Little luminous age

      Ловко перехватывая руль на поворотах, Фингер пристально следила за полупустой дорогой. Сосредоточившись до предела, девушка даже не обращала внимания на маленькие умиротворенно позвякивающие зеленовато-пастельные кубики на своих браслетах, что бились друг об друга созвучно хрусту разгоряченного летним солнцем асфальта под колёсами автомобиля. Новенькие водительские права и звание лучшего «перевозчика» в придачу к ним она получила совсем недавно, но старалась не расслабляться даже на улицах пустынного города, покинутого большинством по причине духоты жаркого лета.       Казалось, ничто не могло заставить непроизвольно нахмуренные брови Пик разойтись, но на пассажирском сидении наконец-то шевельнулась возможная причина, сонно потирая красующееся на лбу розоватое пятно — результат продолжительного лежания на прохладном стекле. Недовольно причмокнув, он потянулся за теплым кульком картошки фри в большой мятый и громко шуршащий пакет на своих коленках.       — Вы посмотрите, кто проснулся, — беззлобно, скорее даже немного ехидничая, приветствует она Жана. Позволив себе ненадолго оторваться от дороги и взглянуть на взъерошенного Кирштайна, она видит, как тот копошится в тонне салфеток, выданных в местной закусочной. — Оставь немного для Марко, — в голосе Фингер невозможно расслышать даже самых слабых ноток надежды, ведь она прекрасно знает размеры аппетита едва проснувшегося парня.       Промычав что-то нечленораздельное и недовольное в ответ, Жан, щурясь от блеска солнца, отправил в рот пару картофелин.       — Жан! — сердито цокнула языком девушка, увидев краем глаза, как парень дернулся в попытках поймать маслянистые крошки, полетевшие мимо его рта прямо на сиденье новенького Шевроле ее отца.       — Я все уберу, честно, — как капризный ребенок, пытающийся избежать ссоры с матерью, парень старается отделаться от гневной тирады и съесть самое вкусное в тишине.       Не заметив, как смена ландшафта привела их к пустому перекрестку, регулируемому светофором, огни которого были едва различимы в ярком свете лучей заходящего солнца, Жан внезапно вспомнил о Марко, своем соседе по комнате, увидев дно упаковки, разукрашенное масляными пятнами. Интересно, он дома, или Кирштайн все-таки может себе позволить ни с кем не делиться? Ладно, с Марко он договорится, но вдруг Энни опять даст подзатыльник за то, что на нее ничего не купили? А потом еще и утащит что-нибудь с полки Пик в качестве компенсации?       К сожалению, ни он сам, ни солнышко, по шалости своей разморившее его одним только своим танцующим видом на поверхности пестрящих зеленью крон листьев за пыльным окном, ни даже продолжавшие усыпляюще трещать кубики на браслете Пик не могли дать ответ на эту загадку. Словно большой ленивый кот, Жан наклонил голову в разные стороны, потягиваясь, а затем, немного подумав, облизал соленые пальцы, заканчивая трапезу.       Плавно, со скрипом, Пик затормозила на одиноком светофоре, чтобы наконец-то отпустить руль и потянуться, разминая напряженные руки. Её рука как бы невзначай опустилась в пачку картошки, за чем незамедлительно послышалось возмущенное мычание человека, который сам только что с большим усилием отказался от соблазна.       — Эй! А Марко твой ненаглядный не обидится? — явно дразня ее, проговаривает с наигранной обидой в голосе Кирштайн.       — Так я ему скажу, что это ты все съел, — легко рассмеялась Пик, стянув из его рук сразу три штучки.       — Ты меня со всеми перессоришь, — покачал головой он и, улыбнувшись, протянул ей пакетик, чтобы девушке было удобнее есть, на что она, оживлённо поболтав пальчиками в воздухе, приняла масляный конвертик.       — Что же ты за друг такой, с которым можно из-за еды поссориться? — спросила Фингер, сразу потянув в рот очередную картошку.       — Я просто овен, — чтобы поставить в своем утверждении жирную точку, юноша лихо стянул темные очки с волос и зацепил их за ворот футболки.       — Ладно, овен, — усмехнувшись нелепому аргументу, Пик снова положила руку на руль, успевший нагреться под палящими лучами солнца, и привела машину в движение. — Как думаешь, те двое, что рождены под знаками овна и близнецов, ждут нас дома?       — Да хрен его знает. Марко мне ничего не говорил о планах на вечер, — голос Кирштайна, вновь прислонившего лоб к окну, забавно подрагивал. — А Энни вообще никуда кроме учебы не вылезает. Мизинчик, куда ты нас завезла?       — Раз уж сегодня ни один из двенадцати домов в овне с близнецами, а они сами в нашем доме — будем выкручиваться, — девушка заглушила машину, остановившись напротив крепко заколоченных дверей безлюдной заправки. Если раньше они с Жаном хотя бы изредка слышали шуршание проезжающих рядом машин, то сейчас они попали в странный, неестественный для их оживленного городка вакуум, где не было ни машин, ни пешеходов — только лишь потрескивающий асфальт да стрекотание неугомонных цикад. — Мне кажется, я сказала какой-то бред, но ты, я думаю, всё понял.       — Да, с астрологией у тебя и правда беда… Кстати, может, расскажешь, что ты там задум…       — Знаешь, чем мне нравится эта машина? — бесстыдно его перебив, Пик подалась вперед к лицу Жана, хитро прищурив глаза, будто бы облизнувшаяся лиса.       — И чем же? — недоуменно спрашивает Кирштайн, и его искривлённые от волнения губы всё-таки расплываются в заразительной улыбке, похожей на ту, что украшает лицо девушки.       Не дав Жану возможности угнаться за причиной назревающего веселья и остальных причин улыбок на их лицах, Пик усмехается и проворным движением опускает руку куда-то вниз, отчего в один звучный клик ее сиденье откидывается горизонтально назад.       Она негромко смеется, увидев испуганный взгляд Жана, совершенно не ожидавшего такого развития событий, и, подорвавшись с получившейся раскладушки, проделывает тот же трюк с сиденьем удивленно охнувшего парня.       — И даже не оценил, как я красиво откинулась прямо с этим креслом!       — Долго репетировала? — подобострастно подыгрывает ей Кирштайн, наконец справившись с удивлением от приятного сюрприза, ловко перевернувшись на живот, и опирается локтями на мягкий ворс сиденья, чувствуя, как приятное ощущение пробивающегося через лобовое стекло греющего солнца разливается по ногам, будто бы сплавляя их с обтягивающими джинсами. Он было думал купить новые, попросторнее, но план кардинально поменялся, стоило Пик однажды мимолётом отвесить Кирштайну комплимент, звонко шлёпнув его по заднице.       В ответ девушка, до ужаса довольная собой, только усмехнулась.       — А ты как думаешь? — медленно, по-кошачьи, прикрывает глаза Фингер, жмурясь от игривых бликов, причудливо танцующих на ее темных ресницах. Она, конечно, не солнечный зайчик, но тоже затеяла ненавязчивую игру, в которой только ей одной известно, кому уготовлена победа.       — Думаю, со мной ты бы научилась быстрее, — принимает ее игру Жан, вновь перевернувшись на спину. — Я умею такое, чему ни в одной автошколе не научат, мизинчик.       — Ты ни разу не был за рулём, милый, и разницу между газом и тормозом поймешь раза с третьего, — продолжая ехидно жмуриться, Пик ленивым движением стягивает с себя юбку. — Но в твоих навыках, Кирштайн, я не сомневаюсь.       Приподнявшись на локтях, Жан наблюдает за Пик, оторвавшейся от водительского сиденья и аккуратно преодолевающей коробку передач, чтобы расположиться у него на коленях. Ощутив вес удобно устроившейся на его ногах девушки, он понимает: какой бы ни была игра, он уже давно проиграл.       