in his zone

      Было ощущение, словно они танцевали несколько дней подряд.       Время, казалось, застыло где-то между безбожно поздно и слишком рано. Групповая тренировка уже закончилась, но Сану достаточно было бросить один взгляд на нервного, расстроенного Уёна, чтобы перестать хвататься за вещи и понять, что они вдвоём ещё задержатся. Сану хотелось очутиться в объятиях горячего душа и мягкой кровати, но он не мог оставить Уёна одного в таком состоянии.       (i’m the one in my zone)       В маленькой студии, куда их затолкнул Уён, музыка казалась громче, била по уставшим ушам Сана. Отчаянно нуждаясь в перерыве, Чхве отошёл в сторону во время следующей связки движений. Он через зеркало чувствовал на себе расстроенный взгляд Уёна, но, побеждённый жаждой, все равно направился к мини-холодильнику, нетерпеливо откручивая крышку бутылки и делая несколько спасительных глотков.       Обеспокоено взглянув на Уёна и на пот, пятнами просачивающийся сквозь его одежду, Сан поставил бутылку рядом с ним на достаточном расстоянии, чтобы младший мог ее заметить, но не так близко, чтобы он споткнулся, если не увидит. Сан в принципе не уверен, обратил ли Уён на него внимание, прикованный отточенными движениями своего отражения.       Сан обрушился тяжестью упорных часов работы на диванчик в дальнем конце студии, прикрывая глаза от безжалостно яркого света студийных диодов и пытаясь подавить нарастающее беспокойство. Чхве был влюблён в каждую составляющую своего лучшего друга-тире-парня. Но было кое-что. Кое-что, что с каждым камбэком усиливало свою действенность, становясь только хуже, – Уён зацикливался на самых незаметных недочетах своего танца, прорабатывая все от начала до конца в наказание за собственные неоправданные ожидания. Сан никогда не поймёт, как Уён может быть, настолько слеп к собственному таланту и усилиям.       Когда сквозь музыку прорывается оглушительный вскрик, Сан резко поворачивается, сразу находя взглядом Уёна. Согнувшись перед зеркалом, Уён закрывал лицо руками, и даже с такого расстояния Сан видел, как дрожат его ноги. Сердце неприятной болью сжалось в груди.       Хватит, подумал он. Чего бы то не стоило, пора прекращать.       Сан оттолкнулся от дивана, поднимаясь, игнорируя собственные изнеможенные ноющие мышцы. Музыка заглушала все посторонние звуки, но когда Чхве подошёл ближе, он увидел, как плечи Уёна мелко сотрясаются. Он плакал? Сердце снова неприятно кольнуло, и Сан потёр грудь, пытаясь унять ощущение. — Ёни? — Сан пытался говорить спокойно, не показывая беспокойство в голосе. — Ты в порядке?       Ответа не последовало. Сан присел рядом с Уёном, опираясь ноющими коленями в жесткий пол. Кое-где мокрые волосы Уёна выпали из хвостика, и Сан провёл рукой по окрашенным прядкам, мягким, несмотря на то, сколько раз они были обесцвечены.       Сан попробовал снова: — У тебя что-то болит?       Ответа снова не было. Они находились достаточно близко друг к другу, и Сан знал, что Уён слышал его, несмотря на музыку. Сану нужно было видеть лицо Уёна, которое отражало все его эмоции, как самые лучшие краски на изысканном холсте. Чхве потянулся к уёновым рукам, чтобы увидеть его лицо, но младший взрывается движениями, как только чувствует прикосновение, и ураганом ретируется к компьютеру в дальнем углу.       Сан остался на том же месте, упираясь коленями в пол, и широко раскрытыми глазами глядел на Уёна. Чон не хромал и никаких других травм не наблюдалось, но беспокойство внутри Сана продолжало бушевать, увеличиваясь в объёме. Уён никогда раньше не игнорировал его намеренно. Хмурясь, Сан, перекрикивая начало вновь включённой песни, надеялся, что Уён его услышит: — Хотя бы отвлекись немного и попей воды, Уён!       Но Уён профессионально игнорировал. Дойдя до колонок, он увеличил громкость до тех пор, пока Сан не прочувствовал басы всеми внутренностями. Чхве знал, что во время промоушена он должен будет восхвалять эту песню, но сейчас она начинала немного раздражать.       (i’m the one in my zone)       Уён снял свою рубашку, пропитанную следами упорной работы, и откинул ее в сторону, возвращаясь к позиционным разметкам на полу в одной майке и спортивных штанах, вставая в начальную позу хореографии. Сан был там, прямо перед ним, но Уён слепо смотрел на своё отражение в зеркале, начиная двигаться.       