Вожделение

      Даби не знает, когда это началось. Он не запоминал. Он даже не заметил, не отрапортовал самому себе этот факт.       Даби не видел Шото долгие-долгие-долгие годы и еще более долгие месяцы, и недели, и дни. Может, это стало началом: тогда, когда он случайно встретил Шото в торговом центре? Или тогда, когда увидел его по телевизору во время трансляции спортивного фестиваля UA? Или во время спортивного лагеря, когда они встретились лицом к лицу?       Или, или, или...       Стоп. Ах, да.       У Шото красивое лицо, — заметил тогда Даби, хотя это было явно не лучшее время для мысленных комплиментов. Вообще комплиментов. Особенно от Даби Шото. Но они не виделись та-ак долго, так что, наверное, можно?       Да и, в принципе...       Разве ему нужен момент или подходящая ситуация? К черту ожидания — Даби с радостью сломает систему. Собственно, он уже это делал не раз. Например, став злодеем. Сын героя номер два, — уже один! — стал злодеем, представляете? Или скрашивая одинокие долгие ночи в постели со шпионом UA, впечатывая его в кровать и заставляя чуть ли не голос сорвать — Ястребу тоже явно разнообразия захотелось, что уж тут? Даби после их первого раза заметил, что у пернатого хреновый вкус на любовников.       Но все окончательно вывернулось наизнанку тогда, когда Даби полюбил младшего брата.       Расставание на столь длительное время явно не пошло ему на пользу. Хотя Даби даже не понял — сначала. Как будто его разум был затуманен. Как будто такие вот сбои — уже обыденное.       Хотя, в принципе... может быть, да?       До Даби наконец-то дошло в тот миг, когда вместо обнаженного Ястреба под собой он представлял Шото, когда хриплый голос сменялся низким голосом младшего брата, а Даби все старался превратить эту холодность тона в пламя.       И он лишь на мгновенье дал волю извращенному воображению, как...       ...русые густые волосы, что он с силой оттягивал на себя, превратились в красно-белую сплиту, сияющие золотом глаза поменяли цвет и стали гетерохромными, а подрагивающие крылья и перья — отдельно, цвета крови больше походили на дрожащие язычки огня на левой стороне.       В тот миг Ястреб почему-то стал Шото, и Даби даже подумал, что он либо куда более сумасшедший, чем Шигараки и Тога, либо он настолько конченный, что не заметил, как принял какую-то дрянь и сейчас тупо под кайфом.       Все же пришлось склониться к первому варианту, как бы не хотелось, потому что под эффектом Даби был не всегда — очень даже не всегда, а вот навязчивый младший брат все не выходил из мыслей, въелся в периферию.       И Шото казался слишком реальным.       Настолько, что...       ...Даби даже не уверен, что если сгорай он сейчас заживо в синем пламени — своем собственном пламени, Шото бы не горел вместе с ним.       И ему не приходилось напрягаться, чтобы услышать крик Шото в своей голове чуть ли не звуковыми волнами, проходящими через тело, как из огромных колонок.       Потому что Даби горел бы молча.       Потому что вместо того, чтобы уйти в закат, у Даби было «сдохнуть в пылающем аквамарине».       А еще он явно впал в какую-то длительную прострацию, потому что младший брат в его голове, кажется, вот-вот обретет физическую оболочку и разум, а Даби было как-то даже по барабану.       Его это ни капли не потревожило — ну точно свихнулся в край, потому что все было, как будто нормально, как будто ему девушка понравилась, а не родной младший брат.       Даби злило лишь то, что Шото не может вылезти из его фантазий, чтобы их же и удовлетворить в последствии.       Злило, злило, злило...       Ему даже пришлось прервать их ночные терки с Ястребом, потому что он не мог видеть перед собой никого, кроме Шото. И теперь цитаты про километры, что разделяют любовь, казались Даби не такими уж и сопливыми.       