Последняя попытка

      Готова ли я познакомиться со своим домом, который знаю благодаря карте Мародеров, как собственные пять пальцев? Определенно — нет. А Сириус стоит и ждет моего ответа.       — Да, готова, — я отвечаю чуть суше, чем хотелось бы, и в тот же момент в очередной раз поправляю хвост на голове, к которому так и не могу привыкнуть.       Блэк улыбается — я уверена — самой обворожительной улыбкой из своего арсенала. Никогда не замечала, что у крестного Гарри вообще есть улыбка, все то время, что мы были с ним знакомы, он был очень серьезным и казался хмурым, но его можно понять, столько лет провести в Азкабане…       — Эй, ты тут?       Я вздрагиваю — кажется, слишком задумалась о своем — а вопрос Сириуса возвращает меня к реальности. Я замечаю, что его черные волосы немного вьются, а сам он с хитрым прищуром смотрит на меня.       — Прости, задумалась о доме, — он опять подставляет мне локоть, а я мешкаю и не знаю, нужно ли принять его помощь. Если бы я была новенькой, не знала школы и учеников, то скорее всего согласилась бы, что я и делаю — аккуратно кладу руку на черную ткань его мантии и в этот момент понимаю, что свою так и не надела поверх формы. Надеюсь, факультет не лишат баллов за это. Его мантия совершенно точно новая, я буквально пальцами ощущаю еще немного накрахмаленную, идеально гладкую ткань.       На лице Блэка появляется слишком довольная ухмылка, будто я тарелка сметаны, а он кот, который так и чает полакомиться вкусностью.       — Итак, — начинает он и накрывает мою руку на его локте своей ладонью, а мне, признаться честно, хочется вырвать руку, слишком уж много прикосновений за одно утро. Слишком много прикосновений от крестного моего друга. Приходится отогнать от себя эти мысли, пока опять не прослушала половину. — Готова посмотреть на Большой зал?       — Да, я читала о нем.       И видела, и сражалась в нем.       — Не пытайся с первого раза запомнить маршрут, завтра я тебе еще раз покажу, — он начинает идти, и я следую за ним, несколько метров мы проходим молча, а когда я хочу свернуть направо, зная, что там короткий путь, Сириус проходит мимо поворота и идет в обход. Сейчас мы сделаем большой крюк и скорее всего не успеем к началу.       Но я же не могу сказать, что нужно идти там, как мне потом объяснить это?       — Итак, Джин, каким чудом ты уговорила директора о переводе? Хогвартс обычно не принимает в свои ряды уроженцев Франции, — Блэк поворачивает голову в мою сторону, продолжая идти. В его глазах отчетливо читается любопытство.       — Я родилась в Лондоне, во Францию мы переехали с родителями, когда мне было десять.       О Мерлин, я вру и не краснею.       — Твои родители работают в Министерстве Магии во Франции?       Мы проходим по лестнице, и в самый последний момент она начинает менять свое направление, а это значит, что мы уже совершенно точно не успеем к началу завтрака. Сириус, кажется, не обращает внимания на то, что я никак не реагирую на перемещение лестницы, он все еще рассматривает меня, дожидаясь ответа.       — Мои родители — стоматологи.       Хоть тут я не вру.       — Кто? — Блэк останавливается и замирает, отчего я немного врезаюсь в него, но он опять кладет свою руку на мою, будто придерживая и не давая отстраниться.       — Зубы людям лечат, — улыбаюсь и показываю все тридцать два, которые я уменьшила себе магией на четвертом курсе.       Сириус с недоверием смотрит на меня, будто думает, что я шучу, на его лице появляется довольно смешное выражение, он открывает рот и закрывает его — и так несколько раз. Я не выдерживаю и заливаюсь хохотом, уж слишком он стал походить на рыбу в этот момент. А он улыбается на мой смех слишком милой улыбкой, отчего мне становится немного не по себе.       Гермиона, это крестный твоего друга. Ты не можешь ему нравиться. Он старше тебя на двадцать лет. Это же Сириус.       — Это шутка была, да? — парень немного приподнимает бровь, мы так и продолжаем стоять на одном месте.       — Нет, они правда стоматологи. Мои родители маглы, — мне немного страшно говорить это, хоть я и знаю, что он должен нормально относиться к магглорожденным, но я не знала его в семнадцать лет, вдруг тут все по-другому?       Но кажется, мое замечание нисколько не огорчает Блэка, он как смотрел на меня с чересчур милой улыбкой, так и смотрит. Наконец он начинает идти дальше и перестает накрывать мою руку своей.       Мы идем не просто в обход: мы делаем крюк. И сейчас, когда я в очередной раз вижу статую Одноглазой ведьмы, второй раз за это утро я уже не выдерживаю. Как минимум, я правда хочу на завтрак, мой желудок не видел пищи уже больше суток.       — Ты точно знаешь дорогу? По этому коридору мы проходим второй раз.       Сириус останавливается и запускает свободную руку в волосы, взъерошивая их, тем самым выдавая свое волнение.       Но почему? Мне непонятно.       — Слушай, я просто хотел подольше пройтись с тобой. Сейчас начнутся уроки, и мы будем видеться только на них, — он убирает руку от волос и опять накрывает мою. Он что? Флиртует?       За все время, что я училась в Хогвартсе, со мной пытались флиртовать трижды. Крам на четвертом курсе, но мне было это не интересно: я была поглощена учебой. Второй раз — Маклагген на шестом, но он был такой приторный, что у меня от него зубы сводило. На последнем — это был Рон, но его «флирт» был похлеще ухаживаний Грошика*. Он разливал на меня чай, наступал на ноги, опрокидывал чернильницы. Но я никогда не испытывала к нему каких-либо романтических чувств, я ни разу их не испытывала ни к кому. Я всегда думала, что мне это не нужно, мне нужны знания и книги. Сейчас ничего не изменилось, я все также считаю, что вся эта романтическая чепуха только мешает сосредоточиться на важном. На спасении мира, например.       — Ну так что? Я прощен?       Кажется, я опять задумалась и пропустила часть его слов. Да что со мной такое сегодня с самого утра?       — Пойдем уже на завтрак, я правда проголодалась.       Сириус лишь кивает, вновь перестает накрывать мою руку своей и начинает идти в нужном направлении. Я замечаю, как он поджимает губы и немного хмурит брови, но мне не ясно, почему у него такая реакция. Я, кажется, не сказала ничего плохого.       До дверей большого зала остается пару метров, я уже четко улавливаю аромат горячей еды, он проникает в мои легкие, а желудок урчит в ответ. Как хорошо, что только я слышу этот позор.       Вдруг вся задумчивость Сириуса исчезает, он больше не выглядит огорченным и не сжимает губы в тонкую полоску. Он широко улыбается, а в темных глазах будто блестят искры. Я смотрю на него и не понимаю, откуда взялись такие значительные изменения буквально за секунду.       — Итак, Джин, добро пожаловать в Хогвартс.       Свободной рукой он открывает высокие двери и ждет, будто мне нужно время, чтобы насладиться величием. Единственное, чем я хочу насладиться — это омлетом и пирогом с тыквой. Но когда я смотрю в зал, я понимаю, что это место еще не разрушено. Я запомнила его другим перед тем, как попала сюда. Здесь вновь стоят четыре ряда длинных столов для каждого факультета, здесь царит шум, смешиваясь со смехом, запах еды и спокойствие. Здесь все живы. Еще живы. Свечи все также парят в воздухе, а в дальнем конце зала сидят преподаватели, часть из которых мне незнакома. Сириус вновь накрывает мою руку своей, но сейчас я совершенно не обращаю на это внимания. Я наслаждаюсь возможностью испытать это чувство. Я и не могла мечтать, что окажусь тут вновь. Почувствую этот аромат, увижу, как в стенах замка бурлит жизнь, а не господствует смерть.       — Впечатляет, да? — негромко спрашивает Блэк.       — Да… — это все, что я могу ответить.       Впечатляет. Но не высокие потолки, не заколдованное звездное небо утром, не летающие приведения. Впечатляет то, что все это является целым, живым и настоящим. Не разрушенным и не стертым с лица магического мира страшной войной.       Мы проходим через дверь, и шум затихает. Я впервые слышу такую тишину в этом зале, все взгляды учеников устремлены на нас. И в этот момент я понимаю, зачем Сириус предложил мне руку в начале пути. Это нужно было для того, чтобы сейчас каждая пара глаз смотрела на нас. Стоящих в дверях большого зала под руку.       