Ладонь юноши ложится на её мягкое бедро и медленно скользит чуть выше, туда, где из-под белья едва виднеется яркая линия загара. Ненадолго задержавшись на тёплом боку Пик, он поднимается выше, запустив пальцы под её свободную футболку, немного поношенную, но самую лучшую и удобную, украшенную красочным логотипом их любимой группы. Девушка подставляется его неторопливым движениям, откинувшись на разгоряченную приборную панель, и мягко вздыхает, когда шершавая рука Жана, проникнув под её мягкий топик, нежно сжимает грудь.       Чувствуя, как потихоньку начинают запотевать окна, Фингер воспринимает это как сигнал к действию. Приподнявшись с торпеды, она по-деловому приподнимает бровь, и, не сдерживая улыбки, обхватывает руками шею Жана, одаривая долгим поцелуем в губы. Сильно прикусывая и сразу же зализывая место укуса на нижней губе, девушка слышит желанный мужской стон, окончательно раздразнивший ее. Не разрывая поцелуя, она нежно опускает руки, оглаживая его плечи, и, не теряя времени, бесстыдно забирается под футболку.       — Вау, Фингер… — хрипло рассмеялся от своего же спертого дыхания Жан, чувствуя, как девушка проводит пальцем по его ребрам, будто бы пересчитывая их. — Прямо здесь? — подначивал он ее.       — Да, Кирштайн. Вот такой сюрприз, — она придвигается ближе к юноше, не отрывающему руки от её бедер. — Ты ведь говорил, что тебя так легко не удивить, так чего же весь раскраснелся? — ее слова заставляют его машинально отвернуться, не желая признавать свою слабость к ней, которая и так ни для кого не была секретом.       — Ну, знаешь ли, в такую жару… — начал было тот, но был бесцеремонно прерван поцелуем.       — Всё, прекращай.       Пик мягко засмеялась, сперва из-за изворотливости лежащего под ней мальчишки, после — из-за плавного движения его же руки вдоль её живота.       Потянувшись к ней поближе, Жан оставляет на её шее горячие поцелуи, поднимаясь всё выше, пока наконец не останавливается прямо за ухом.       — Если все готовы, — его томный шепот звучит особенно ярко, — перехожу на ручное управление.       — Господи, да заткнись ты уже! — тихий смешок с её губ перехватывает поцелуй суховатых губ юноши, неспособного вести себя серьёзно.       Стадо мурашек пробежало по дорожке, проложенной подушечками пальцев Жана, ведущей прямо к ее россыпи родинок под ее грудью.       Неосознанно приоткрыв рот от накатившей пульсации в висках, Фингер шумно выдохнула и припала губами к его шее, оставляя мокрую дорожку от мягко пульсирующей на ней венки и спускаясь ниже, к ключицам. Подцепив ноготками края футболки Жана, она потянула их наверх, в ответ на что парень податливо поднял руки для удобства избавления от очень лишней сейчас вещицы.       Не желая показывать дрожь своих рук, Жан наконец решил их чем-то занять: придерживая одной рукой бедра Пик, мягко попросил девушку отодвинуться немного в сторону, а второй потянулся к ремню. Фингер, хитро бросив взгляд на его махинации, как бы невзначай потерлась о пах, пока еще обтянутый тканью тесных джинс, снова заработав себе пару очков в игре без правил вырвавшимся из глотки Кирштайна стоном.       — Эй, камикадзе, — приглушенным голосом девушка обратила на себя рассеянное внимание Жана, — презервативы в бардачке, — звук цокнувшего о пол машины ремня, привел в чувство раскрасневшегося парня, не желавшего отрываться от ласок ловких девичьих рук.       