Хотя, нет. Очередная поломка в черепной коробке — он лучше сочтет себя девчонкой, которая такие словечки проглатывает.       Однако...       Когда Даби с концами подсел на Шото сильнее, чем на любой наркотик, и практически сошел с ума без него, младший брат эти самые километры и разделил.       Потому что в какой-то момент в логово Лиги ворвались Герои и очень не кстати Даби недавно нашел новую дозу и... зачем откладывать на потом то, что можно сделать сейчас? Так он и поступил, поэтому в тот отрезок времени был под действием вещества.       Но он даже видел некоторых героев, что были в их логове: Сотриголова — Даби его хорошо запомнил со спортивного лагеря; Влад, или как этого с причудой крови там и... и кто-то там еще, не из преподавателей UA — он их не знает и знать не хочет.       Но во всей этой суматохе, что больше походила на размытые пятна и еще Бог знает на что, Даби заметил студентов. Ему было абсолютно все равно, на кой хрен их взяли атаковать убежище Лиги, но был Мидория, проскользнувший мимо стремительным огоньком, а дальше восторженный писк Тоги; Бакуго — его громкий самодовольный голос вмиг взорвался в голове и впечатался чем-то неприятным; какая-то девчонка в облегающем костюме и парень в, господи иисусе, доспехах, что ли... а еще когда Даби обернулся — рук, рук, рук, рук, рук, рук, рук на Шигараки стало в несколько раз больше... ужас... ему всегда казалось, что скоро эти гребанные руки начнут плодиться. Или у него правда зрение волнами поплыло.       Но главное... Тодороки Шото.       Было логично предположить, что они возьмут с собой одного из самых сильных класса А, однако Даби был не в состоянии предполагать. Он вообще был не в состоянии.       Вокруг него все было настолько медленно и быстро одновременно, все мелькало и взрывалось, светилось и пылало, что Даби еле его заметил. Еле понял, что это он.       И еле осознал, что Шото приближается к нему, но слишком ярко ощущал, как поднимается температура тела.       Даби даже не хотелось сопротивляться, в нем гордость в тот момент умерла, когда это понял, потому что прогнуться под идеальным Шото было последним, чего бы Даби хотелось.       Но еще больше он желал, чтобы тот коснулся его. Не важно как, не важно где и зачем. Ничего не важно, Даби просто молил о том, чтобы это произошло, однако даже не сразу понял, что руки Шото сжимают его запястья, и сердце в груди застучало, кровь потекла быстрее, закипая — снова, когда тот перевернул его на живот и, надавив на спину, впечатал в пыльный пол.       Да. Наконец-то.       Шото так-так-так близко, что голова кругом идет, и только его руки ощущаются на теле даже сквозь ткань одежды.       Он выдыхает стон наслаждения тогда, когда тот давит на спину и лопатки сильнее, настораживаясь, потому что явно не ожидал такой покорности, а Даби оборачивается с вожделением и томным ожиданием в глазах, широко пошло улыбаясь и создавая у Шото впечатление, словно ему, вообще-то, все нравится, так и должно быть.       У Даби глаза блестят, когда он осматривает лицо младшего брата так открыто, словно мыслями уже где-то коротает с ним очередную ночь, однако тот, наверное, считает, что в этом выражении лица есть какой-то подвох, хотя Даби на них сейчас не способен, и жмет на поясницу коленом.       И язычки голубого пламени на Даби загораются от возбуждения, щеки краснеют еще сильнее, а дыхание становится более глубоким, точно он пробежал не один километр.       Даби ёрзает под Шото, утопая в своих постыдных мыслях, и на ближайшие несколько часов ему абсолютно наплевать на то, что случится со злодеями из Лиги, что случится с ним, и даже по барабану то, что на выходе из убежища ждет Старатель, которому он так жаждет отомстить и вылить правду на голову.       На ближайшие несколько часов Даби вообще на все плевать, кроме Шото...