Dicentra spectabilis

Перед занавесом дрожащей янтарём ночи я стою в растерянности.

Похоже, моё сердце напрасно приходит в беспорядок

И поглощается повторяющимися безжалостными волнами,

Ведь я искала противоречивого душевного спокойствия.

В реальности, которая мучает настолько сильно, что невозможно дышать,

Правда остаётся всегда замороженной.

Саваде Мамору(Момо) почти одиннадцать, у неё за спиной горы трупов-учителей, руки, измазанные кровью по самые плечи, прекрасная техника боя и минимальна выносливость. У мальчика на самом деле девочки давно пересохли слёзы, повышение болевого порога очень болезненно. Сверкающая морская гладь глаз много лет назад превратилась в омуты болотного озера такие же ровные, такие же чистые-стерильные-без—раз—лич—ны—е, вызывающие лишь отторжение — Нет храбрецов, готовых погрузиться в них с головой

(Ни один нормальный человек не пойдёт на дно болота, если там нечего искать).

А мощное, прекрасное пламя настолько пропитано отчаянием, что даже в спящем виде пугает окружающих, и хозяйку в попытке защитить пронзает ледяными иглами безразличия, забирая все эмоции себе, с самой первой активации преобразует саму суть свою, создаёт кокон-защиту. Оно не знает пощады, значение слова забота погрязло в пучине мрака ранних воспоминаний госпожи, ни силу, ни её хозяйку, которую все называют почему-то парнем, не научили ничему светлому, доброму или нежному, всё что им известно лишь боль да ненависть. Они умирают день за днём, возрождаясь по утрам, и с каждым новым рождением теряют частички души. Их немой крик не услышит ни один человек… В одну из ночей Пламя остается одно и, нарушая все законы мироздания, умудряется прорваться в один из параллельных миров откуда забирает случайную душу. Пламя посмертной воли, по-смерт-ной, улавливаете? Не воли к жизни, не из какого-то пустого желания, а посмертной воли. Это даже не намёк, а констатация факта. Все виды Пламени зависят от близости пользователя к смерти, и в первый раз пламя прорывается в момент критически близкий к прекращению существования. Ни больше, ни меньше... Соноте почти восемнадцать, у неё на счету несколько предательств и необычная знакомая, застрявшая в временной петле несколько сотен лет назад. Отсутствие доверия к чему-либо. Низкий болевой порог физически и невероятно высокая стена внутри, за стеной этой буйно цветёт безумие и тщательно взращиваемое безразличие. Она изо всех сил сдерживает крик и слёзы, ведь хорошие девочки никогда не плачут. Да вот незадача — Соно точно не хорошая девочка. Она не верит словам взрослых, не отличается послушанием, не улыбается в конце концов. Иная в первое время отстаивает свою точку зрения, но потом плюет на весь мир и притворяется, что приняла его правила. Её тайны недоступны никому, все секреты будут унесены в могилу. Общается лишь в сети. У неё всё ценное умещается в коробке на полтора метра кубических. Игрушки, старенький ноут, парочка съёмных дисков, телефон и несколько книг. (Если быть честнее, то все её вещи помещаются в рюкзаке — несколько плюшевых игрушек, пара кукол и съёмные носители памяти, потому что у окружающих отсутствует понятие личное пространство) Она маленькая ведьма, без сил, магии и якорей. Если бы в этом мире существовала Тринисетт, то Хаи была бы великим Туманом, одной из сильнейших. Только вот Миру, что преследует цель уничтожить любое чудо, ведьмочка, способная наполнить измерение волшебством, не нужна. Её выбрасывают словно вещь. (И как ни странно, но это происходит во всех параллелях её существования, нет вероятности, где бы она дожила до старости. Маленькая Аллат никогда не проживёт и половины своей жизни, а чаще даже трети. И даже прекрасные приключения и волшебные миры не являются для мечтающей девочки - ломанной, но не развеянной в пустоте, души равносильной ценой. Впрочем, ей уже плевать, и позицию эту по отношению к себе серый умирающий прогнивший мир создал давным-давно, у неё семья прекрасная найдена в разных линиях перекроенной судьбы и поддержать саму себя она сумеет)

Раскаты моей мечты, словно пылающая любовь,

Обжигают моё тело и заставляют небо грохотать.

По ту сторону никому не ведомой тьмы

Я продолжу кричать, ища начало,

До тех пор, пока не достучусь до завтра.

