Слишком личное

      - Я тебя ненавижу, - говорит Лера, и нет ничего проще, чем свести всё к глупой шутке. Но Разумовский выше и её ненависти, и глупых шуток - Разумовский размешивает сахар в кофе и раздражающе звенит ложечкой о чашку. Эта чашка у него огромная, с зимним пейзажем и уютным домиком, в котором горит свет.       Леру трясёт от самого факта её наличия. У маньяков и убийц не может быть таких чашек; не может быть таких рубашек, таких интонаций, когда кофе заканчивается в самый неподходящий момент, и ему приходится встать и заварить себе ещё, таких взглядов, когда она выматывает Олега слишком сильно.       Олег тоже не имеет никаких прав, конечно же, но Олег уехал инспектировать арсенал и оставил их одних, поэтому можно с чистой совестью не думать об Олеге.       Чистой совести у неё никогда больше уже не будет, но Лере бы очень хотелось.       Разумовский стучит ложкой и безмятежно улыбается - ему нельзя верить, к нему нельзя поворачиваться спиной, с ним нельзя вступать в сделки. Его, думает Лера с тупым страхом, который даже не может полностью осознать, вообще нельзя оставлять в живых. Он чудовище, самое жуткое, самое опасное, это он вылезает ночью из-под кровати, хватает за ноги и тащит в ад, а вовсе не книжные монстры. Книжные монстры придуманные, а Разумовский - вот он, бросает ложку в раковину - настоящий.       У него дурацкая улыбка - он не имеет никакого права так улыбаться, должна быть такая статья в уголовном кодексе, она, наверное, просто её забыла. Он должен плотоядно скалиться, и с клыков должны попеременно капать кровь и яд, а иначе получается несправедливо, неправильно; иначе он как будто бы человек.       Он не человек.       Лера это знает, как знает зоны иннервации черепных нервов, но начинает постепенно забывать без повторений. По зонам, расположению ядер и корешкам у неё предельно наглядная схема, составленная собой для себя, хватает пары свежих взглядов. Но вот Разумовский...       Разумовский порой чешет макушку, когда работает, литрами потребляет кофе и тоннами - сладости (вернее, потреблял бы, если бы Олег с непроницаемым лицом не распихивал их обратно по верхним ящикам; Сер- Разумовский ворчит, причитает и по-мальчишески ноет, а потом кусает Олега за нос - Разумовский идиот) и смешно ойкает, когда на растяжке слишком сильно напрягает мышцы ног или поясницу.       - Неа, - говорит Разумовский, грея руки чашкой. - Не ненавидишь.       Лера хочет запихнуть эту чашку ему в глотку или пробить ею чужой висок, чтобы воткнулась в мозг - если она когда-нибудь убьёт человека, то им должен стать Сергей Разумовский, потому что...       Он часто трогает кольцо на безымянном пальце; до Леры только спустя месяц доходит, что кольца у этих двоих - обручальные. Она разок зачем-то дотошно уточняет и немедленно оказывается посвящена в историю, как Серёжа прессовал мозги несчастным продавцам в ювелирках и мастерам в поисках идеала, как вместо предложения заявил "мы улетаем завтра, я взял билеты, хочу, чтобы наша свадьба была в, что ты так смотришь, да, мы женимся" и как всё предсказуемо закончилось хэппи-эндом. Лера спрашивает: "Зачем, если вы всё равно собирались возвращаться в Питер, а здесь это всё недействительно?", Олег хмыкает: "Я спросил примерно то же самое". Разумовский переводит на него взгляд, и Лера хищно ждёт, сейчас, вот сейчас, он заявит какой-нибудь треш вроде "потому что ты мой", потому что Разумовский чокнутый ублюдок, потому что окружающие для него - просто вещи; но Разумовский молчит и смотрит на Олега, смотрит, так мягко и бесконечно влюблённо, а потом берёт руку Волкова, трогает его кольцо и так же мягко говорит: "Потому что", и Лере хочется, чтобы он провалился под землю на этом самом месте.       У него нет никакого права быть таким.       У неё нет никакого права воспринимать его таким.       - Ненависть, - продолжает Разумовский сейчас, - это слишком личное. Я, ма шери, не сделал лично тебе ничего такого, за что ты смогла бы меня ненавидеть. Уж прости - я вижу, что ты очень стараешься.       Лера не хочет его прощать - только ненавидеть.       Она - участница сделки, а не жертва, и это по-своему честная сделка. Лера больше не пытается оправдать себя, просто хочет ненавидеть это существо, причинившее людям столько боли - потому что это по-настоящему правильно, потому что иначе...       Потому что иначе в какой-то момент они сидят на диване и делят пополам последнюю шоколадку, и Лера баюкает чашку с чаем в руках, попеременно прихлёбывая и откусывая, и на вопрос "Как дела?" она начинает отвечать, и понимает, что что-то не так, совсем не сразу.       Она знает, что Сергей Разумовский - чудовище, но порой начинает об этом забывать, и повторить не...       - Хочешь кофе? - спрашивает Сергей и достает вторую чашку.       Лера не хочет кофе - Лера хочет только ненавидеть его так, как он этого заслуживает. Чтобы это выжглось где-то внутри, а не запоздало напоминалось головой, чтобы просыпаться с этим чувством и засыпать, чтобы не смеяться над его шутками и не пикироваться так беззлобно, словно всё, что происходит - нормально.       Чтобы снова смотреть себе в глаза, не испытывая вины и стыда.       Иногда у неё почти выходит: Лера искренне ненавидит, когда он прав, когда подкрадывается со спины, когда занимает ванную на два часа, когда безостановочно несёт всякий бред в динамик.       Запах кофе в квартире стоит совершенно божественный.       - Нет, - уязвлённо отвечает Лера, забрасывая сумку на плечо. - Не хочу.       Она хочет только ненавидеть его - и у неё ничего не получается.