Нахуй все, подумал Сан. Достаточно с него.       Он встал со своего места, пропитанный раздражением настолько, что игнорировать протестующие конечности удавалось без особого труда. Сан подошёл к двери, запирая ее, и опустил жалюзи на всех окнах. Если Уён не остановится сам, не прекратит несчастные пытки над собой, то Сан заставит его сделать это.       Подняв бутылку воды с пола, Сан остановился недвижимой массой прямо перед Уёном, сдерживая любые попытки младшего пошевелиться со всей оставшейся в его теле силой. От крепкой хватки у Уёна перехватило дыхание, и Сан воспользовался этим, пока Чон находился во фрустрации равновесия, прижал его безвольное тело к зеркалу. Придя в себя, Уён пытался сопротивляться, но Сан настойчиво удерживал его, пока движения со стороны не замедлились и вовсе не прекратились.       Уён поднял на него глаза, впиваясь в него абсолютно пустым взглядом, но Сан видел следы слез на его щеках, подсвеченных софитами. Музыка все ещё была слишком громкой, чтобы Чхве мог услышать что-либо, несмотря на то, как близко они находились, но он видел, как пухлые губы Уёна изгибались, формируя умоляющее отпусти меня, я должен тренироваться больше, не озвучивая ругательства.       Сан хотел плакать. Он покачал головой, упрямясь настойчивости младшего. Сжимая Уёна в крепких объятиях, он неуклюже открутил крышку бутылки, не разжимая рук за его спиной. Часть воды вылилась, расплываясь пятнами у них под ногами, но Сану было все равно. Если он мог заставить Уёна остановиться только таким образом, значит, так тому и быть.       Крепче прижимая младшего к себе, чтобы тот не предпринимал попыток вырваться, Сан прислонил горлышко бутылки к губам Уёна. Холодная вода заливала плотно сжатые губы, стекала из уголков губ по его подбородку, шее и груди, смешиваясь с потом на коже. Уён взрывался возмущениями, но Сан смотрел на него, наклоняя бутылку сильнее. В мгновение Уён успокоился, послушно открывая рот, позволяя Сану поить себя водой до последней капли.       В этот раз Уён не успевает сменить трек, – у него попросту нет возможности шевелиться, поэтому музыка меняется сама по себе. Сан чувствует, что Уён дергается, как дикий зверь, пытающийся сбежать, проверяя хватку Чхве.       Ну нет, в этот раз точно не вырвешься.       Сан отбросил пустую бутылку, не заботясь о том, куда она может попасть, и рухнул на пол, утаскивая за собой безвольного Уёна, пока они оба не оказались на коленях. Сан чувствовал, как вода начинает пропитываться сквозь спортивные штаны, неприятным холодом облизывая кожу. Уён говорил что-то, нахмурившись, но Сан не хотел его слышать.       Никаких разговоров, не сейчас… сейчас он должен отвлечь младшего, перенаправить его бушующие мысли в другое русло.       Губы Уёна все ещё шевелились, когда Сан поцеловал его. Целовать его посередине предложения было одним из новых любимых занятий Чхве. Ему нравилось скомканное удивлением мммх, вылетавшее изо рта Уёна из раза в раз. Несмотря на то, что Сан никак не мог услышать этого сейчас, он продолжал улыбаться в поцелуй, медленно двигая губами против мягких уёновых, целуя снова и снова, пока тот не поддался, неуверенно отвечая. Но Сану было недостаточно.       (momen black suit and tie)       Басы вибрировали сквозь половицы. Шёпот Уёна липким эхом разносился по комнате. Сан просунул руку под его майку и стянул ее через голову, пробираясь пальцами под края спортивных штанов и боксеров, стягивая и их вниз. Он ненадолго завис, смотря на носки и обувь, о которых совершенно забыл, но быстро сориентировался, укладывая младшего на пол, освобождая от одежды полностью, – Уён растянулся перед ним красивой наготой.       Музыка снова меняется, теперь на более мягкую и тихую.       (lets talk about love)       Сан посмотрел на Уёна, посмотрел по-настоящему, на это изысканное сплетение сложноподчиненного тела, разложенного на полу студии, разрываемого собственными демонами с такой явью, что Сану не хотелось ничего, кроме как одаривать его волнами любви, приливами выстраивая разрушения.       Уён зашевелился под взглядом Сана, и это движение вернуло его в реальность. Чхве обхватил ладонью челюсть Уёна, удерживая его, и поцеловал снова, твёрдо и с напором, прижимаясь языком к мягким губам, пока те не распахнулись, позволяя Сану проникнуть в горячее влажное пространство.       