Когда Пламя оказывается в внутреннем мире забранной души, оно-он-она не видит человека, лишь сросшиеся кристаллы в виде человеческого тела с руками из золотого сплава. А потом это создание открыло глаза – ярко-синие, с золотистыми искрами, приподнялось на локтях и посмотрело с удивлением, интересом, не так как все окружающие. Оно село, протянуло руку и коснулось пламени на уровне своей головы, сложив пальцы в жесте тишины. «Здесь не стоит долго находиться, — существо замолчало и резко поднялось, — пошли, я знаю где выход.» Походка его была плавной, словно не существовало темноты, которой было заполнено пространство. Спустя некоторое время минуты-часы-дни-недели? они добрались до двери настолько высокой, что её ручка была намного выше странной души, но как только они приблизились к ней довольно близко, то та сама распахнулась. За той дверью было необычное помещение — высокий свод, опирающийся на колонны, а там, где только что располагался «вход» сплошная стена. Впереди, за колоннами простиралась травянистая долина, над которой раскинулось сумеречное небо с несколькими спутниками. Проводник (пусть будет девушкой) всё так же молчаливо подошла к шкафу и, приподнявшись на цыпочках, достала небольшую баночку и пушистый шарик. Затем села на подоконник и принялась покрывать свои ноги порошком (нет, не порошком, а пудрой, как подсказывали осколки памяти хозяйки). Спустя некоторое время сопровождающая заговорила: — Я, конечно не являюсь образцом нормальности, особенно в последние годы, но говорить предпочитаю с теми, кто обладает хотя бы подобием человеческого облика, — голос спокойный, тихий с долей иронии, похожий на то как говорит Тачибана-сенсей. — Ежели тела нет, то здесь можно его создать, — задумчивый наклон головы, длинная пауза и наконец продолжение, — скорее всего тут подойдёт Диаспор или радужный агат, выбор за тобой. Между ними появилось два минерала: слева переливающийся слабой радугой агат, а справа мерцающий перламутром и сверкающий отражёнными лучами диаспор (информация о минералах единственная, из входящих в обучение, была интересной), словно зовущий выбрать именно его. Кажется, выбор очевиден, но этот призыв сметает всё очарование камня, точно также вела себя сестра владелицы (оказывается, и от главы CEDEF бывает польза — Небу, извратившему свою суть, противна сущность истинных небес, оно, возведшее защиту в абсолют, не реагирует на тепло Гармонии никак, слабая воля, не вызывает в Ледяных Небесах ровным счётом НИ-ЧЕ-ГО), и огонёк уменьшившийся более чем в двое смещается влево. — Хорошо. Остался один вопрос: сможешь ли ты переместиться в камень? Судорожное движение вперёд-вниз-вверх, означающее кивок — Тогда милости проси~им, — приглашающий жест рукой, и на месте образцов появляется глыба из выбранного материала, похожая на грубый макет человека. Нырнувшее в область сердца пламя сворачивается небольшим клубочком, предугадав желание нового партнёра. В тот же миг время вновь перестало существовать. Хаи же, после того как огонёк в куске агата, подскочила со своего места и вновь отправилась к шкафу, при помощи нынешней формы достала инструменты, горелку, янтарь и пару баночек пудры, чуть более светлого оттенка, и напевая Towagatari ~El Ragna~, приступает к работе. Постепенно под руками из сплава очертания глыбы сглаживаются. Эта работа требует большой аккуратности, и много внимания, дабы избежать частого использования янтаря. Спустя несколько суток в этом абсурдном мире действие было окончено, купол небес вновь был окрашен в цвет индиго, и лишь биолюминисцентные медузы давали рассеянный свет. До пробуждения огонька оставалось несколько условных часов, и у ведьмы есть над чем подумать до рассвета, хотя бы над тем какое имя дать этому ребёнку, возможно ей(ему) понравится Айрис?

С высохшей кожей, забыв даже о сне,

Я искренне молюсь о ещё неведомом утре.

Даже если заунывный дождь скрывает мои шрамы,

Моё тепло ему никак не погасить.

Каждый раз, когда я прикасаюсь к ним, мои чувства всё дальше и меняют свою форму.

Если я просто пожелаю, то не смогу их удержать.

