О намеках

— Милый… Пауза. — Ми-и-илый… Молчание в ответ. — Милый! Диванная подушка, до того момента покорно лежащая рядом с девушкой, отправляется в полет. — В чем дело? — Дилюк слегка вздыхает, отвлекаясь от очередных записей. Почерк у Эрнеста просто отвратительный, но кроме него больше некому вести учет, а потому приходится мириться с положением. — Мне ску-у-учно, — тянет Ян Фей. Захлопнув книгу, она откладывает ее в сторону и ловко садится на диванчике, прожигая взглядом затылок парня. — Почитай свод законов, — отвечает тот, вновь углубляясь в отчеты. Хотелось разобраться с этим сегодня, да лечь спать пораньше, вот только, если Непорочная мудрость, как ее порой называл сам владелец винокурни, что-то задумала, то остановить ее больше не удастся, как ни пытайся. — Надоело! — горько вздыхает Ян Фей, вставая с дивана. Дилюк не слышит шагов — девушка мягко ступает по пушистому ковру. Однако, едва на его плечи ложатся маленькие ладошки, парень слегка дергается от неожиданности. Наверное, стоило давно привыкнуть к чему-то подобному, но сие действо по-прежнему заставляет его удивляться. Хоть он и сам не понимает почему. — Ну же, мне скучно, давай чем-нибудь займемся! Вместо ответа Полуночный герой разворачивается боком на стуле, слегка наклоняя голову вбок. Слишком внезапно слышать от лучшего консультанта в Ли Юэ, что той надоело читать свою любимую книгу. — И чего же ты хочешь? — отложив в сторону бумаги, он потирает переносицу пальцами, несколько не ожидая, что по его щеке вдруг проведут пальцем. — Ян… — Ну да-а-аже не знаю, — хихикает девушка, вдруг наклоняясь прямо к уху Дилюка. — Неужели совсем нет мыслей? И вроде все такая же, как и всегда, да только что-то все равно не то. И смех все такой же — ехидный, немного задорный, но мелькает в нем что-то нервное. — Нет, — он принимает правила игры, сглатывая. С ее стороны это нечестный ход, шепот на ухо порой пьянит сильнее лучшего вина, что производят на его винокурне. — Слушаю. Но Ян Фей отстраняется и делает пару шагов назад, слегка хмурясь. Он сделал что-то не то? Не угадал? Не понял? Она молчит, а затем поворачивается спиной к нему, небрежно бросая. — Ничего уже, — а в голосе отчетливо слышен укол обиды. Девушка подбирает книгу с дивана и направляется уже к выходу из гостиной, потягиваясь. — Ладно, пойду спать… Проходя мимо окна, она на краткий миг останавливается, поправляя сбившуюся челку. Но уже в следующую секунду ее правую ладошку обхватывает его широкая ладонь, слегка сжимая. — И куда же ты направилась? — ему приходится наклоняться, чтобы произнести ей на ухо эти слова. Девушка сглатывает, прищурившись, смотрит на Полуночного героя, но гордо вздергивает подбородок. — В спальню, — упрямо отвечает, но больше ей ничего произнести не дают. Сильные руки обладателя клеймора даже слишком легко подхватывают ее за пояс, а затем сажают на широкий подоконник. — Ай, что ты делаешь?! Дилюк осторожно откладывает книгу в сторону. После обе его ладони оказываются по бокам от ног Ян Фей, в то время как взгляд направлен прямо на нее. В ее чарующие глаза. — Ты же хотела развлечься, — пожалуй, только рядом с ней он и может позволить себе отпустить подобную фразу. В любой другой ситуации его бы просто не поняли, но… Но не с ней. — Я к твоим услугам. — Хмпф, — она фыркает в ответ, прислоняясь к стеклу спиной. Впрочем, делает то девушка весьма и весьма зря, поскольку тут же наклоняется вперед, чувствуя пронзительный холод голой кожей. — Ну… В ее силах устанавливать правила игры. Все то, что она пожелает, будет исполнено. И Ян Фей знает об этом не понаслышке. Устроившись поудобнее, девушка кладет ладонь на щеку Дилюка, смотря при этом на него слегка сверху. — Ну? — парень выгибает бровь. Ожидание его веселит, хоть он и старается скрывать эмоции под маской. Однако только ей удается выбить из него что-то, помимо недовольства и ярости. — Поцелуй меня, — отведя глаза, неожиданно тихо просит каталистка. Щеки слегка розовеют, и это сочетание кажется Рагнавиндру до дрожи в кончиках пальцев милым. Тихо выдохнув, он оказывается совсем близко к ее губам, пока не целуя. — А волшебное слово? Если бы взглядом можно было испепелять, то от парня сейчас должен был остаться один порошок. Она скрещивает руки на груди и пытается что-то ему сказать, впрочем… Именно в этот момент Дилюк уничтожает последние сантиметры между ними, мягко касаясь своими губами ее. Поначалу совсем коротко, но после уже чуть более напористо, вкладывая всю свою затаенную нежность. На пару мгновений девушка замирает, просто не успевая сообразить, но после тут же кладет свои ладошки на его плечи, притягивая к себе ближе. Коленки упираются прямо в живот парня, это неудобно и, наверняка, причиняет ему боль, однако развести их в стороны она просто не может — его ладони слишком крепко цепляются за края подоконника, не позволяя большего. — Неужели это было так сложно? — спрашивает она совсем тихо, почти не слышно. Ян Фей отстраняется первая, даже несмотря на то, что прерываться совсем не хочется. — Ты о чем? — в его голосе сквозит недоумение, на что она только фыркает. — Что не так? — Ты так ничего и не понял, — руки с его плеч убирает, а затем слегка щелкает по носу, наклонившись. — Неужели намеки для тебя такие сложные? — Намеки? А… Все эти фразы, казавшиеся странными, вдруг начинают складываться в одну общую картинку. Стоп, неужели… Серьезно? — А прямо сказать? — Дилюк вздыхает, принимая поражение. Нет, понять порой ее мысли ему слишком сложно, если не сказать невозможно. Как хорошо, что это происходит крайне редко… — Но тогда теряется веселье, разве нет? — вдруг улыбается девушка, а затем стремительно наклоняется к парню, оставляя мимолетный поцелуй на щеке. — А теперь, если ты позволишь, я пойду, мне еще свод законов читать… — Но ты же… — она соскальзывает с подоконника прямо под его рукой, тут же скрываясь за дверью. — Но… — А кто сказал, что я не пошутила? — слышит Рагнавиндр в ответ. Ян Фей совершенно точно смеется над ним, вот только… Кто сказал, что он против этого? — Чертовка, — хмыкает парень под нос, прекрасно понимая, что читать сейчас что-то та не будет. — Ну держись у меня. У него еще будет время научиться ее понимать. И ее намеки тоже. Но пока в доме слышен его смех, лучащийся безграничным счастьем, они оба довольны. А это, пожалуй, главное.