Фингер легко поменялась местами с Кирштайном, и растянула исцелованные губы в улыбке, услышав, как парень шепотом сетует на то, какие же у неё, «хитрой чертовки», безупречно продуманные планы. Игриво проведя по обнаженной спине прохладным мизинцем, девушка заставила Жана встрепенуться и вспомнить, что она получила свое прозвище не только за свой маленький рост, но и за великолепную, почти ювелирную работу руками.       Развернувшись, разгорячённый Жан взял курс на место между чьих-то ножек, покрытых мелкими растяжками, которые всегда вызывали у него неподдельное умиление, и даже успел оставить поцелуй в самом низу мягкого живота, но игравший на его разгорячённых губах пыл был быстро утихомирен. Перехватив его подбородок, Пик притянула его ближе, чтобы оставить на его аккуратном носике утешительный приз в виде поцелуя, прежде, чем умело подмять юношу под себя.       — Сомневаешься во мне? — наигранно обиженным голосом спросил тот и был прерван собственным же выдохом, выгнувшись навстречу поглаживаниям вокруг пульсирующего члена.       — Согласись, роль навигатора подходит мне меньше всего, — резонно заметила Пик, усмехнувшись в ответ на его недовольное мычание. — Ну, ну, на правду не обижаются, — проворковала Фингер и, обхватив рукой его плоть, дразняще провела по намокшей ткани своих белых кружевных трусов.       — Убедила, — вздохнул Кирштайн и притянул ее к себе, вынуждая наклониться и вовлекая в очередной поцелуй. Проведя языком по неровным зубкам Пик, он будто бы повторил то же поглаживающее движение рукой вдоль ее талии, остановившись на царапающих подушечки пальцев кружевах, и стянул их.       Кондиционер в машине не справлялся с нарастающим жаром, но томно вздыхающим возлюбленным явно было не до этого.       Зная нелюбовь Жана к долгим прелюдиям, Фингер нарочито медленно трётся об головку, а затем игриво проводит промежностью по всей длине члена, немного придавливая его к животу парня.       Упершись рукой ему в плечо, она смотрит на него сверху вниз в надежде поймать его расфокусированный взгляд и награждает приятной волной ощущений, наконец сев на него полностью.       Сдавленно простонав, Кирштайн нетерпеливо подаётся бёдрами вперед, на что получает хихиканье и осторожные, растянутые подвижки вверх-вниз, лишь еще больше раззадоривающие, но никак не удовлетворяющие.       Продолжая неторопливые движения бёдрами, девушка склоняется к раскрасневшемуся Жану, убирает прилипшие к его лбу волосы и оставляет поцелуй чуть выше вздёрнутых бровей. Подавшись вперёд, она позволяет Кирштайну завладеть своими ключицами, пройтись по выступающим косточкам шершавым языком, медленно накрыть нежную кожу влажными губами, сразу же прикусить её, повторить это снова и снова, коротко постанывая от желания, отрываясь лишь на мгновение, чтобы набрать в грудную клетку немного воздуха.       — Долго будешь медлить, Жан? — Пик приподнимается на коленях. — Ждём только тебя.       Схватив игривый намёк на лету, Кирштайн закопошился в поисках оставленного где-то под рукой презерватива. Открыть шелестящую квадратную упаковку было нелегко — руки юноши дрожали от движений миниатюрных пальчиков, слегка царапающих его торс, спускаясь всё ниже. Торопливо натянув резинку, Жан скользит руками по её бедрам и останавливается, сжимая упругие ягодицы с такой силой, что натруженные выступающие костяшки едва не белеют.       Решив поиграть и намереваясь победить, он использует ее же метод против нее самой: не торопя события, он проводит одной рукой чуть дальше, проскальзывает между горячих, влажных складок, и, найдя взглядом затуманенные глаза девушки, кладет большой палец на твёрдый бугорок.       