И всё-таки, давайте начнем сначала

Поверьте, ребята, этот рыжий бес может выстроить пьедестал из любой грязи, посадить на него себя и почему-то вдруг зардеться. Сползти, буквально стечь с самого верха и закутаться у подножия в очередную брошенную дрянь. Выглядывая из укрытия, он шипит на Солнце, кривится ему, грозит оскалом, чтобы снова зардеться и укрыться с головой от света. Если вдруг вместо Солнца ему в глаза вцепиться безразлично холодная Луна, он по привычке сморщится, но замрет на пару секунд, выдерживая зрительный бой, но все равно неизменно зардеется, шепча себе что-то под нос, подвывая от досады. А вот когда небо покроется ровной коркой серости, он выползет, чертыхаясь и все проклиная, в надежде, что мрак скроет его покрытое испариной лицо, в надежде, что небо обрушится на него водопадом, прижмет к земле и раздавит. Перебегая от тени к тени в его и без того потемненном рассудке вспихивает и сразу же беспощадно тушится, как закуренная сигарета с пеплом вместо листа, мысль об ином. Поверьте, ребята, этот бес, я нисколько не вру, даже не подозревает об онемевших, но сильных ногах, крепких и острых когтях, даже не знает, насколько реально попробовать на вкус серебристый сок дерзкой луны, стоит только клыками клацнуть. Что уж говорить, этот рыжий, действительно никчёмный бес ни разу в жизни не поднимал головы вверх дольше, чем на пару ударов сердца. Но, ребята, не сочтите за глупость, я верю, что однажды Солнце, да даже пусть и Луна, неожиданно и быстро найдут его в безграничном поле, и не сможет рыжий бес юркнуть головой в песок, не сможет даже задохнуться. И тогда, я правда верю, ребята, рыжий бес разозлиться. Вспыхнет ярче Солнца, брызнет сталью из глаз, посеяв немного звёзд на небе, и громко, невероятно отчётливо закричит, вспомнив о куцих, помятых, с рыжими перьями, прямо под лопатками притаившихся.