Целуя полностью обнаженного Уёна на полу их танцевальной студии, Сан чувствовал себя слишком извращенным. Было поздно и дверь была заперта, они скрыты от посторонних глаз, но в здании попрежнему находились засидевшиеся за работой люди, а их общежитие находилось чуть дальше по улице. Хоть кто мог прийти за ними в любое время. Но эти факторы только раззадорили желания Сана, обострили чувствительность.       Пол под ладонью гудел вибрациями, стон Уёна в поцелуе разжигал под его кожей бенгальские огни. Сан провёл губами по острой линии челюсти младшего, постепенно опускаясь к его шее, где кожа — коктейль пота, химозиного привкуса парфюма и сладкого, дурманящего вкуса самого Уёна.       Сан простонал напротив кожи Уёна, чувствуя, как кружится голова от того, как кровь стремительно хлынула циркуляцией, или, может быть, он был просто опьянен собственными чувствами. В этом не было ничего необычно для Сана или Уёна. Они были вместе совсем немного времени, но даже будучи просто лучшими друзьями, каждый раз, находясь на пике, они думали друг о друге, поэтому, как думал Сан, разделяя первый поцелуй, они уже были на полпути к влюблённости.       (somebody take me home)       Голос Сана заливает студию с началом следующего трека, – его любимая песня в этом альбоме. Ему нравился текст, наполненный липким страхом и поиском любви, местом, которое можно назвать домом. Ему вновь захотелось плакать, сердце треснуло болью со следующим ритмичным биением, потому что он нашёл свой дом в Уёне во всех возможных смыслах.       Губы Сана возводили свой собственный дом на теле Уёна, оставляя метки, от которых младший заходился желанием под ним. Сан не знал, сколько времени у него ушло, пока он пробирался вниз по элегантной шее Уёна к его красивым ключицам, проходясь по груди и мимо невероятной узкой талии. Но теперь его слух был заполнен слегка задыхающимися, тихими стонами Чона, – реакция на каждое касание Сана, когда он засасывал нежную кожу между губ. Чхве казалось, он потерялся во временном пространстве, не слыша последние песни альбома. А затем музыка вовсе прекратилась.       Без особого желания Сан ставит паузу и в своих движениях. Его колени болели, а Уён был слишком прекрасен для секса на холодном полу. Сан отрывает губы и руки от бёдер Уёна, и освобождает его пальцы из своих волос.       Уён смотрел на него, выглядя сказочно привлекательным со своей золотого цвета кожей, с расцветающими засосами, красными, синими и пурпурными, которые кричали на весь мир о том, что Уён был занят, принадлежал только Сану. Они не будут видны во время перформансов или интервью. Но Сан будет помнить, будет знать, что они есть, и он их владелец.        С лица Уёна исчез тот суровый, расстроенный взгляд. Сердце Сана перестало сжиматься от боли. Оно билось стаккато, барабанило по рёбрам, но Чхве знал этот такт, он не был новым. Уён всегда производил на него такой эффект, и Сан надеялся, это никогда не исчезнет.       Сан глубоко вздохнул, концентрируя каждую частичку самоконтроля, чтобы высвободиться и подняться на ноги. — Оставайся на месте, Уён.       Сану казалось, ему потребовалась маленькая вечность на то, чтобы найти все, что ему было нужно. Он вернулся обратно с их мягкими зимними пуховиками в руках, которые вскоре оказались сложёнными на полу в качестве матраса, где-то рядом спряталась маленькая бутылка смазки. Уён беспощадно дразнил его за то, что Сан постоянно носил ее с собой, но сегодня его поддразнивания испарились желанием. Из-за наплывшего волнения Сан чувствовал, что может кончить в штаны, как чертов подросток. — Мы правда делаем это? — Уён звучал устало с проблесками напряжения, но искра, характерная только ему, вновь заблестела в его глазах, как будто в них прятались самые красивые галактики Вселенной. — Ага, — Сан похлопал по пуховику. — Давай, встань на колени.       Уён засмеялся так громко и ярко, словно до этого момента ничего и не происходило: — Что на тебя сегодня нашло, Сани?       