вечно голодный

                                  

***

                                         — Ты оборзел, волчара?       Чонгук ехидно хихикает, но продолжает своё наилюбимейшее действие. Тэхён закатывает глаза и недовольно (нет) цокает языком. Для вида можно сделать, что ему неприятно то, чем сейчас занимается Чонгук. Но это такая наглая ложь, Боже.       — Тебе что, жалко? — Чонгук, этот большой и смелый альфа, сейчас на серьёзных щах ничего не понимает.       Он распахивает глаза в удивлении, отстраняясь от действа, и в непонятливом взгляде таращится на своего омегу.       Вот так номер, вы гляньте!       Как так: он — глава семьи, кормилец, в конце концов, и ему не дают желаемого? Дискриминация личных хотелок альфы!       Тэхён ничего не отвечает, но выдаёт себя с потрохами — запрокидывает голову и сладко постанывает. Потому что Чонгук с особым удовольствием обхватывает губами сосок и жадно начинает причмокивать, наслаждаясь молоком омеги. Его нежные пальцы так осторожно и бережно придерживают слегка припухшую грудь, а после он мягко языком облизывает покрасневший ореол соска. Тэхён прикусывает нижнюю губу и старается вести себя намного тише, чем хотелось бы им обоим.       — Ты своих детей без еды оставляешь, наглец, — у Тэхена нет сил препираться.       Он лишь зарывается длинными тонкими пальцами в чужие пушистые светлые волосы и слегка оттягивает их, пока альфа старательно языком проводит по набухшему соску, не в силах оторваться. Как бы прав не был Тэхен.       — Они сытые и спят, крошка, позволь мне насытиться вдоволь, — он хихикает сквозь постоянные вылизывания чужой груди и кайфует от молочного запаха.       Боже, кто же знал, что все выйдет из такого контроля? У Тэхена ранее были чувствительные сосочки, и когда они только-только начали встречаться, при первом разе Чонгук решил попробовать поласкать их и открыл Киму дорогу к собственным кинкам и эрогенным зонам. А что же сейчас?       А сейчас взрослый волчара-альфа с удовольствием отнимает самое вкусное у двойняшек, чей сон в данный момент, как на зло, подходит к концу.       В детской слышится надрывный плач.       — Хэй, папаша, если уложишь их, я разрешу тебе и дальше лакомиться моим молоком, а ещё за мое терпение тебе придётся хорошенько поработать языком, альфа.       Чонгук аж с кровати улетел, заслышав выгодное предложение.       — Ок, детка. Твой альфа, конечно же, вылижет тебя после всего.       Тэхён на это нежно улыбается и переворачивается на живот, слегка оттопыривая сочную задницу.       — Что ж, я жду тебя.                                   

***