Lepidoptera

—Армин! Армин, иди сюда, посмотри! Звонкий голос Эрена доносится с усыпанной цветами полянки за городом. Армин, чуть задыхаясь, подбегает ближе. Десятилетние Эрен и Микаса склонились над чем-то, чуть не стукаясь головами. —Красивый цветок, — с улыбкой начинает Армин и тут же осекается. —Она потрясающая, — благоговейно шепчет Микаса. —И такая большааая, — тянет Эрен. Перед ними, раскрыв подрагивающие синие крылья, на зелёном листе сидит бабочка. Ее закрученные усики мягко двигаются в неподвижном воздухе и можно разглядеть блестящие глаза и тельце с тонкими лапками. —Яркие! — восхищенно жмурится Эрен. Крылья действительно яркие. В середине синий превращается в переливающийся голубой. На крылья падает солнечный луч и они начинают сверкать. Микаса и Эрен охают от восторга. —Правда же круто, Армин? —Да… Армин растерянно хмурится. Разве ему… не должны нравится бабочки? Они ему, что, никогда не нравились? —Да, конечно. Кажется, с каждым мгновением ему хочется находится здесь все меньше и меньше. Наверное, холодает. Они проторчали полчаса у тарантулов, десять минут у богомолов и теперь остановились у стенда с бабочками. Конечно, Армин знал, что слово насекомые в названии выставки «Живые насекомые» с большой долей вероятностью включает в себя и чешуекрылых. Просто совсем об этом не задумывался. И теперь в одиночестве сидит на скамье чуть в отдалении от залипнувших друзей. Эрен уткнулся руками в стекло, что вообще-то запрещено и отругавшую его Микасу так и тянет сделать тоже самое, даже пальцы дрожат. Оба приоткрыли рты и смотрят во все глаза. Армину не хочется туда подходить. —Что-то случилось? Может, ты заблудился? А? Что? Армин поворачивает голову и первое, что видит- скучающий сине-голубой взгляд. Потом замечает нос с горбинкой и светлые лезущие в лицо волосы. —Н-нет, все в порядке! Со мной все хорошо. Почему ты спрашиваешь? Девушка пожимает плечами. —Ты тут сидишь, а не бегаешь и лапаешь витрины. Странно, разве нет? Блондинка не смотрит на него, когда говорит. Весь её вид кричит о том, что обычно она и не подумала бы допрашивать незнакомца, но сейчас ей слишком скучно. Впрочем, скорее всего Армин ошибается. —Мои друзья вон там, а я просто не люблю бабочек, — бесхитростно отвечает Армин. В самом деле, зачем ему врать. —Почему? — внезапно интересуется девушка, — Разве они не красивые? —Это сложно объяснить. —Боишься, что ли? Фобия у тебя такая? — девушка щурится и заводит прядь за ухо. —Нет, наверно… Просто… —Расскажи,— будто ей и правда интересно. Армин прикусывает верхнюю губу и почему-то открывает рот. —Они слишком яркие. Мир вокруг них кажется... серым. Вот села бабочка на цветок, и в сравнении он уже не так красив. А они… они идеальные. И вызывают такое ощущение, что мир вокруг них ненастоящий. Или они сами искусственные. Они слишком красивые, понимаешь? И слишком хрупкие. От этого кажется, будто их и не должно быть вовсе. —Это странно. Никто не понимает, а я не особо могу объяснить. Армин неловко улыбается и уцепляется рукой за коротко выбритый затылок. —Кажется, я поняла…— девушка не улыбается и не шутит в ответ, смотрит серьёзно и внимательно. Мелочь, а удивляет Армина. —Я сижу здесь, потому что терпеть не могу всех этих насекомых за стеклами. Извращение какое-то, держать их в этих коробках. —Им там неплохо, но я тебя отлично понимаю. Они оба неловко, словно по команде, улыбаются друг другу. Девушка снова дергает волосы, не накручивает на палец, просто тянет. У неё глаза совсем не похожи на крылья бабочки, ни капли яркости и перламутра, приходит Армину в голову.