Баки Барнс в свои 16

— Не хочешь эффектно завершить вечер? — спросил Питер, ведя за руку своего парня по пентхаусу, слегка покачивая бёдрами. — Что ты имеешь ввиду? — Пятница, кто сейчас дома? — Только ты с Эльзой, Питер. — Прекрасно, — протянул Паркер, оборачиваясь к Барнсу и сокращая расстояние между ними.       Он оттянул ворот рубашки возлюбленного и слился с ним в горячем поцелуе. — Куколка…       Шустрые паучьи пальчики прошлись по предплечью, плавно переходя на затылок. Баки решил не отставать и разместил руки на талии Питти, слегка сжимая её. На удивление, Паркер сам приоткрыл ротик, давая языку Барнса свободу действий.       Когда воздуха стало не хватать, Джеймс перешёл на скулы, подбородок, шею, кадык… Питер застонал и, желая большего телесного контакта, разорвал рубашку возлюбленного. Барнс отпрянул от ключиц. — Уверен, что хочешь этого? — Джей… Станешь моим первым? — проскулил Питти. Эта фраза окончательно исключила все возможные варианты отступления.       Солдат подхватил Паука под бёдра (знали бы фанаты, чем занимаются сейчас дружелюбный сосед и герой войны) и понёс в свою комнату, жадно выцеловывая шею.       Оказавшись на кровати под Барнсом, что уже снимал с него футболку, Питер тихо попросил: — Пятница, свет на 20% и… умх… Джей… Ница, закрой дверь и… отключи запись.       Барнс явно был мастером своего дела. Покончив с шеей и ключицами, он перешёл на грудь, удерживая парня за чуть выпирающие тазовые косточки, чтобы сильно не ёрзал.       Кто бы мог подумать, что Джеймс такой? Идеальное подтянутое тело, которое ни капли не портили шрамы, тугие мышцы, широкие плечи, чуть жилистые руки и то, как он смотрит, ммм…       А Питер? А Питер податливо извивался от прикосновений к его нежной молочной коже, под которой скрывалась огромная сила, тихо постанывал от каждого укуса, казалось, его зрачки полностью заполнят радужку, прикоснись ещё хоть раз.       Паркер оглаживал торс Баки, сжимая в моменты, когда Барнс находил особо чувствительные места, дойдя до низа живота, Питер услышал, как Джеймс тихо зарычал, и решил первым начать действовать.       Младший аккуратно расстегнул пуговицу и молнию брюк, стягивая их вниз. Шпион замер, а Питти чуть оттолкнул его, чтобы было проще снимать такую лишнюю сейчас часть одежды.       Брюки полетели на пол, на Баки остались одни боксеры, которые ни капли не скрывали размеры Барнса и его стояк. Паркер остановился и поднял взгляд на возлюбленного. — Давай, не бойся.       На пол полетели и боксеры, а за ними, буквально через пару мгновений, одежда дружелюбного соседа. Питер сел напротив Джеймса и чуть покраснел, протягивая руку и замирая буквально в паре сантиметров от цели. Баки накрыл его ладонь своей и сам притянул к своему члену, выдохнув сквозь зубы, когда Паук наконец обхватил ствол.       Питти потёр головку большим пальцем и распределил смазку по ладони. Поиграл с яичками пальчиками, а потом сделал первое движение кулаком вверх. — Chert vosmi, Kukolka…       Пожалуй, это придало младшему уверенности, он начал активней двигать рукой, иногда растирая чувствительные места, не забывая второй придерживать парня за талию. Джеймс же прислонился головой к предплечью героя, целовал, кусал его ключицу. Кажется, след там останется ещё на пару дней.       Приближаясь к концу, Барнс сделал попытку нормально поцеловать возлюбленного, получилось так себе, но с поцелуем он кончил. — Спасибо, Куколка, — солдат старался отдышаться, — я бы сделал тебе минет, но не уверен, что сил хватит. Подрочить?       Паук покраснел и кивнул. — Тогда устраивайся у меня на коленях, — и снова эта пошлая улыбка.       Паркер беспрекословно выполнил приказ и, не сдержавшись, поцеловал Баки, просто, без языка, тот лишь улыбнулась в поцелуй и коснулся основания члена.       Дрочил Джей так же хорошо, как до этого ласкал юношеское тело. Иногда замедлялся, иногда ускорялся, в некоторых местах сжимал сильнее. Вибраниумной рукой он мял ягодицы, частенько целовал любвеобильного подростка в губы. Хотя старался не смотреть на объект своих воздыханий. Зачем? Чтобы опять не встал.       Кончил младший, так сладко простонав это своё «Джееееей». — И я тебя люблю, Куколка.       Закончив купание, наши любовники заснули в обнимку, Барнс всю ночь прижимал к себе своё сокровище, зная, что теперь всё наконец-то будет так, как должно быть и плевать, что скажут люди, ведь когда-нибудь Питер разрешит войти в него.