Какой же ты хитрый засранец, Блэк. Никогда бы не подумала.       Неожиданно для всех директор поднимается со своего кресла и аккуратно бьет ложечкой по золотистому кубку, привлекая внимание. Теперь все взгляды устремлены на Дамблдора, а мне хочется провалиться сквозь землю до самых подземелий, где сейчас никого нет.       — Дорогие мои, — начинает директор и немного разводит руки в стороны, будто обнимая всех нас. — Вчера мы познакомились со всеми новыми студентами при распределении и новыми старостами, — тонкие пальцы поправляют очки-половинки на крючковатом носе, никто не произносит и звука. А я догадываюсь, что меня ждет. — Сегодня я хочу представить вам нашу новую ученицу, которая перевелась к нам из Шармбатона.       Директор показывает рукой на меня и все взгляды опять устремляются в мою сторону. Ну зачем я согласилась взять Сириуса за руку?       — Мистер Блэк, будьте так добры, отпустите мисс Грейнджер, чтобы она подошла ко мне.       Я чувствую, как не просто румянец, а буквально огонь поднимается от моей шеи, достигает щек, а потом покрывает ещё и лоб. Я пылаю, и это видно. Всем.       — Конечно, директор.       Сириус отпускает мою руку, и я выдыхаю. Хоть немного.       — Прошу, юная леди, подойдите ко мне.       Мои ноги словно стали деревянными, сердце стучит так, что я почти не слышу шепота вокруг. Лишь его отголоски.       Она что, Вейла?       Вейлы должны быть красивые.       Смотри, она староста.       Кто ей позволил учиться тут?       Смотри, какая красивая!       Я подошла к директору и встала рядом с ним, если бы можно было оценить мое смущение по десятибалльной шкале, то тут было бы смело одиннадцать. Одно дело, когда тебя хвалят за успеваемость, за знания и оценки, а не вот это всё, не так.       — Мисс Грейнджер прибыла в Хогвартс вчера вечером, — все ученики начали изучать меня с ног до головы. А я стояла и жалела, что завязала хвост и не надела мантию. Разглядывая учеников, пока директор рассказывал о моем назначении, я замечаю компанию «мародеров», которые сидят в том же месте, где мы обычно сидели с друзьями. Сириус переговаривается с Хвостом, а тот немного улыбается в ответ. Джеймс, приобняв Лили, смотрит на директора и не рассматривает меня, как экспонат на выставке, а его девушка в свою очередь недовольно посматривает на Сириуса и Питера, будто с осуждением.       Пуффендуйцы, кажется, вообще будто смотрят сквозь директора и не слушают его. Ученики Когтервана сосредоточенно вслушиваются в каждое слово, одни лишь Слизеринцы не сидят спокойно, кто-то показывает пальцем в мою сторону, кто-то присвистывает.       Я мимолетно встречаюсь глазами с профессором. И я уверена на сто процентов, что пока я не посмотрела на него, он точно наблюдал за мной. На одну короткую секунду наши взгляды пересекаются, и в его глазах — черных, как самый крепкий кофе — появляется неприязнь. Снейп смотрит на меня так, будто ненавидит всем сердцем и душой. Он прерывает зрительный контакт и отворачивается, начиная разговаривать с кем-то по соседству.        — Поприветствуем новую старосту школы, — Дамблдор заканчивает свою речь, а по залу проходят негромкие аплодисменты, а я же радуюсь, что эта пытка закончилась и быстро подхожу к столу Гриффиндора, к единственным знакомым тут людям. Блэк, заметив, что я приближаюсь, подвинулся, освобождая место слева от себя. Я, не задумываясь, сажусь рядом. Незнакомые люди продолжают рассматривать меня, совершенно не стесняясь этого: говорят, обсуждают, перешептываются так, будто я их не слышу. Но сейчас у меня есть очень важная миссия: мне нужно поесть.       — Доброе утро, — быстро здороваюсь со всеми и, не дожидаясь ответа, уже накладываю себе порцию овсянки и наливаю тыквенный сок, совершенно забыв, что мечтала об омлете. Но сейчас это неважно. Компания друзей тоже здоровается со мной и наблюдает, как я поглощаю ложку за ложкой.       — Вас там что, не кормили в Шармбатоне?       От такого вопроса я чуть не подавилась кашей.