Сонота в новом теле просыпается до восхода солнца – прошло около четырёх часов с того момента как у Савады Момоки остановилось сердце (внутренние часы с перемещения отсчитали больше недели). Чужая-своя комната выглядит до одури привычно пусто и безлико, словно здесь и не живёт никто… Пусть её сознание устало, но тело сможет заснуть не раньше, чем через девятнадцать часов. Поэтому остаётся лишь заняться разбором ситуации и разложить воспоминания по полочкам в голове. Тихий осмотр помог установить временной промежуток. На стене висит календарь, разделённый на кварталы, где красный квадрат расположен на десятом октября 2009 года (со слов Айри у её прошлой хозяйки была привычка засыпать только после полуночи, передвинув этот квадрат), на часах 04:30. Савада Момо умерла 253 минуты назад, она сама сделала первый вдох 245 минут назад. Если бы Момока была обычным человеком, тело было бы бесповоротно мертво почти четыре с половиной часа. Из фрагментов воспоминаний, сохранённых пламенем, плавно выстраивается картина окружающего мира. На против находится комната «старшей сестры» - Савады Тсунаёши, чуть дальше по коридору, около лестницы, комната матери тела - Савады Наны, а рядом с ней душевая и гостевая. Уютный снаружи и пропитанный отрицанием реальности внутри дом, интересно как скоро это поймёт хоть кто-нибудь? Вроде бы стоит ударится в истерику, но Лис продержалась несколько повторяющих себя рождений прежде, чем пойти в разнос, а одна новая жизнь тем более без ограничивающих факторов это прекрасный дар, который нужно использовать с умом. Сегодня суббота, верно? Значит стоит дождаться пробуждения Ай и отправиться на осмотр этого городка, хотя отсутствие внутреннего общественного транспорта и то, что до противоположного конца города можно добраться меньше чем за час неспешным шагом, делает его скорее даже крупным посёлком городского типа, а не городом. Кажется, одна из одноклассниц Момо живёт в той стороне. Как же её зовут эту не пугливую девочку, вроде бы Хана-кун, или как-то так. Ай просыпается через десять минут, и они сбегают из дома через балкон. Ночной Намимори тих и спокоен, и на небе неплохо видны звёзды, в родном и грязном городе ночью небо рыжее. Столкнутся с кем-то в пятом часу утра в этом благообразном городке, где рабочий день начинается в восемь и нет ни одного круглосуточного магазина, событие на грани фантастики. Столкнуться с бывшей донной Вонголы, известной в этом мире как Икари Ёшино, ещё более невероятно. То, что эти события наслоились друг на друга, на грани фантастики. Как и то, что она теперь сидит с чашкой чая в кресле, в особняке где-то за сотню километров от места встречи и Намимори вообще. Впрочем, она ещё не совсем отошла от своего изгнания перемещения, а потому реагирует не остро, апатия наше всё. Знакомство с десятым поколением и Варией, что переместились из другого мира, проходит как-то мимо уставшего сознания. Как и то, что таскать в этот особняк её стали чуть ли не каждый день. Также мимо сознания прошло знакомство с Ханой Курокавой и собственный день рождение – двенадцатое октября, нелепое напоминание о прошлом. Просто в какой-то момент, в районе своего дня рождения из прошлой жизни и дня рождения, пропавшей много лет назад кошки, она очнулась и поняла, что всё это реальность, исчезла в один миг пелена, окутавшая сознание, и мир приобрёл невиданную ранее чёткость.

Таинственно сияет безымянная звезда.

Даже если в лабиринте времени у меня отнимут местожительство,

Оно останется в моём сердце, приводя его в трепет.

Сонота также ходит в школу, как и прошлая владелица тела, но в отличии от неё у младой ведьмы кажется появляется место куда она может вернуться… От нового Мамору Савады ощутимо тянет холодком, под стать внешности: белоснежный блонд, с голубым отливом, перемешанный с сединой, глаза чернильно-синие, матовые, безразличные, п у с т ы е ­­­— на него внимание стараются не обращать, слишком пугает бездушный взгляд и отсутствие реакции на внешние раздражители. В один из вечеров, возвращаясь после долгого учебного дня Сонота заворачивает по пути на поезд в небольшое кафе, что примостилось между двух магазинов. Чудное название — «Планета Дождей», колышет в голове воспоминания, и девочка делает необдуманный шаг, ступая через неприметный проём. В кафе журчит вода, обволакивают ненавязчиво ароматы цветов и легкие оттенки петрикора.

Дорогая мне улыбка ведёт меня в вечность.

Я больше не буду бояться.

Даже если на краю мира я увижу свой конец,

Я не выпущу твою руку.

Раскаты моей мечты, словно пылающая любовь,

Обжигают моё тело и заставляют небо грохотать.

То ту сторону никому не ведомой тьмы

Я продолжу кричать, ища начало,

Пока не достучусь…

Таинственно сияет безымянная звезда.

Даже если в лабиринте времени у меня отнимут местожительство,

Оно останется в моём сердце, приводя его в трепет.

Дорогая мне улыбка ведёт меня в вечность…

В новый мир.