Не твой уровень

— Чонгук, это не смешно, почему ты пытаешься нас с Таё постоянно поссорить? Чем она тебе не угодила? — Опрокидывая голову на стену, с вызывающим взглядом проговорил Тэхен. — Серьезно? Ты совсем не догоняешь, когда ты таким слепым стать успел или я что-то пропустил! — Чонгук ударил ладонью рядом с ухом Тэ, но тот даже бровью не повел. — Да, пропустил, одну ступень эволюции, раз так себя ведешь! Повзрослей уже. Хватит предъявлять на меня свои собственнические замашки, я не собака и не игрушка твоя, Чонгук! — Да, ты не игрушка, Тэхен, но ты мой и точка. — Да в каком, блять, месте? Говори уже конкретно! — Не выдержал и крикнул Тэ. — Конкретнее значит, ладно, раз по-другому ты не понимаешь, — с этими словами Чонгук впился в губы Тэхена. Ноги Тэ подкосились, но так хорошо знающий Тэхена, Чонгук это предвидел и тут же подхватил его своими сильными руками, впиваясь до отметин в тонкую талию «друга». Мозг Тэхена не подавал никаких признаков жизни, иначе как объяснить, что губы сами отвечали на этот поцелуй, и при том так жадно. Темнота, недоумение, желание — эти три слова отлично описывали состояние Тэхена. Почему? Как так получилось, что он сейчас целуется с Чонгуком? Почему внутри все взрывается? Почему этот поцелуй приятнее, чем с Таё? «Блять, Таё», — внезапно, хрен знает сколько времени спустя после начала поцелуя, вспомнил Тэхен о своей девушке. Тэ резко оттолкнул Чонгука, так сильно, что тот даже немного пошатнулся назад, его глаза наливались слезами. Все чувства, на которые он столько лет упорно закрывал глаза, закапывал в глубины своей души, чтобы никто и никогда их не увидел, не узнал, вырвались наружу, да с такой силой, будто цунами прошлось по всему телу. Тэхен ошарашенный стоял и смотрел на Чонгука, который медленно подходил обратно, тело оцепенело и не хотело двигаться. Всё, на что хватило Тэ — это сползти по стенке на корточки, закрыть лицо руками, и вот тогда плотину окончательно прорвало. Сил больше не было ни на что, комната наполнилась громкими всхлипами и неразборчивым шепотом Тэ. Чонгук совсем не ожидал такой реакции, что ему теперь делать? Уйти? Успокоить? Ни один из вариантов в его голове не предвещал ничего хорошего, но смотреть на то, как разрывается от слез его любимый человек сил не было, особенно било осознание, что эти слезы из-за него. Единственное, что точно знал Чонгук, это то, что в таком состоянии он его одного не оставит. Брюнет опустился на колени перед плачущим Тэхеном и взял его лицо в свои ладони. Его щеки горели. Больше похожий на маленького медвежонка Тэхен, старался не поднимать глаз, но будто всем свои нутром говорящий «посмотри на меня» Чонгук, вынудил его. Страшнее всего для брюнета было увидеть в залитых слезами глазах отвращение, но вместо этого он встретил потерянность и влюбленность? *** — Прости меня, — снова прошептала ты. — Таё, прошу не извиняйся, — крепче сжал твои руки Юнги, продолжая вытирать слезы. — Прости, — ты не могла остановиться. Мысли носились по твоей голове, а совесть сжирала остатки твоей души. — Таё, прекрати извиняться или я тебя поцелую! — Взял твое лицо в свои ладони Юнги, чтобы хоть ненадолго привлечь твоё внимание, — ты ни в чем не виновата, ты просто запуталась, после такого потрясения ты не могла разобраться в своих чувствах, я все понимаю и всегда буду рядом, мне неважно кто твой парень, я или кто-то другой, мне важно, что ты рядом, что ты жива и улыбаешься мне. После слов «поцелуй» и «тебя» будто белый шум включили. Сердце забилось как бешеное. Будто кто-то что-то сломал. «Нельзя переходить черту» — говорил мозг, «скажи это» — твердило сердце. Секунда. Совесть заперта в сейфе. — Прости, — не успели договорить твои губы, как ты почувствовала его теплое дыхание на себе. Медленная и самая приятная смерть — вот как можно было бы назвать этот поцелуй для вас двоих. Та самая сигарета с утра, которая отрезвляет, но в тоже самое время пьянит и дурманит голову. Его руки медленно сжимали твою талию, а ты медленно размякала в этих руках, как