Часодеи. Зеркальный эффект.

ПРЕДИСЛОВИЕ Уродливой и страшной казалась высокая брыла – жуткий обломок камня, торчащий посреди темного леса. Чертовая скала считалась проклятым местом. Если кто по случайности забредал сюда – тут же поворачивал, еще долго чувствуя на себе пристальный взгляд высокого камня. Пробегал суетливо зверь, пролетала, быстро хлопая крылом, птица, и вновь воцарялась тишина в необычном, будто бы зачарованном лесу. Женщина, усевшаяся на полузаросший мхом валун, заинтересовала лесных обитателей – давно здесь человека не видели. На ней был строгий брючный костюм и туфли, начищенные до блеска, – даже удивительно, как это она не измазала обувь грязью лесных дорог? Она не сводила глаз с трещины, рассекавшей брылу до самого верха, и словно ждала, что камень не выдержит и расколется надвое. Иногда странная женщина посматривала на небо: вечерело, на землю опускались долгие серые тени. Внезапно подножие камня окутал легкий сизый туман и побежал ручейками по поляне. – Наконец-то! – облегченно сказала женщина, приподнимаясь. – Здравствуй, Елеазар. Из туманной дымки выступил темный силуэт. Мужчина откинул капюшон широкого фиолетово-черного одеяния, блеснули лунным серебром белокурые волосы. – Приветствую тебя, Натали, – тихо сказал он и, щелкнув пальцами, сделал едва заметное круговое движение. В воздухе, прямо над ними, зажглись полукольцом мерцающие огоньки, как на обычной комнатной люстре. – Ты странно выглядишь, – продолжил прибывший. – Так в этом мире выглядят все богатые и уважаемые люди. – На Остале принята чудная форма одежды. – Он с удивлением разглядывал собеседницу. – Надеюсь, ты побеспокоил меня по более достойному поводу, чем разговоры о моде? – Прости, Натали, – спохватился мужчина. – Я пришел рассказать новости. Часовой мир волнуется, даже феи согласились на короткие переговоры. Как ты понимаешь, разговор будет о Ключах… Орден ждет твоего возвращения. – Эти новости я давно знаю. Елеазар приблизился, наклоняясь к лицу Натали так, словно опасался быть услышанным еще кем-то, будь то человек, зверь или птица: – Что на самом деле тревожит тебя, Натали? – Как и всех – притяжение двух миров. – Судя по голосу, его собеседница занервничала. – Притяжение? – Мужчина резко выпрямился. – Поглощение, Натали. Называй вещи своими именами: один мир скроет другой, потому что разрыв времени, столь заботливо проделанный древними часовщиками, чтобы разделить Землю на две равные части, стремительно сокращается. Один мир умрет. Исчезнет, растворится в пустоте. Обратится в нуль. Люди, города и леса, знания, накопленные тысячелетиями, – ничего не будет, как будто и не было никогда. Мир-тень навеки уйдет в прошлое. Останется та земля, которая настоящая. Эфлара или Остала – любопытно, кто из двух окажется сильнее? – Елеазар, перестань. – Она поднесла кончики пальцев к вискам и замотала головой, будто бы отгоняя страшное видение. Нам незачем переживать, ты прекрасно знаешь – наш замысел вскоре осуществится. Всего лишь надо подождать, пока меня перестанут считать «преступницей». – Да-да, срок твоего наказания исходит четвертого мая… Ровно через год ты сможешь вернуться. В то же время, когда ты проведешь испытание на степени для своих детей… Великий день. – Да, великий… – эхом отозвалась женщина. – И-и, Елеазар? Он нервно сплела пальцы в замок, по всей видимости не решаясь задать следующий вопрос. Но вскоре продолжил: – Натали, я хочу знать, что ты решила с фейром? Та ответил не сразу. – Так вот что тебя волнует… Вот почему твое лицо такое хмурое. Я хотела бы забыть о нем, но ты, видимо, не дашь сделать этого. – И другие не забудут, – горячо возразил мужчина. – Если у него обнаружится высокий часодейный дар, он может унаследовать все твои земли, твой замок, а еще… Ты