Что мне помешает завладеть твоей душой?

Ночь, своей безжалостной рукой обозначит цель

Неотвратимого движения клинка

Что мне помешает завладеть твоей душой?

Печально странно, до чего она легка

И смех разольется на все времена и века

      Сегодня время для него остановилось в 21:12.       В 21:12 остановилась его жизнь.       Сергей Разумовский просто застыл на месте. Застыл в ступоре, еще не осознавая, что все. Уже все. И никогда не будет как раньше. Никогда.       Сейчас нет чувств, еще не пришли. Эмоциональный шок. Почти как физический, но парализует не только тело, еще и душу. Сколько он так простоял лишь с одной мыслью - «Олега больше нет»?       Пальцы, державшие телефон,постепенно ослабели, и тот слишком громко встретился с полом в этой ужасно замершей тишине. Звук удара привлек внимание Сергея. Он медленно, находясь где-то на грани осознания реальности, которая казалась туманной и отдаленной, перевел взгляд на устройство. Время 21:15. Также медленно Разумовский опустил руку, сжимая в кулак тонкие слабые пальцы. Попытался двинуться хоть куда-то, но на первом же шаге потерпел крах...       Во сколько остановилась жизнь Олега?       Говорят, что когда человек вот-вот расплачется - у него щиплет глаза, но это не так. В реальности все куда сложнее: в глазах появляется напряжение, идущее из глубины головы, тела, души, и слезы уже подступают, доставляют дискомфорт, но их еще нет. Осознание потери приходит медленно. Сергей пытается дышать как раньше, но это слишком тяжело. В какой-то злосчастный момент жестокая реальность накрывает его с головой, выводя наконец из ступора. Эмоционального и физического.       Во сколько он умер? Где? Как? За что?!       Но… не важно, не важно, не важно!Все уже не важно!Уже ничего не имеет значения! Мысли появившиеся в сознании были вытеснены волной острой боли, пронзившей каждую клетку тела.       Нельзя было его отпускать.       С отчаянным криком Сережа согнулся пополам, пытаясь устоять на ногах, обхватив себя руками так сильно, как только мог. Никто, не прочувствовавший самые дальние уголки отчаяния, не смог бы его сейчас понять. Олег оставил его. Одного. В этом злобном грязном жестоком мире. Просто взял и оставил. Он же обещал вернуться.       Обещал, обещал, обещал! Он не умер!       Он бы не посмел так с ним поступить! Это же Олег, он не может умереть! Или… может? Голос в телефоне говорил так уверенно, да и стали бы они беспокоить кого-то такими вещами, тщательно не проверив информацию? Но если это не ошибка… Зародившаяся внутри Сергея надежда разом испарилась. Лучше бы и не появлялась вовсе. Стало лишь больнее.       Как он мог?!Ему было больно? Он думал о Сереже в последние секунды жизни? Сережа вот думает, думает о своем лучшем и самом близком во всем мире человеке. Думает и падает на колени, бьет руками по полу, пытаясь выпустить всю ту боль, которую сейчас ощущает. Ту боль, которую невозможно описать словами, потому что она внутри. Для нее нет слов. Ее нельзя измерить, как физическую. Сережа кричит и царапает руками пол в истеричном безумии, из зажмуренных глаз текут слезы, ощущаются солью во рту, смешиваются со слюной и капают на пол. Это слишком. Это слишком для него одного.       - Олеег! - Орет Разумовский, срывая голос, и имя Волкова отражается эхом от стен. Но Олег не приходит на зов, не спасает от боли и паники, не обнимает, не успокаивает. Нет больше его сильных и, как бы банально это не звучало, уверенных рук.       Олега больше нет.       Нет больше покоя и безопасности. Нигде. Новая волна крика. Сережа думает, как он теперь будет жить? Как он будет жить без Олега Волкова?       Он же просто не справится. Олег всегда был рядом, поддерживал, мотивировал, вступался, успокаивал, защищал от всего мира и позволял быть слабым. Без него Сережа точно не справится. Не сможет справиться со всем этим гребаным миром в одиночку. Не сможет быть сильным так долго.       