Сан тоже не смог сдержать улыбку, пользуясь временем, чтобы подтолкнуть Уёна к пуховикам и снять свою одежду, не беспокоясь о том, куда она приземлится. Сан встал на колени за младшим, направляя его тело в сторону зеркала, пока Уён не зашёлся смехом и не поддался, облокачиваясь на него. Сан заворожённыо смотрел на Уёна, не сводя глаз с обнаженного отражения своего парня. — Ты. Это все из-за тебя, Уёни. Ты заставляешь меня волноваться. — Сану сложно давались эти слова. Уён так отвлекал. Чхве знал, что Уён, скорее всего, пытался найти более удобную позу, распределить свой вес более равномерно. Но все, что было перед глазами Сана – это Уён, его медленные и плавные движения, легкие изгибы, которые с каждым мгновением только больше распаляли.       Уён поймал взгляд Сана в отражении, острый и нуждающийся. Он снова хмурился, но уже не выглядел таким расстроенным, как во время тренировки. Уён открыл рот, наверняка, чтобы сказать, что Сан не должен о нем волноваться, но Сан прижал ладонь к его губам, прежде чем из него успел вырваться хотя бы звук. — Позже, — прошептал Сан. — Мы поговорим обо всем позже, ладно?       Уён кивнул, откидываясь на плечо Сана, его глаза трепетали, когда старший нежно обвил пальцами его полутвёрдый член, делая несколько движений.       Сан падал в пучину страданий, искренних, изысканных мучений. Музыка перестала бить по его ушам, но тумблер чувств все ещё был вывернут на максимум, вбрасывая ощущения в его загруженный мозг, коммутируя полною перезагрузку.       Отправной точкой был вид Уёна в зеркале, потрясающе красивого, стоящего на коленях, пока рука Сана прижималась к его губам. Повсюду расплывался запах его пота, через который просачивались нотки его любимого хлопкового парфюма, прилипали к задней стенке горла. Все это сопровождалось прерывистым дыханием и тихими полустонами. Ощущением мягких губ под ладонью и его голой задницей, прижимающейся к до невозможного твёрдому члену Сана.       Сан закипал желанием. Он беспомощно опустил голову на плечо Уёна, в отчаянии пытаясь не кончить ещё до того, как они начнут. Забывшись, Сан, должно быть, усилил хватку, потому что Уён вдруг простонал так громко, что даже рука поверх рта не заглушала его. — Ты должен быть тише, Уёни, пожалуйста, — просил Сан. Ему нужны были обе руки, чтобы продолжить начатое.       Сан уловил едва заметный кивок Уёна, прежде чем убрал руки от его губ и члена, ища среди пуховиков смазку. В нетерпении он выдавил слишком много, но благодаря накопленному опыту, он знал, что нужно было делать, чтобы согреть ее, не позволяя жидкости начать капать. Им нравился мокрый беспорядочный секс, что плохо сказывалось на запасах смазки, но ощущения превосходили все растраты.       Уён тихой массой сидел на коленях, наблюдая, как Сан в отражении распределяет смазку по пальцам, на лице играла мягкая улыбка, тёплая и манящая. Такая же, как в их спальне. Сан глубоко вздохнул. Он никогда в жизни не был так сильно возбуждён. Возможно, все дело в зеркале, ведь так он мог видеть Уёна со всех ракурсов. Сан начинал сходить с ума от возбуждения. Было ощущение, словно в легких не хватало воздуха.       Он провёл влажными пальцами между половинок Уёна. Ему бы хотелось поиграть с ним, подразнить, но вместо этого он сразу ввёл один палец, поощряя гладкие стеночки лаской. Уён наградил его симфонией прерывистых стонов, и Сан растворился в звуках и плотном, сжимающемся тепле его тела.       Прошло совсем немного времени, когда Сан растягивал его тремя пальцами, совершенно очарованный элегантной интимностью, в которой отражение Уёна разваливалось на части. Сан прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он бы оттрахал Уёна в любой позиции, но Чхве хотел видеть младшего, смотреть на его лицо, потому что он наслаждался близостью и видом, открывающимся перед ним. Не то, что бы Сан был против этой позы, нет, но сегодня, перед зеркалом, все было по-другому.       Сану до безумия нравилось смотреть на Уёна, он делал это ещё до того, как они начали встречаться. Не из-за того, как Уён выглядел, не совсем, не из-за его лица идеальной формы или точено сложенного тела. Сана привлекало само существование младшего, наполненное искренними чувствами, что притягивали взгляд Чхве, как мотылька к свету. Сан влюбился в то, как Уён выглядел, когда что-то привлекало его взгляд, мысли о младшем формировали в его сердце клубок тепла.       Плотно закрыв глаза, Сан широко раздвинул пальцы, чувствуя, как мышцы и гладкие стеночки растягиваются вокруг него. Ему нужно было что-то ещё, на чем можно было сосредоточиться. А Уёну нужно было перестать выглядеть таким замечательным.       