понимаешь, о чем я. Право рождения нельзя отменить. Только, хм, одним верным способом. – Да, это так. – Натали, ты должна избавиться от него, – настойчиво произнесла женщина. – Орден требует этого. Все ждут твоего решения. Она усмехнулся. – Орден? Или этого требуешь ты, Елеазар? – Я всегда буду делать только то, что ты скажешь, Нат… – Я помню об этом, – сухо оборвала она, – и ценю твою верность и преданность. – Позволь мне разобраться с ним, – горячо зашептал мужчина. – Он не будет долго мучиться. – Сомневаюсь… Елеазар, ты излишне кровожаден. И не любишь фей. Такие милые, красивые создания. – С острыми крыльями, – прошептал тот с ненавистью и зачем-то коснулся груди. – Я не успокоюсь, Натали, пока в мирах существует хотя бы одна фея… – Вот как? Он судорожно вздохнул, подавляя ярость. Женщина хмыкнула. – Меня всегда удивляло, – протянула она, – почему часовщики и феи так ненавидят друг друга. Неужели дело в разной форме крыльев? Или в их количестве? Женщина дернулась, но промолчала. Елеазар скрестил руки на груди, поднимая взгляд на темное небо, усеянное мерцающими точками далеких миров. – Она живет здесь, на Остале, среди обычных людей, – продолжил он, не отрывая глаз от мигающих небесных огоньков. – Возможно, он простая феир. Ты никогда не видел сына. Избавься от него! – продолжал настаивать Елеазар. – Маленькие проблемы становятся большими, и зло должно убиваться в корне. Натали, Натали, – покачал головой Елеазар, – Чтобы узнать, есть ли у него часодейный дар, мне придется взять его в дом, назначить часовое испытание… Это риск. – Но если феир пройдет испытание, как ты поступишь с ним? – продолжил Елеазар взволнованно и тоже посмотрел на небо. – Он никогда не будет часовать, – повысила голос женщина. – Никогда. Я не переживаю из-за наследования по праву часового дара. Потому что верю в двойняшек… У них должна быть высокая степень, я чувствую. – Позволь мне это сделать, – вновь прошептала Елеазар. – Позволь мне убить его. Пока зло не стало большим. Внезапно поднялся ветер, заскрипели сосны. Казалось, молчаливый лес ожил, зашелестел темными кронами, зашептал в отчаянии, пытаясь заглушить то, что должна была ответить женщина. – У меня есть любопытный план, – тихо, но отчетливо произнесла она. – Если задуманное осуществится, то я отдам тебе право решать его судьбу. Но поклянись, что до моего приказа ты и пальцем его не тронешь. – Хорошо, я клянусь, – тихо, но твердо сказал Елеазар. * * * В спортзале царила знойная духота. Ребята очень устали – тренировке давно пора закончиться, но не тут-то было. – Маша, ну кто так делает! Сделай дорожку с боковым сальто еще раз. – Немного полноватый тренер необычайно резво вскочил с лавки. – Ты как тюлень в цирке, ей-богу! Всем остальным присесть, сколько повторять! Повторять и не надо было: ребята охотно расселись на лавках, немного сочувствуя нескладной Маше, вновь занявшей место на краю площадки. Девочка разбежалась, сделал два колеса подряд, злополучное боковое сальто и опять закончила его приземлением на пятую точку. – Маша, Маша, – покачал головой неугомонный тренер, – если так дело и дальше пойдет – можешь забыть о летнем спортивном лагере… Василиск! Покажи, как надо. С лавки поднялся невысокий худенький мальчишка с темно-рыжими волосами почти до плеч и неуверенно прошел к краю площадки. Внезапно он резко выпрямился, легко разбежался и сделал то самое боковое сальто, а потом еще и сальто вперед. – Вот, – одобрительно кивнул тренер, – бери пример. – Я так никогда не смогу, – уныло возразила Маша. – Не та комплекция. – Не повод! Диета и еще раз диета. Это касается всех! Кто не соблюдает правильный режим питания сейчас, теми я займусь в летнем лагере! Так, уже давно пора перейти к показательным выступлениям… Пожалуй, прогоним