Он снова отчаянно зовет Волкова, громче, чем раньше, надеется, что в прошлый раз тот просто не услышал. Разумовский задыхается от крика, паники и слез, которые противно скатываются по щекам на подбородок. Он валится на бок, потому что сил стоять на коленях больше нет.       Олег не слышит. Олег не придет.       Сворачивается, обнимая себя и замолкает, изредка тихо всхлипывая. Слишком, слишком больно. Сергей царапает себе шею, в надежде избавиться от кома в горле, надеется, что вот сейчас, еще одна секунда и он перестанет все это чувствовать, проснется, безумие прекратится и все будет хорошо. Но он не просыпается, и чувствует, как горячие слезы скатываются к уху, остывая до противно холодных, мочат волосы, но уже все равно. Он готов на все, абсолютно на все, лишь бы это прекратилось.       Но все его деньги не вернут Олега, что еще он может отдать? Свою гениальность? Свой разум? Свое тело? Свою душу? Да кому все это к черту надо?!       Очередная волна крика вырывается из груди.Тело ломает, как будто оно само пытается избавиться от этих раздирающих изнутри эмоций, Сережа резко переворачивается, снова оказываясь стоящим коленях, ударяется лбом об пол.       Это все нереально. Этого не может быть.       У него же так ничего не останется, совсем ничего. Вот что он имеет? Социальную сеть? Которую они развивают VMESTE с Олегом. Крик будто не останавливается, и с каждым разом он все отчаяние, хотя казалось, куда еще больше? А это самое отчаяние, кажется, нескончаемо вырывается из какой-то черной дыры, зародившейся внутри Сергея, доводит его до грани, стирает ее, уводит все дальше и дальше.       Ближе к Олегу.       Это их идея, их сеть. И плевать, что Олег не программист, и что все коды пишет Серёжа, они создают ее VMESTE. Зачем она ему без Олега? Зачем ему хоть что-то без Олега?       Ничего не нужно! Забирайте, все забирайте!       Ослабевшее тело медленно поднимается на ноги, шатающейся походкой направляется к столу, и с криком, теперь уже злым, все с него сбрасывает.       ОЛЕГ НЕ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ!!       Разумовский со злостью переворачивает сам стол, пинает вдобавок стул. Защитные механизмы психики работают не в том порядке: отрицание, ушедшее в депрессию, сменяется гневом, до торга он почти не доходит, а принятию и подавно здесь нет места. Сережа скачет между первыми тремя стадиями в произвольном порядке, возвращаясь к начальной точке снова и снова, к отрицанию. И никак не хочет поверить. Не хочет принять. Не может. Но теперь злится, спасаясь хоть как-то от оглушающей сознание боли.       - Какого черта?! – Орет он на всю комнату и с неожиданно появившимися силами быстро проходит к противоположной стене, по дороге буквально отшвыривая стеклянный журнальный столик. Тот разбивается вдребезги, осколки разлетаются слишком хаотично и далеко. Точно так же, как душа Сергея сейчас. Так же красиво, но уже навсегда. Такие же хрупкие, отчаянные, но опасно острые, отражающие свет закатного солнца.       В его голове не умещаются мысли, они крутятся, не могут успокоиться, кружат в сознании, раскачивая границы, так тяжело и противно пляшут на внутренней стороне черепа, и хочется их оттуда вырвать. Они создают давящее изнутри напряжение в затылке и висках, которое злит еще сильнее. Сережа хватается за голову и кричит отчаянно зло, через боль в горле, старается освободиться от этого напряжения, выпустить его из себя. Но оно не уходит, лишь усиливается, будто что-то давит на голову, на легкие да на сердце.       Наконец он затихает, полностью опустошённый этой вспышкой, и оседает на пол. Слезы, прекратившие лить на время приступа злости, снова катятся из глаз. Но боль притупляется, как будто внутри у Сергея между отчаянием и им самим появилась еле заметная тонкая-тонкая пелена, не дающая чувствовать все столь ярко. Сережа смотрит на закатное солнце заплаканными глазами. Его взгляд расфокусирован и слишком печален. Он не хочет так.       