И всё-таки, давайте начнем сначала

От скуки и ночи тянет зевать, но ты не спишь. Где-то под нёбом скапливается слюна, а руки трясутся. Тоска выедает внутренности и копошится опарышами то там, то здесь, напоминая о себе ежесекундно. Вроде как взрослые люди называют это тревожностью. Но ты не хочешь это как-то называть. Почесывая затылок, ты не смотришь в сторону двери, игнорируешь напряжение в пояснице и загривке, когда хлопает дверь подъезда. Честно-честно не вслушиваешься в шаги по ту сторону. Тебе просто отчего-то не спится, отчего-то хочется занять чем угодно руки, голову, мысли, но очередной хлопок замерзшего магнита на подъездной двери вытаскивает тебя из любого фильма, из любой игры, из любой попытки сбежать от себя самого. Ты, кажется, на крючке. Трепещешься, глотая воду, выискивая в ней капли кислорода. Ноги сводит судорогой от постоянного желания куда-то побежать, сорваться в лес, зарыться носом в сугроб, закричать. И бежать, и бежать, и бежать, не останавливаясь, всё глубже и глубже, в самое сердце дремучего, всасывающего, вечно голодного. Ты срываешь куш эндорфинов от уведомления, но быстро хватаешь себя за руки, за ноги, оттаскивая от телефона. Не смотреть. Не знать. Не важно. Тебе это нисколько не важно. Прочитаешь — и снова из угла в угол по квартире, бешеным взглядом выискивая, всматриваясь в скомканное одеяло на кровати, не веря и желая одновременно. В квартире темно, и только из окон падает тусклый свет, а ты сидишь напротив этих двух горящих глаз и вспоминаешь другие. С тёмными крапинками возле зрачков. От сигарет уже дурно настолько, что очередной перекур воспринимается вселенской глупостью и пахнет чем-то наркозависимым. Но ты куришь одну за другой, слушая шаги соседей, дрожа и ненавидя каждый мнимый звон в ушах. В какой-то момент в тебе лопается натянутая струна и хлещет по хребту, ты выгибаешься с громким шипением и понимаешь: точка невозврата. Разгибается уже другой человек. Злой человек. Ядовитыми парами дышащий, крови желающий. Этот человек не переносит боль. Не переносит слабость. Этот человек закипает от одной мысли о скуке. Закипает и плавится в такт распухающим костяшкам. Он исчезает, расплываясь синим под средним пальцем на правой руке. Вместе с ним исчезает рьяная вера, он пережевал её, бессмысленную. Наткнулся на кость надежды и с отвращением сплюнул куда-то на пол. Уже не найти, хоть раком ползай. Но ты решаешь: так будет лучше, не верить, не надеяться, клыками лопать глаза, заранее выдернув их с корнем. Так будет лучше — девиз компании в лице одного-единственного сотрудника, яростно желающего правды. Но узнав её, он от ужаса скукоживается, отползает со скрежетом когтей в угол, закрывая голову руками и жалко хныча. А ты с, кстати, не хотел иметь с ним никаких дел.