О, чего ему только стоило увидеть этот самый ее взор, больше походящий на звериный, что появляется лишь у диких кошек перед самым удачным и последним для их добычи прыжком. Взгляд, когда нет предела в наготе, взгляд — когда все чувства, даже пресловутый стыд отходит на второй план, позволяя счету до ста сладких стонов, занять в голове все освободившееся от мыслей пространство.       Несколько коротких круговых движений — и Пик уже прикусывает губу, приглушая протяжный стон. В машине, жарко, тесно, до ужаса неудобно, а Фингер это только на руку: Кирштайн, разгорячённый и обескураженный, с по-глупому приоткрытым ртом и подрагивающими ресницами, поддаётся её движениям, как мягкая глина умелым рукам мастера, не смея ей перечить, целиком и полностью отдаваясь её контролю.       Девушка склоняется к его шее в собственническом поцелуе, а рука её тянется к члену Жана, направляя его в удобное для неё положение. Прежде чем войти, Кирштайн на секунду останавливается, проводит ладонями по её щекам, аккуратно убирая влажные волосы с лица и плеч, и задерживает вспотевшие ладони на её спине. Усмехнувшись его нежности, не угасающей даже сейчас, когда не на шутку разгорается лишь безумный азарт при столь наглом проявлении собственничества, Пик подставляется очередному поцелую и, медлительно опускаясь, принимает Жана. Их отрадные стоны, полные удовольствия от спавшего напряжения, звучат в унисон, а крепость, на главной башне которой когда-то реял флаг с надписью «Кирштайн», падает, закатив глаза от удовольствия, и это заводит Фингер, будто в первый, самый сладкий раз. С Кирштайном это чувство было приторно-знакомым, даже родным, и непреложно захватывало Пик в любых условиях, даже когда она была на пределе, как сейчас.       То ли от спертого воздуха, то ли от невозможности в полной мере воспринимать все, что было вокруг них, для него она была повсюду: ее прикосновения разбегались мурашками по всему телу, затрагивая каждую клеточку, а ощущение пульсирующих вокруг него стенок, неустанно сжимающихся, казалось, крепче с каждым толчком, казалось чем-то настолько будоражащим и трепещущим где-то за гранью экстаза, что любое ее движение вверх, заставляло волноваться, не исчезнет ли она вместе с этим чувством. На кончике языка он ярко чувствовал тягучий привкус поцелуя, на которые она не была щедра.       После каждого своего движения, в ответ на которые Пик получала требовательные, местами капризные, выгибания ей навстречу, сопровождающиеся непроизвольными сжатиями ее бедер. Она наконец позволила себе улыбнуться внезапной мысли: Жан так не любит прелюдии, потому что знает, как легко теряет контроль над собой.       Чувствуя приближающуюся разрядку, Фингер с сорвавшимся вздохом, переходящим в стон, ускоряет темп, склоняясь ближе к лицу Кирштайна, для которого звучащее всё чаще страстное дыхание девушки было похоже на звучание мелодии. Даже сейчас неугомонная Фингер думает об эфемерной победе в их негласной игре и не желает признавать поражение: резко подавшись вперед, Пик прикусывает шею Жана, заглушая в ней не сдерживаемые более стоны, и слышит рваные вздохи Кирштайна, подобные её собственным, почти переходящие в откровенный крик. Жан резко запускает руку в ее спутанные волосы и прижимается небритой щекой к ее виску, судорожно вдыхая ее неуловимый аромат, иногда перекрываемый запахом пота. Под своей ладонью он чувствует, как она начинает дрожать и, мимолетно улыбнувшись, закрывает глаза, чтобы сосредоточиться на многочисленных ощущениях и догнать ее.       Томное ощущение растворения друг в друге захлестывает их единым духом, и Пик, оторвавшись от шеи Жана, оставив на ней небольшой подтёк, нежно выдыхает и замедляет темп. Кирштайн откидывается назад, тяжело дыша, не в силах успокоить сердцебиение, но на губах его играет неописуемо довольная улыбка.       — Ничья, — хрипловато произносит он, засмеявшись. Рядом ложится Фингер, по-деловому пихнув его, намекая подвинуться, чтобы освободить ей немного места на откинутом сиденье машины.       — Мне кажется, я всё же выиграла у тебя пару очков. На старте точно оторвалась.       — Грязно играешь, мизинчик, — приобняв обделённую победительницу, юноша потянулся к её расслабленному лбу в поцелуе. — Но проигравшие у нас определённо есть.       — И кто же?       — Мне кажется, Энни с Марко не получат даже утешительного приза, — Жан выразительно посмотрел куда-то вниз, под бардачком.       Оторвавшись от сидения, Пик проследовала взглядом за кивком головы Кирштайна. Крохи картошки, оставленной товарищам, разлетелись по всему коврику, пав жертвой беспорядочных движений нетерпеливой парочки.       — Жан! — возмущенно прикрикнув, Пик рывком приняла сидячее положение. — Мне отец голову открутит за такую грязь!       — Тихо, тихо, не кипятись. По пути есть отличная мойка, — лениво приподнявшись следом, Кирштайн приобнял девушку за талию, не постеснявшись вновь увести ладонь на её мягкую грудь. — К тому же, придётся заехать за угощением — наших соседей так просто не умаслишь.       — Голышом я тебя никуда не повезу, экстремал, — минутное недовольство в голосе Фингер потихоньку угасало.       Приводить себя в порядок в тесноте машины было ещё дискомфортнее, чем отдаваться разгоревшейся страсти, особенно будучи запертыми в духоте, с которой кондиционер так и не смог справиться. Но, если так подумать, эти мелкие неудобства явно стоили яркости пережитых ощущений.

***

      — Да прекрати же ты подъедать, Жан! — прежде, чем зайти домой, Пик снова шлепнула руку парня, вновь попытавшуюся проскользнуть в шуршащий пакет с гостинцами, купленными специально для сожителей. — Марко, Энни, мы дома!       Ответа не последовало. Взглянув на Жана, Пик увидела в его взгляде идентичную своей растерянность.       — Энни!       — Марко!       — Дома есть кто?       — Леонхардт, не прячься!       Заглянув во все комнаты, они убедились: соседей нигде не было. Пустовали спальни, ванная, кухня — нигде не нашлось даже записки, которая могла бы прояснить, куда подевались соседи.       — Пора покупать сотовые. Это начинает надоедать, — тяжело выдохнув, Пик опустилась на незамысловатый стул.       — Ну, их проблемы, — юноша уже успел набить рот картошкой и протянул пакетик подруге. — Зато мы попробовали кое-что новое. Не знаю, как тебе, а я ни разу не пожалел, — на его лице расплылась самая забавная и оттого особо любимая девушкой улыбка Жана — улыбка с набитыми щеками. Хоть она и могла значить только одно: чья-то несчастная картошка снова была умята, но желание злиться от слова не было совсем.       — Я бы не предложила, если бы не была уверена в результате, глупенький, — Пик ловко выхватила из пакета несколько подмасленных кусочков. — Кстати, раз уж у нас есть немного времени… — начала она, демонстративно присев на край обеденного стола в гостиной.       — Предлагаешь второй раунд? — Кирштайн оставил шуршащий свёрток и упёрся ладонями на поверхность стола по бокам от нее, отрезая лисице пути побега.       — На новом поле, естественно. И с сохранением очков! — как бы невзначай добавила она, не скрывая своего задорства и до сих пор не растраченного запала.       — Хи-трю-га, — прошептал ей на ушко Жан, чуть-чуть прикусив мочку, принимая попытку на реванш. — Ладно, тогда поторопимся, пока секунданты не нагрянули, — будто ему это ничего не стоило, Жан подхватил Пик на руки. Её поцелуи, вновь опустившиеся на его шею, ускоряли его широкие шаги к двери спальни. Кто бы что ни говорил, а жизнь с соседями действительно полна сюрпризов, которые кажутся неприятными только на первый взгляд.