Но и это все равно не помогло бы, потому что движения Уёна были на грани реального. Они были неприемлемы, на грани незаконных, по предвзятому мнению Сана, особенно во время секса. Тело Уёна отвечало на каждый его поцелуй, на все прикосновения, мышцы сжимались и расплывались волнами по его телу, напряженные и гибкие под руками Сана. Чхве двигал пальцами быстрее, чувствуя, как бёдра Уёна отзываются толчками в желании получить больше удовольствия. Незаконно.       Сан осторожно открыл глаза. Но это было ошибкой. Уён был невероятно сексуален, с растрёпанными волосами, прикрытыми глазами и румяными щеками, он смотрел на Сана через отражение зеркала, беззвучно произнося одно слово: ещё.       Сан простонал про себя. Его мальчик будет причиной его смерти. Чхве растянул его до трёх пальцев меньше, чем за три минуты, и все потому, что Уён смотрел на него в зеркало, своими грешными губами вымаливая ещё, Сан, ещё, пожалуйста. И что должен был делать Сан? Конечно он давал Уёну все, о чем он просил.       Сан вытащил пальцы и снова потянулся за смазкой, не сводя взгляда с дикой версии своего парня. Опираясь лбом о стекло, Уён смотрел своему отражению прямо в глаза.       Блять.       Нет, все было классно. Правда. Ладно, может Сана и разрывало волнение, из-за чего он вылил слишком много смазки на себя, но в остальном все было просто прекрасно.       До того момента, пока Сан не отбросил смазку в сторону и не поднял глаза, мгновенно забывая обо всем на свете, потому что Уён целовал свое отражение. Все началось с мягкого, простого прикосновения сомкнутых губ. Но потом он открыл рот, прижимаясь к отражению и оставляя языком влажную дорожку.       Он невинно улыбнулся Сану, ловя его взгляд, и лениво провёл кончиком пальца по слюне, оставшейся на зеркале. Поцелуй со своим отражением не был самой странной вещью, которую мог сотворить Уён, но прямо сейчас это действие было самым горячим, что Сан когда-либо видел.       Уён позволил улыбке соскользнуть со своего лица, шепча а теперь трахни меня, Сани, трахни, пожалуйста.       Все открытые вкладки в мозгу Сана перестали отвечать.       Уён скользил ладонями вниз по зеркалу, пока верхняя часть тела не оказалась прижатой к полу, устроился удобнее на пуховиках, и посмотрел на Сана сквозь челку. Это бы выглядело мило, даже очень, если бы он не выгнулся дугой, преподнося Сану свою идеальную задницу и смазанную блестящую дырочку, как самый лучший подарок.       Сан посмотрел на их отражение, картину, которую они создавали, на золотую округлость Уёна и собственную бледную угловатость. И он подумал о том, как это будет горячо — трахать Уёна сзади, но иметь возможность видеть его спереди.       Две последние клетки мозга Сана с криком бегали кругами.       Сан придвинулся ближе, пытаясь успокоиться. Он сделал глубокий вдох, подстраиваясь и собираясь войти в Уёна, но тот двинулся вперёд, не давая возможности проникнуть. Сбитый с толку, Сан поднял взгляд на ничтожно крошечное расстояние между его членом и дырочкой Уёна, встречая ухмылку младшего, ту самую, как в их спальне, которая разбилась шёпотом в позволь мне сделать это.       В мозгу Сана произошло короткое замыкание.       Совершенно неспособный на что-то ещё, Сан послушно замер, удобно расположившись у входа Уёна. Уён двинулся назад, тёплая, влажная кожа его дырочки обхватила кончик члена Сана, прежде чем он снова качнулся вперёд, разделяя их тела с влажным звуком.       Они не делали этого раньше, и мозг Сана не мог сгенерировать мысли по этому поводу. Уён был неконтролируемым в постели, нетерпеливым и требовательным. Он не любил, когда Сан игрался с ним, когда они приступали к процессии, но именно этим младший сейчас и занимался.       Уён мягко подпрыгивал на члене Сана небольшими ревизуемыми движениями, с каждым разом опускаясь все ниже, но останавливаясь, не давая головке проникнуть полностью. Сан знал, что он достаточно подготовил Уёна, но он совсем этого не чувствовал. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем колечко его мышц растянулось настолько, чтобы головка члена Сана протолкнулась внутрь. Со следующим движением Уён полностью растянулся вокруг Сана, по студии эхом резонировало удовольствие.       