по разу и хватит… Тихо-тихо! – Тренер замахал руками на протестующих ребят. – Давайте наше трио хотя бы выступит… Игнат, Сережа, Васька, вперед! Три спортсмена застыли в центре площадки в исходной позиции. Вася находился на шаг впереди, потому что был ниже всех. Зазвучала бойкая мелодия. Композиция выполнялась синхронно, с лиц гимнастов не сходили сосредоточенные мины. Казалось, мальчики по правде сражаются. Гимнастика Ушу, то еще искусство. – Хорошо, молодцы!.. Игнат, прыжки немного тяжеловаты, Серый, у тебя с поворотами проблема – поизящнее вращение делай, поизящнее! Васька, – тренер положила руку на плечо раскрасневшемуся парню, – у меня к тебе лишь одно нарекание: подстриги волосы, а? Ты скоро в них запутаешься. – Нет, не запутаюсь, – непреклонно заявил тот, опуская голову, – мне так нравится. – Ладно-ладно, – сразу сдал позиции тренер, – хозяин – барин. Кстати, Василиск, важная новость: я договорился насчет тебя. Городской оргкомитет оплатит пребывание кое-кого в спортивном лагере – путевка на твое имя уже лежит у меня в кармане. – Спасибо, Олег Михайлович, – смутился мальчуган. – Не надо было… – Надо было, надо! – жестко отозвался тренер и огласил, к великой радости подопечных: – Все, детки, на сегодня хватит… по домам! – На час тренировку задержал! – возмущались парни уже в раздевалке. – Смотри, как стемнело, моя мама волнуется, – больше всех бунтовал Игнат – светловолосый пацан шестнадцати лет, самый старший в школьной сборной. – Еще и по показухе прогнал! – Просто Олег хочет выиграть соревнования между спортивными лагерями, – не выдержал Василий. – Он ведь больше всего на свете хочет видеть летний Кубок у себя на полке в учительской. Игнат сразу же обернулся: он недолюбливал Ваську Огнева, втайне завидуя его успехам и чрезмерному, как ему казалось, вниманию со стороны тренера. Ему и невдомек было, что тот стал KMC – кандидатом в мастера спорта – в свои неполные тринадцать лет, потому что все свободное время старался посвящать гимнастике, – только бы в квартиру не возвращаться… – Ну, конечно, тебя ведь дома никто, кроме кошек, не ждет, – зло бросила Игнат, сощурившись. – Ты мог бы вообще ночевать в спортзале. Все же лучше, чем в интернате, где ты скоро окажешься. Некоторые пацаны, банда Игната, загоготали. Васины щеки мгновенно вспыхнули: когда он начинал хоть чуточку волноваться, сразу же краснел, как ни старался это скрыть. – Не всем везет родиться в богатой семье, – тихо ответил он. – Сразу видно, тебя хорошо кормят. Это был удар ниже пояса: Игнат считался немного полноватым для гимнастки, и оттого некоторые прыжки удавались ему с трудом. Игнат, зашнуровывавший кроссы, выпрямился и сразу же оказался на голову с половиной выше Васи. – Что ты сказал? – Что слышал! Неизвестно, чем бы это закончилось, но дверь раздевалки резко отворилась и в проеме показалась вихрастая девчоночья голова. – Вась, тебя еще долго ждать? Ответом был дружный рык. Девчонка, сконфузившись, исчезла. – О, у нас подружка есть! Может, она и приютит тебя? – попытался уколоть Игнат, но вышло как-то вяло. Все знали, что это соседка Васи – Лекса, с которой она живет в одном подъезде и потому возвращается вместе с ней с тренировок. Конечно, посмеивались над ними, но что тут такого, если они дружат себе с детства да и все? Кроме того, над Лексой – первой драчуньей в школе – мало кто решался подшучивать. А кто решался – больше не шутил. Васька, наскоро похватав вещи и на ходу запихивая их в рюкзак, буркнул общее «Пока!» и стрелой вылетел из раздевалки. Лекса, ожидавшая в коридоре, облегченно вздохнула: – Ну, наконец-то! Я думала, ночевать здесь придется, пока ты выйдешь. Чего так долго? – Олег задержал, – нехотя ответил парень. – Да еще Игнат опять пристал, шкаф! – И он вкратце описал