Не ищите виноватых.

Я ль виноват, что я поэт

Тяжелых мук и горькой доли,

Не по своей же стал я воле

Таким уж родился на свет.

Сергей Есенин.

***

      Дни в сентябре всегда тянутся медленно, словно резина. Утро постепенно и неторопливо перетекает в день, а день точно так же неспешно превращается в ночь. Особенно заметно это во время занятий в школе, когда нудным голосом из урока в урок подросткам о чем то вещают. И независимо от того, будет это рассказ о жарких (в прямом и переносном смысле) боях второй мировой, или заунывное разжовывание о митоза и мейоза, больше половины класса шушукается и смеется, упрямо отказываясь поглощать "бесполезную" на их взгляд информацию. Конечно, интереснее всего посмеяться над манерой исторички растягивать слова (втора-ая), или поделиться очередным бессмысленным мемом типа "бубылды"* или "абобы"*.       Но так происходит не на всех уроках! Когда учитель действительно энергичный, в меру строгий и умеет заинтересовать класс притихает, прислушивается и в самых редких случаях ученики даже запоминают какую то долю информации. Например, на математике.

***

      Лиса ликовала: первая контрольная, а уже пятерка! К тому же, в инженерном (и н ж е н е р н о м) классе! Это же счастье, сравнимое с нахождением грибного острова* в майнкрафте. —Да, да да да! Я сделала это!— девушка начала радостно двигать руками и ногами, что походило на нелепый "танец" макаки в зоопарке. Вот оно - истинное счастье. —Угу,— с улыбкой согласилась Маша,— а говорила, опять все завалишь. Только вперёд! —Да-а,—мечтательно проговорила Лиса остановившись и обняв себя за плечи,— а самое приятное, у нас сегодня три математики!— она сказала это больше себе, чем подруге, чего та вообще не заметила. — Ты достала со своей Олечкой*! Влюбилась что ли? Мир будто поставили на паузу. Что она сказала? "Влюбилась?" Странные эмоции мигом закипели в Лисе, будто кто то расскрыл её давний секрет, который она прятала где то в отдаленном уголке сердца. —Что ты сказала?— с нелепой полуулыбкой Лиса повернулась к подруге,—Маш, это не смешно. Даже не говори так! Я не из ...этих...— последнее слово она проговорила почти шепотом, вложив в него весь свой непонятно откуда взявшийся страх и злобу. Ещё с детства она знала, что геи и лесбиянки - это не от природы, ненормально! — Не кипятись ты так, я же просто пошутила,— Маша подняла руки в примирительном жесте и рассмеялась.—А насчёт твоей гомофобии...—ее остановил оглушающий трезвон школьного звонка и она, вздохнув, продолжила.— Мы ещё поговорим. Ученики вокруг начали неспешно разбредаться по кабинетам и девушки, взявшись за руки (как знак примирения) зашли в класс. Оставался урок до очередной, спаренной математики...

***

      Лиса и сама не заметила, как засмотрелась на неё. Высокая, красивая, уверенная: в этой женщине ей нравилось все. Своё увлечение Ольгой Александровной она давно списала на то, что она хочет стать такой же. Такой же популярной, сильной, прекрасной. Но одно выдавалось из общей картины: Лиса обожала её глаза. Два синих бриллианта, в которых она терялась всякий раз, как учительница смеряла её смеющимся взглядом, каждый раз, когда она оглядывала класс, силясь уловить понимание в лицах учеников. Но девушка все таки не только засматривалась на учительницу! Она конечно же записывала абсолютно все, что было на доске. (Не надо, детишки, быть невнимательными на уроках.). На то она и одна из лучших учениц по математике, что увлеченно считает примеры и уравнения, нередко опережая класс. —Немцова! Ты в каких облаках витаешь на моих уроках, дай мне знать, пожалуйста. Голос учительницы вырвал Лису из оков синевы и она наконец смогла сосредоточить рассеянный взгляд на лице учительницы. —Ой... Простите... Я задумалась.— Тихим голосом ответила Лиса, уткнувись в тетрадь. М-да, нельзя так отвлекаться. — Я все понимаю, я конечно красивая,— Лиса встрепенулась и вопросительно посмотрела на учительницу. "Только не это, неужели она тоже думает..."— Но не настолько.— Она добродушно улыбнулась, отворачиваясь к доске. "Фух!" Лиса мысленно выдохнула, расслабляясь. Это просто добродушная шутка, ничего более! —Эй,—Маша хихикнула и продолжила шепотом,— ты чего красная вся?