Они замерили, встретившись глазами в зеркале. Сан приложил палец к губам, напоминая о том, что они должны оставаться тихими, в основном, чтобы позлить Уёна, ведь Чхве знал, что он сам тоже был достаточно громким. Уён посмотрел на него, в глазах сверкали частички смеха. Грудь Сана залилась тёплом. Это все, что ему было нужно. Он заставлял Уёна чувствовать себя хорошо, делал его счастливым.       Уён приподнялся и начал опускаться по члену Сана миллиметрами. Это было мучительно с самого начала. Слишком узко, слишком тепло, слишком влажно, почти до исступления. Сану казалось, его пытаются задушить, крепкая невидимая рука обвилась вокруг его сердца, легких и члена.       Сан сосредоточился на дыхании, пытаясь не кончить, из-за прилагаемых усилий он вспотел ещё больше. Казалось, прошла маленькая вечность, прежде чем мягкие изгибы бёдер Уёна коснулись его собственных.       Сан не знал, что делать. Он чувствовал так много одновременно, и смотреть на мальчика перед ним было совсем небезопасно. Зеркало было возмездием, а его главная задача — заставить Сана кончить смущающе быстро, открывая полноформатный вид на Уёна. Его лицо, полное удовольствия, блестящая от смазки кожа в местах, где Сан касался его, краснеющий член, зажатый между манящими бёдрами.       Пересиливая собственные желания, Сан закрыл глаза. Он чувствовал, как пульсирует его член от необходимости двигаться, необходимости оттрахать Уёна до степени чистого наслаждения. Сан протянул руку и приподнял тело младшего, притягивая невозможно близко, пока его грудь не слилась со спиной Чона, – Сану нужно было всего лишь крошечное мгновение в такой позиции. Издав тихий звук, слишком тихий для стона, Уён положил руки поверх сановых, переплетая пальцы и придвигаясь ближе, словно между ними все ещё осталось пространство.       Сан не знал, как долго они оставались в этом положении, но они начали двигаться практически одновременно. Уён дернул бёдрами, недостаточно сильно, чтобы почувствовалось трение, но достаточно, чтобы член Сана проскользнул по горячему бархату его стеночек. Сан не мог открыть глаза. Не мог, не тогда, когда знал, что его ждёт. Вместо этого он начал слегка покачивать бёдрами вперёд и назад. Тот момент ощущался словно правильно сошедшиеся звёзды, что создавали идиллию во всем мире.        Они начали медленно, Сан входил полностью, тягучими движениями постепенно наращивая ритм, когда интенсивность подступающего оргазма, наконец, отпустила. Чувствуя себя достаточно уверенным, Сан открыл глаза, но не смотрел в зеркало, прижимаясь лбом к затылку Уёна. Волосы, собранные в хвостик, коснулись его кожи, и Чхве почувствовал странное успокоение. — Боже, Сани, так хорошо, — выдохнул Уён.       Сан простонал, стараясь делать это как можно тише, непроизвольно кидая взгляд на зеркало. Он крепко обнимал Уёна, прижимал к себе так сильно, что единственными движущимися частями тела были их бёдра. Сан смотрел, как пресс Уёна напрягается, его член напряжённо и без зазрения совести трясётся в воздухе, покачиваясь в такт размеренным толчкам. — Мне тоже. Ты выглядишь так потрясно сейчас, — Сан расслабил руки на талии Уёна, спускаясь ниже по его бёдрам, останавливаясь у основания члена. Он не спешил трогать, просто смотрел. Контраст бледности его кожи напротив золотистой кожи Уёна был таким красивым, оттенял покрасневший член младшего.       Уён улыбнулся, выглядя довольным: — Тебе так нравится это? Наблюдать. — Нравится смотреть на тебя, — прошептал Сан, беззастенчиво смотря на него, беспомощно очарованный его влиянием. — Да? — Уён закусил губу с той стороны, где было маленькое пятнышко, которое так любил Сан, и бросил взгляд на руки старшего на своих бёдрах. — Хочешь небольшое представление?       Бёдра Сана дрогнули, жар под кожей скапливался узлом внизу живота. — Блять, Уён, ты не можешь просто так говорить об этом.       Уён немного провернулся в его руках, удерживая бёдра Чхве от движений. Он прижался горячим небрежным поцелуем к губам Сана. Уён всем телом откинулся назад, пока старший не прижался спиной к полу, теперь Чон полностью сидел на члене Сана, бесстыдно расставив ноги по обеим сторонам от его тела. — Поступки куда веселее, чем пустые разговоры, Сани, — его голос был едва слышен. — Смотри на меня.       