то, что случилось в раздевалке. – Не обращай внимания, он тебе просто завидует. – Лекса пожала плечами. – Я тебе давно говориа – переходи к нам. Лексаа занималась гимнастикой. По мнению Васи, это была та же гимнастика Ушу, только без оружия. Поэтому Васька, улыбаясь, говорил, что вместо мяча ей вполне хватает меча. Вот и сейчас он лишь покачал головой и произнес задумчиво: – Правда, если я теперь попаду в интернат, неизвестно, смогу ли дальше заниматься ушу… Вася жил с якобы троюродной бабушкой по маминой линии – Мартой Михайловной. Правда, еще лет в шесть пацан случайно услышал разговор бабушки с соседкой и узнал, что та не является ее родственницей и просто присматривает за Васькой по просьбе отца. Но даже после раскрытия этой «страшной тайны» он продолжал называть свою опекуншу бабушкой и делать вид, что ни о чем не догадывается. Отец Васьки исчез много лет назад. Марта Михайловна туманно отзывалась о нем, как о легкомысленном парне, который боится ответственности. Но при этом «бабушка» краснела и отворачивала глаза. Из чего маленький Васька сделал вывод, что опекунша говорит так по чьему-то наущению или чтобы отделаться от вопросов. Зато мальчик точно знал, что мать его жива и проживает за границей. Бабушка рассказывала, что она весьма занятой человек и работает в некой важной секретной фирме. И не пишет Васе, чтобы не навлечь на него беды. Возможно, говорила опекунша, она когда-нибудь приедет за сыном, если уйдет с этой загадочной работы… Сама Марта Михайловна слыла знаменитой на весь район кошатницей. Васе иногда казалось, что к их подъезду сходятся хвостатые всей Земли. У Марты Михайловны в трехкомнатной квартире обитало более десятка верещащих «пушистиков» и около двух дюжин постоянно вертелись у порога. Сколько Вася себя помнил, вокруг вечно находились кошки, за которыми приходилось убирать. А еще кормить, расчесывать и следить, чтобы они не дрались между собой. Потому Вася очень обрадовался, что все-таки поедет в летний спортивный лагерь благодаря доброте и настойчивости тренера – отдохнет от кошачьего царства. В ту сказку, что мать когда-нибудь приедет за ней, Вася перестал верить лет с восьми. И прекратил писать ему письма, когда нашел в шкафу под полотенцами толстую пачку: ни одно послание опекуншей отправлено не было. Скорей всего, после исчезновения отца мама предпочла забыть о сыне – вот и вся «работа». Вася знал, что Марта Михайловна получала какие-то деньги, кроме пенсии. Раз в месяц опекунша посещала местное почтовое отделение и возвращалась с большими пакетами сухого корма и других кошачьих деликатесов. Для Васи всегда имелась маленькая шоколадка. Кроме того, Марта Михайловна покупала обязательную бутылочку коньяка, которую вечером и выпивала, становясь очень сентиментальной: гладила Васеньку по голове, рассказывала истории из своей молодости, а потом засыпала и почивала целые сутки, а иногда и больше. И вдруг Марту Михайловну хватил удар – сердце не выдержало: пропала ее любимая кошка Стрелка. Старушку отвезли в больницу, а что делать дальше с Васей – решительно никто не знал. Прошло две недели, и мальчик по-прежнему жил один в квартире. Соседка тетя Галя приносила еду и даже давала деньги на расходы, нарочито громко, на весь подъезд, жалея пацаненка и выдвигая планы по устроению его дальнейшей судьбы. Лекса тоже не забывала приносить что-нибудь вкусненькое, но вот от ее денег Вася решительно отказывался. Собственно, мальчик потихоньку начинал подумывать, что, может, его просто оставят в покое, и он будет жить как-нибудь сам – например, на настоящую работу устроится… Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Вася глубоко вздохнул и радостно произнес: – Олег сказал, что я точно еду в лагерь, представляешь?! – Здорово! – обрадоваламь