кусочек масла на солнце. Губы становились слаще, а совесть все ожесточеннее пыталась вырваться из клетки, и тем больше и надежнее клетку ты выстраивала внутри себя, потому что никаких сил не было отрываться от этих губ, от этого человека. Ближе уже было некуда, Шуга сжимал твою талию, а ты обхватила его лицо руками иногда поглаживая затылок и сжимая волосы на его голове. Стыд и горесть сменились возбуждением, которое не хуже алкоголя дурманило разум. Будто что-то очень теплое разливалось по телу, разжигая и воспламеняя каждую нервную клеточку на твоем теле. Контроль потерян окончательно. А Юнги даже не собирался останавливаться на простом поцелуе, слишком сильно желание, а алкоголь усиливает его в разы. Пару минут и Юнги остался без рубашки и перед тобой открылся незабываемый вид, даже лучше, чем ты видела с балкона пару часов назад, да что уж там, лучше ты вообще ничего не видела. Красивые, острые ключицы, плавно переходящие в слегка накаченные руки, покрытые венами. Плоский живот и несильно заметные в полумраке кубики, на которых едва задерживались капельки пота, прежде чем окончательно скатиться с тела. И да, эти глаза, которые горели животным желанием. — Нечестно получается, я уже без рубашки, а ты до сих пор одета, — Юнги подходит ближе и легким движением руки снимает бретельку платья. За первой бретелькой падает и вторая, а следом и все платье. — Я тебе больше не отпущу, это правильное время, — Шуга поднимает тебя на руки, а ты обхватываешь его талию ногами, не разрывая поцелуя. Резким движением он укладывает тебя на кровать и нависает сверху. Губы уже немеют от обилия поцелуев, Юнги, будто чувствуя это, переходит на шею, не пропуская ни единой клеточки твоего тела. На шее и ключицах начинают распускаться багровые цветы, а ты сопровождаешь это действо глухими стонами, а руки сами по себе сжимают его кожу сильнее, оставляя мелкие царапинки от ногтей. Ты невольно потянулась к его ремню на брюках, ловкость рук и никакого мошенничества, и вот брюк как ни бывало. Вслед за этим Шуга осторожно спускался все ниже к твоей груди, немного отодвигая бюстгальтер своими зубами, он приснился целовать область вокруг соска, будто дразня тебя, параллельно поглаживая внутреннюю часть бедра. Он целовал и покусывал бусинку, а ты извивалась в его руках словно змея, изнемогая от нетерпения. А он, кажется, совсем не собирался прекращать свои мучения. Сдерживать стоны в себе больше не получалось — слишком приятно, хотелось буквально кричать от того, как приятно плавилось твое тело в этих руках. — Малышка, будь тише там еще остались гости, — Юнги наклонился и утянул в сладкий и глубокий поцелуй, делая своим языком ужасно неприличные вещи в твоем рту. Его руки сжимали бедра, оставляя едва заметные следы. — Сахарный папочка доволен? — Еще раз так меня назовешь, и я тебя накажу, малышка. — Сахарный папочка. — Ты сама напросилась, — Шуга потянул тебя за бедра поближе к себе и вошел во всю длину. Сдавленные стоны становилось все громче, а Юнги сбито дышал от рваного темпа, который так тебя терзал. Он наклонился к тебе и его дыхание обжигало, как солнце в летний день, дышать было нечем, да и не особо хотелось. Не сбрасывая темпа, он проходился языком по твоей шее, спускаясь до сосков, оставляя мокрую дорожку после себя, мурашки разбежались по телу. Умереть хотелось от удовольствия. Ни с кем так хорошо не было. Н и к о г д а. — Ю-Юнгии, помедленнее, слишком хорошо, — жалобно просила ты. — Да? Но папочка не собирается останавливаться, — толчки усилились, а горло уже першило от разрывающих стонов. Секунда, и желанная эйфория достигнута, если нирвана, рай, что там, блять, существует — это оно. Волна наслаждения прокатываешься по всему телу и приятно начинает потряхивать. Шуге срывает крышу от того, как ты изгибаешься под ним, и он с рыком кончает. Он падает рядом и дышит как после нехилой тренировки. — Юнги, ты как? — Малышка, лучше ещё не было, — он аккуратно подвигается к тебе и целует в лоб. В таком положении вы и засыпаете до утра.