Удерживаемый пленом слов Уёна и весом на своих коленях, Сан не мог отвести взгляд от мальчика перед собой. Уён, в свою очередь, наблюдал за тем, как Сан смотрел на него. Он медленно провёл руками по волосам, шее, спускаясь к груди. Уён остановился там, нежно играя со своими сосками.       Когда-то давно очень пьяный Уён признался Сану, что хочет проколоть соски, как только у него будет достаточно времени для их заживления. Сан знал, насколько чувствительными они были, и он тоже хотел этого, слишком часто подгружаясь в фантазии о том, что он сможет сделать с пирсингом губами и пальцами, заставляя Уёна теряться в агонии.       До того, как Сан успевает полностью войти в Уёна, тот опускается своими красивыми руками ещё ниже, поглаживая плоский живот. У него нет такого явного пресса, как у Сана, но упорные труды сказывались на его теле подтянутыми мышцами. Рот Сана каждый раз наполнялся слюной, когда перед глазами открывался вид на кожу младшего, словно он был одним из героев Джейн Остин.       Уён скользнул рукой вниз, обхватив свободными пальцами свой член и осторожно двигая ими. Прошло так много времени, и теперь он выглядел таким набухшим и красивым, с сочащейся смазкой головкой, исчезающей в кулаке Уёна. Все было просто идеально. Правда. Уён перед ним раскрывался одичавшим животным, но это Сан довёл его до такого состояния. И в этот момент, Сан думал, что его уже ничто не может удивить, он готов ко всему.       Как же он был не прав.       С нарастающим ужасом в глазах Сан наблюдал, как Уён открыл рот, позволяя неприлично большой капле слюны упасть на головку члена. Сжимая пальцы, он двинул рукой вниз, смешивая слюну, предэякулят и остатки смазки, влажно скользя по всей длине. — Блять, — выдохнул Сан, — это было так горячо. Ты такой горячий.       Уён посмотрел на него через плечо, под светом ламп по нижней губе и подбородку стекала слюна. — Я ещё не закончил, Сани.       Сан простонал, неприлично громко, сразу закрывая рот рукой. В его голове все смешалось, образуя шумовые волны возбуждения, тело пылало огнём, пот слишком быстро скапливался там, где они соприкасались телами. Его бёдра все ещё были под властью руки Уёна, удерживаемые от лишних движений. Это была пытка, и Сан кинул хмурый взгляд на Уёна через зеркало.       Чон улыбнулся ему в ответ. — Ты весь дрожишь. — Замёрз, — попытался Сан, уверенный в том, что Уён знал, что дело вовсе не в температуре.       Уён рассмеялся, быстрее двигая рукой по члену. Сан смотрел на то, как его лицо покрывалось каплями удовольствия, совсем не удивляясь внезапным круговым движениям на своих бёдрах. Уён убрал руку, давая Сану возможность начать двигаться.        В мыслях Сана проскользнула идея о том, что ему стоит пересмотреть свои любимые позы. Сейчас его член так хорошо проникает внутрь Уёна. Сан обвил руками талию младшего, трахая жестко и глубоко, синхронизируя толчки с движениями руки Уёна. Сан смотрел на таксис их мышц в отражении зеркала, они были похожи на диких животных, едва удержимых под кожей. Сан почувствовал, как клубок тепла, скапливавшийся в низу живота, медленно перекатывался по бёдрам.       Он надеялся на прочность звукоизоляции в студии, способную заглушить звук шлепков кожи о кожу, их вздохи и стоны. Вокруг звенела тишина, пропускающая через себя влажность поцелуев, – совсем незначительная вещь, но до чертиков возбуждающая.       Они двигались быстрее, слишком отчаянно нуждаясь в поцелуях, но стараясь держать глаза открытыми, наблюдая друг за другом. Уён прогнулся в спине, заводя свободную руку назад, обвивая вокруг шеи Чхве. Сан мог чувствует вкус своего оргазма, когда спину пробирало дрожью, словно Уён вытягивал из него удовольствие. Неплохой сценарий смерти, не правда ли? Смерть от оргазма, вторичная причина – Чон Уён.       Уён выдохнул что-то очень похожее на я близко, и Сан, наконец, позволил себе закрыть глаза. Он сосредоточился на движениях, трахая Уёна, будто у него никогда не будет другого шанса, будто он хотел, чтобы Уён забыл всех прошлых партнеров, чтобы из его головы навсегда стерлось слово одиночество.       Сан знал, что Уён на грани ещё до того, как младший сказал об этом, определил по тому, как тело в его руках сжалось, а давление на члене стало беспредельно невыносимым. Сан догадывался, что Уён знал, что он тоже был близок, чувствовал его тяжёлый пульсирующий член, когда Сан останавливался, протираясь головкой о комочек нервов, чувствуя наслаждение от мягкого тепла внутренностей Уёна.       