразить. О чем Слепой не узнает, то ему повредить не может. А Волк за плечом Сфинкса был гарантом всех его просьб и предложений сразу. Уберечь Лорда Сфинксу не удалось: у того были глаза, руки, сила воли и недюжинное упрямство. Лорду понадобилось много часов на осмысление допов. Еще несколько дней он переживал о своем премерзком поведении. Благодаря этому, Лорд и без «Лунной дороги» оказался, где нужно, и обошлось без Могильника. Сфинкс встретил его по возвращении в бренное тело, как всегда, быстро нашел нужные слова и утешил будущего Лесного короля. Лорд после пил несколько дней, буравя жгучим взглядом дверь, точно, как в допах. Потом он вспомнил, что уже прочитал, как снять это заклятие. И, решив, что до зимы еще долго, тоже отправился на женскую половину. Вернулся осоловелый и рассказал, что обжегся о пламя костра. И когда Рыжая все же пришла в четвертую, Лорд не молчал и не сидел сиднем, как тот истукан, наоборот — стал словоохотлив, прост, обаятелен и даже шутил, как умел тонко и ярко. Таким он понравился Рыжей сразу и гораздо быстрее, чем все ожидали. Слепой удивлялся, но юной любви не мешал, как и Ральф, уверенный, в том, что все будут молодцом. В конце концов, Рыжий парень душевный, и у него есть годовой запас презервативов. А Лорд оказался в надежных руках-крыльях. Ну а Сфинкс и Волк… это же Сфинкс и Волк. Ральф курил все больше и переживал за Стервятника. Как им дальше встречаться и беседовать было не ясно. Ральф даже подумал, что надо бы прекратить привычные разговоры ради Стервятникова спокойствия. Раньше Ральф отчаянно нуждался в информации, но теперь ее легко удавалось получить из фиков, и можно было перестать думать о Стервятнике, как о своем связном. Но Стервятник попадался ему на глаза все чаще, встречи случались сами собой. Даже зеленый от фанатского творчества Стервятник был гораздо более живым, чем когда-либо, начиная со дня смерти брата. Это скорее радовало. И Ральф улыбался всякий раз, когда видел этого живого, переживающего о чем-то реальном, парня. Птицы перестали ходить за Стервятником, как те стервятники в поисках леса. И возглавили свиту Лорда. Лорда это скорее забавляло, а Стервятник немного расслабился. Однажды Ральф увидел Стервятника во сне. К счастью, не в эротическом. Что с этим делать Ральф не знал, поэтому снова закурил. И даже подумал, что самое время выяснить у Стервятника, нет ли у него тех самых сладких самокруток, что описывали фанаты. Ральф вышел в коридор, и свет внезапно заработавшего телека его нисколько не смутил. Зато смутил пацан на коляске, замерший посреди коридора. В красных кедах. «До Фазаньей половины фики явно тоже добрались, » — в замешательстве подумал Ральф и пришел к выводу — нужно держаться без допинга. Мальчишка смотрел вперед, как в бездну. — Ты заблудился? Тебя проводить к своим? — как можно дружелюбнее уточнил Ральф, перебарывая накатывающий отчего-то смех. — А ваши «свои» там или там? — уточнил мальчик. — Мои все дома. А твои? — парировал Ральф. Парень покраснел как девица и неуверенно что-то промямлил, при этом уверенно указуя вперед. — Туда? — уточнил Ральф. — Да вы издеваетесь! — вспылил подросток. — Мне нужно в четвертую. Он воинственно достал пачку сигарет. — Как скажешь, — согласился Ральф, сжимая голову руками. Закурить пацан так и не решился. Опасения Ральфа развеялись, когда в ответ на новенького его парни сказали синхронно: — Ну, здравствуй… Курильщик, — Сфинкс явно оценил сигареты и красную подпись под аватаром. — О, это ты! Ну наконец-то… Долго собирался! Черевички — отпад! — верещал Табаки. — Ты к нам насовсем или так, людей посмотреть, себя показать, рыцарь? — со смыслом уронил Волк. — Добро пожаловать. Это — Рыжая, она живет с нами, — царственно припечатал Лорд. — Ты не беспокойся, я не стану тебя бить, я все понял! — пообещал Лэри. — Ну, что вы все прицепились к человеку? — оборвал их Черный, и не ясно по какой причине, все замолчали. Черный взял из рук Ральфа коляску. Курильщик, кажется, обмер от ужаса, но Ральфу кивнул. Передав свеженазванного Курильщика в руки заботливого и нормального! Черного, Ральф оставил четвертую, а из-за двери третьей на него вдруг выпал Стервятник. И Ральф закурил, непедагогично поделившись с воспитанником. — Прости, у меня совсем ничего нет, — неожиданно сказал Стервятник. — Но у Рыжего есть, только я ничего не говорил. — Конечно. Конечно. — Серьезно ответил Ральф, осмысляя, что сходит с ума, но это неожиданно весело. Как и то, что он вдруг стал для них своим. Как и то, что он оставил свою обиду в прошлом. Тем прежним… Не этим — его детям. Теперь он был с ними. Ральф почувствовал, как где-то из закромов его памяти улыбается Лось. Впервые Лось смотрел на Ральфа не так как его друг и коллега, хоть и старший, а так… как на кого-то из них. Из нас.