Он слишком слабо дышит, ощущает сильную усталость, и где-то там внутри временно притаившуюся боль. Как он будет жить без того, кого любил больше всего на свете? Взгляд цепляется за разлетевшиеся осколки, и его рука самостоятельно медленно тянется к одному из них.       Ему тут не место. Он не сможет. Один. Ему нужен Олег.       Олег…       И снова слезы мешают видеть. Сергей быстро утирает их, подавляя новый порыв разрыдаться, сжимает зубы, и, одновременно с судорожным вдохом, прикладывает осколок к внутреннему сгибу локтя, туда, откуда обычно берут кровь. Оттуда и вниз. Так просто. И он, возможно, снова увидит Олега. Увидит же? Он смотрит на часы: 00:30.       Наверное, Олег уже заждался.       Разумовский возвращает внимание к руке и сильно надавливает осколком на вену.       И застывает.       Мыслей больше нет, чувств нет, желаний нет, и осознания тоже больше нет.       А потом…ровный электронный голос Марго сообщает, что уже 5 утра и следовало бы поспать пару часов перед новым трудовым днем. На такой ее функции будильника наоборот настоял в свое время Олег, прекрасно изучивший привычку Сережи засиживаться за работой.       Взгляд Разумовского почти мгновенно обретает ясность. Он все так же сидит, все в той же позе, на том же месте, вот только осколка почему-то нет в руке. Мелькнувшее недоумение сменяют воспоминания о произошедшем. Но он слишком устал, слишком опустошен, и просто ложится на пол, смотрит в потолок. Пытается о чем-то думать, например, о новом блоке программы, но в голову настойчиво лезут самые счастливые моменты их с Олегом совместной жизни. Сережа не думает почему еще жив, он осознает лишь, что больше жить не хочет, не может. Он не хочет чувствовать, не хочет видеть этот мир, эту реальность, он ничего больше не хочет. Хотя нет, ему жутко хочется спать или снова быть с Олегом. И…       Интересно, можно ли уснуть навсегда, и желательно так, чтобы Олег был жив?       …Сергей поднимается, медленно, очень медленно. Кажется, где-то тут должен быть балкон. Кажется даже не так далеко, в противоположной его месту обитания части здания, на восточной стороне. С трудом он находит, что искал.       Тут красиво, виден еще спящий Петербург с его невероятной архитектурой центральных улиц и утренним свежим, слегка сырым и оттого тяжелым воздухом. Он почти не бывал здесь, в это время точно, предпочитал просиживать свободные минуты за компьютером. Может зря? Может Олегу бы тут понравилось? Они могли бы завтракать на этом балконе, наблюдая за редкими мелкими прохожими внизу, возвращающимися домой после веселой ночи на Думской, или за еще более редкими машинами, за туристами, приехавшими посмотреть белые ночи или за голубями и воронами, нашедшими себя приют на заброшенных крышах.       Разумовский долго стоит,наблюдая за появляющимся из-за горизонта солнцем.       Надо к Олегу.       Он делает шаг, становится на нижнюю балку балконного ограждения, опираясь о верхнюю руками, приподнимается, уже собираясь перекинуть ногу на другую сторону. Но происходит ровно противоположное: он резко отталкивается и отлетает назад. Выглядит это так, будто его, Сережу, что-то или кто-то откинул от обрыва к проему, к тому самому через который он сюда вышел.       Разумовский чуть морщится, переворачивается на живот, опирается руками об пол и медленно с трудом поднимается. Волосы закрывают лицо и лезут в глаза, но на них уже никто не обращает внимание. Также медленно и тяжело поднимает голову, направляя пристальный взор в темное помещение еще тихого пустого здания.       Его глаза светятся таким же ярко оранжевым светом, как и восходящее за его спиной солнце.       Серёжа видит Олега. Видит, что Олег Волков жив.       И Серёжа улыбается искренне, не замечая, насколько безумной выглядит его улыбка в отражении стеклянной двери.       Серёжа видит Олега. А Птица видит пустоту и отблески восходящего солнечного пламени на отражении их лица.

Я взмахну сизым крылом

Что была моя боль, то окажется сном

И ветер закружится с песней вешней

Один взмах стальным клинком

Рассечет мою кровь на тогда и потом

И я забуду, что значит быть прежней

(с) Ясвена - Птица