Уён согнулся в его руках, кончая с протяжным громким стоном, и Сан закрыл бы его рот рукой, если бы те не были заняты тем, что удерживали тело младшего от падения, пока Сан гнался за собственным удовольствием. Центрично бессознательно Сан толкнул Уёна вперёд, укладывая на тёплую липкую сперму, и прижал его ноги своими.       Сан вдалбливался в него с силой собственного веса, с каждым разом выбивая сломленные вздохи. Уён расслабленной массой лежал под ним, принимал его, вздрагивая от толчков, и скулил на выдохе, становясь все более чувствительным.       Сан почувствовал, как начали дрожать мышцы, балансируя на грани изнеможения. Он сосредоточился на Уёне, на том, какой красивой была его кожа, расцветающая алыми пятнами, как его губы поощряли Сана о том, как хорошо Уён его чувствует.       Все вокруг было горячим, мокрым и неразборчивым, последнее, в основном, чувства Сана. Он трахал Уёна жестко и быстро, тепло скапливалось в низу живота, пока струйками не разлетелось по всему телу, и Сан не чувствовал ничего, кончая, как никогда раньше. Унесённый волнами удовольствия, он свернулся вокруг младшего, практически полностью скрывая его тело. Его бёдра маниакально двигались, обмякший член потирался о волны удовольствия. Сан сосредоточил свой вес на коленях и локтях, чтобы Уёну не было слишком тяжело, и опустил голову между лопаток младшего. Самая удобная поза за всю его жизнь, самая уютная. Они лежали так какое-то время в тишине, наслаждаясь послеоргазменной негой. — Чувствую себя черепахой, будто ты — мой панцирь, — смеясь, прошептал Уён. — Если не обращать внимания на то, что ты связан со мной своим членом.       Сан вздохнул, пытаясь одновременно посмеяться, но в итоге поперхнулся воздухом. Это было вовсе не смешно, но они смеялись вдвоём, переполненные чрезвычайно громкими бурями веселья. Слишком громкими. Сан пытался взять себя в руки, разражаясь хохотом ещё несколько раз, прежде чем остановиться. Его приступы смеха, к сожалению, разлучили их тела, поэтому Сан перевернулся и встал, ища что-нибудь, чем можно вытереться.       Благодарный за свою чрезмерную потливость, Сан вытащил из сумки два полотенца и намочил одно, возвращаясь к Уёну. Он перевернул младшего на спину, смывая сперму, размазанную по животу.       Уён вскрикнул и ударил его. — Сан! Оно очень холодное!       Сан сдерживал смех, стараясь закончить с животом, задницей и бёдрами Уёна как можно быстрее. — Прости. У меня была только вода из холодильника. Вытрись этим, должно помочь, — он протянул Уёну сухое полотенце, взамен получая ещё один удар.       Уён обиженно посмотрел на него: — Придурок. — Эй, мне тоже нужно смыть с себя все. — Заслужил. — Уён поднялся на ноги и начал собирать разбросанную повсюду одежду, направляясь к своей сумке. Он радиировал грациозностью, несмотря на то, что его только что оттрахали до состояния полусмерти. Сан никогда не разгадает секрет его устойчивости.       Сан вздрогнул, чувствуя холодную ткань. Уён был прав, ощущается просто ужасно. Он посмотрел вниз на их пуховики. Конечно же, его был сверху. Сан поднял его и осмотрел. Предэякулят, смазка и сперма, вытекшая из задницы Уёна, смотрели обратно на него. Сан вздохнул. До общежития не так далеко, он не должен замерзнуть. Нужно не забыть постирать его по возращении вместе с полотенцами и надеяться на лучшее.       Пуховик Уёна остался чистым, как же иначе. Сан отряхнул его и подошёл к младшему, доставая из собственной сумки чистую одежду.       Зевая, Уён бросил на него взгляд: — Так когда мы сможем поговорить? — Это можно оставить на завтра, Уёни, — Сан надел свои вещи и потянулся к ботинкам. — Все, что важно сейчас – душ и еда. Чувствую, что могу заснуть прямо здесь.       Уён надел пуховик, зашнуровывая ботинки, и взял в руки сумку. Повторяя за ним, Сан переплел пальцы свободной руки с рукой Уёна, чтобы они могли идти рядом. На улице было прохладно и ветрено, но они не чувствовали этого, лица все ещё краснели от тепла. — Отведи меня домой, Сани, — прошептал Уён, притягивая Сана ближе.       И что ещё мог сделать Сан? Он сделал то, о чем просил Уён.