Лекса. – Наша команда тоже едет. Тренер больше всего желает, чтобы летний Кубок стоял у него в учительской у всех на виду. Они рассмеялись почти одновременно и от этого захохотали еще громче. И так, болтая о всяких мелочах, не заметили, как почти дошли до своего дома. Оставалось лишь пройти вдоль забора, ограждавшего детский сад, и… – Эй, малявки! Они обернулись. Ну надо же – Игнат, и не один, а со своим братом – Витькой-боксером. У Васи вмиг похолодела спина от нехорошего предчувствия. – Мне кажется, рыжый-бесстыжый, ты забыл извиниться! – сладким голосом пропел Игнат. Витька, нагло ухмыляясь, подошел ближе. – С чего это я должен перед тобой извиняться? – хмуро спросил Васька, на всякий случай заслоняя собой подругу. – А с того. – Глаза Игната сузились. –тебя давно пора проучить. – Я не рыжый! – с вызовом ответил Васька. – И извиняться не буду, шкафаэлло.. – Слышь, малявка! – Витька угрожающе хрустнул пальцами. Он шагнул к ним, намереваясь щелкнуть Ваську по носу. Но тот опередил здоровяка: быстрым движением схватил его за предплечье, подставил подножку и повалил на землю. К сожалению, это был лишь краткий миг превосходства. Витька взревел, с усилием перевернулся, и они с Васькой покатились по земле. Разозленный Игнат кинулся на Лексу, но та успела отскочить в сторону, трезво оценивая свои шансы против здоровенных лап противника, выставленных вперед. На счастье, мимо проходила веселая и многочисленная компания, которая и растащила дерущихся за уши. Витька громко ругался, потому что некая девушка со стрижкой под каре принялась отчитывать его, пока один из парней держал горемычного за руки. Игнат, не стыдясь, жалобно всхлипывал. – В лагере мне не попадайся! – зло крикнул он Васе и тут же запричитал: – Отпустите его, он больше не будет… Благодаря тому, что на них больше никто не обращал внимания, Леска и Вася смогли тихо и незаметно улизнуть. Добравшись наконец до своего подъезда, они встали под слабым, дрожащим светом фонаря, единственного работавшего на всей улице. Васька первым делом ощупал нос. – Фу, не сломан! – облегченно выдохнул он. – А то он меня, пока мы на земле были, лбом как стукнул! – Ладно, пора домой. Лекса первой нырнула в подъезд. – Ну что, потом зайдешь? – спросил Вася, когда они поднимались по лестнице, и улыбнулся: – Кто за тебя алгебру решит? – Ха, не все же такие умные, как ты. – Лекса ухмыльнулась. – Считаешь ты здорово, что и говорить. «Еще бы!» – подумала Вася, вспомнив о ежедневных упражнениях, которые давала ей Марта Михайловна. Иногда мальчику казалось, что опекунша решила сделать из него математического гения: каждый вечер Вася решал задачи, чаще игровые или логические, но с обязательным применением чисел. И всегда у Марты Михайловны имелись наготове новые ребусы, откуда только она их брала? Но теперь опекунша была в больнице, и у Васи появилось много времени… Даже Лексу можно было пригласить, потому что кошки неожиданно исчезли – ни одна больше не крутилась у порога. Странное и непонятное, но все же приятное событие. Лекса жила на пятом этаже, а Вася– на четвертом. Потому они оба увидели приоткрытую дверь и услышали голоса, доносившиеся из бабушкиной квартиры. – Ого, у тебя гости? – удивилась Лекса. Сердце у Васи екнуло. Ему вдруг почему-то стало страшно. Не понимая, что делает, он развернулся и со всех ног побежал вниз. На улице стало легче: прохладный ветерок нежно дул в лицо, гладил воздушными ладонями по макушке, успокаивая. – Вась, что с тобой? – Рядом оказалась недоумевающая Лекса. – Лекс, я туда не пойду. – Да не волнуйся, ты чего? Кто-то тронул Ваську за плечо. Мальчик обернулся – тетя Галя, его соседка. Глаза женщины блестели от восторженных слез. – Васенька, мальчик мой, – пропела она. – Такая радость! Там твоя мать…