***

      После представления директора я собирала все взгляды на себе, на мне будто была табличка с надписью «посмотри и поговори обо мне». На уроке трансфигурации я даже не вызвалась первой выполнять заклинание. И к окончанию урока очередь до меня так и не дошла. Все уроки меня сопровождали «мародёры» и Лили. Но девушка была немногословна и часто смотрела в сторону ребят с осуждением.       Макгонагалл дала мне график дежурств для старост, теперь я официально могла выходить за пределы своей спальни после отбоя для проверки коридоров на наличие нарушителей.       Я встала перед кабинетом зелий. И мне стало страшно открывать дверь. Весь класс должен был уже собраться, до начала урока оставалось пару минут. А я встала под дверью и мне было страшно, что я открою дверь и встречу профессора в черной мантии, которая развевалась как крылья летучей мыши при ходьбе. Что все это — мой кошмар. Что мне еще предстоит пережить весь ужас войны.       Я немного сжала лямку сумки и потерла грубую ткань, пытаясь успокоиться. Второй рукой я потянулась за резинкой, которая удерживала мой хвост на затылке и, не выдержав, распустила волосы, немного расправив непослушные кудри после заклинания красоты, которое я не любила. Я опять уловила запах хвои, я с шумом вдохнула его, наслаждаясь ароматом.       — Так лучше.       Немного грубый голос из-за спины заставил меня подпрыгнуть на месте и издать тихий писк. Владельца голоса я узнала. Снейп.       — Прости?       Первое, что получилось сказать. За что прости, сама не знаю.       — Прощаю.       Профессор стоял передо мной и прижимал книгу к груди. Его глаза были чернее, чем самая темная ночь, они были буквально бездонны, я даже не видела в них зрачка.       — За что прощаешь?       Опять бестолковый вопрос слетел с моих губ. Я чувствовала себя маленькой первокурсницей перед Пушком** на третьем этаже. Страшно и хотелось убежать.       Снейп делает шаг ближе, и я почти ударяюсь в его грудь носом. Это его аромат я почувствовала… А я думала, что это от моих волос так пахнет, но сейчас, когда он стоит почти вплотную, я ощутила его терпкий запах, который, как и утром, заполнил мои легкие хвоей.       — Может уже отойдешь, Джин Гермиона Грейнджер. Из-за тебя мы опаздываем.       Я делаю шаг назад, пытаясь позволить легким наполниться немного сырым и прохладным воздухом подземелий и освободиться от этого странного запаха, который, кажется, туманил мой мозг с самого утра. Но закончить шаг так и не удаётся, мой затылок врезается в дверь. Не больно, но шумно.       Вслед за ударом открывается дверь кабинета. Я перестаю разглядывать грудь профессора и разворачиваюсь на звук.       — Мистер Снейп, не думал, что вы можете опоздать. Минус десять очков.       Я моментально теряю дар речи. Это точно добрый Гораций Слизнорт?!       — Простите, профессор, это моя вина.       Пытаюсь спасти положение, по правде чувствуя себя виноватой.       Гораций немного склоняет голову в бок, рассматривая меня изучающим взглядом, задерживая его на значке старосты.       — Минус десять очков и с Гриффиндора, мисс Грейнджер. Добро пожаловать в Хогвартс.