Cat&dog

      Ланга Хасэгава действительно не понимает, почему именно Рэки стал его другом.       Они встретились впервые в классе, но Ланга даже не обратил на него внимание — парня, сидевшего за последней партой у окна, как в типичном аниме про школьную любовь.       Их отношения не школьные, а скорее очень странные, основанные на скорости и взаимной непонятке — почему ты такой странный, но рядом с тобой хочется улыбаться? «Придумал, — усмехается Мия, блестя зелёными глазами, — если я приду первым, ты станешь моей собачкой» — и указывает на Рэки, который, казалось бы, вовсе ни при чём в этом споре.       В тот раз Ланга пришёл к финишу первым. Но почему же Рэки собачка? И кто же тогда он сам?       Первая встреча, в которой они перекидываются парой слов, уже заставила Лангу испытать весь спектр эмоций: от восхищения трюком, что выполнил его одноклассник, до страха за собственную голову, когда тот летел прямо над ним, неведомым образом заставляя скейт вспорхнуть. Силуэт Рэки светился от солнца, но ещё ярче сияли его глаза, будто бы он действительно поднимется ещё выше, а не вернётся на землю.        И этот блеск в глазах показал Хасэгаве смысл выражения «щенячий восторг», который тот сам не испытывал.       Точнее испытывал, но уже очень давно.       А потом Каян стал неотъемлемой частью жизни Ланги, как будто он действительно завёл щенка. Очень неугомонного и активного, который не умолкает, бегает за ним хвостиком, делает для него всё, лишь бы тот оставался рядом с ним и чаще говорил о том, какой же Рэки удивительный человек. Именно человек, ведь как бы Рэки не был похож на щенка, он всё ещё оставался милым парнем, который своей радостью привлекал Лангу, утратившего в большей мере эту самую радость, и заставлял ехать за ним. И кто же теперь из них пёс?       Нет, Хасэгава точно не пёс, он скорее кошка. Он гулял сам по себе, жил свою жизнь спокойно, как живут все другие, а потом вдруг взял и нашёл себе хозяина. Говорят, что кошки не могут любить хозяина, но Ланга же не совсем кошка, да?       Так что же связывает и различает этих двоих?

***

— Я тогда так испугался, побежал скорее за скейтом, а по итогу… Эй, ты меня слушаешь вообще?! — Рэки, только что ярко описывающий происходящее, возмущённо глядит в сторону своего друга, забавно морща нос. Они отдыхают после долгого катания, забравшись на одну из рамп. Солнце светит прямо в глаза, но кажется, им это не мешает. Рэки привык к окинавскому солнцу, а Ланга привык к яркому белому снегу и Реки. — Прости, я кажется забыл японский язык. Можешь говорить чуть помедленнее? Я правда не успеваю понимать твои слова, — с лёгкой улыбкой произносит Ланга. Он ни за что не скажет, что на самом деле его друг просто очаровательно размахивает руками, рассказывая об очередной передряге, в которую когда-то попал. — А ты уверен, что не врёшь? — смотрит подозрительно Каян. Его нос опять подёргивается, показывая возмущение, и это тоже очаровательно. В Рэки на самом деле всё очаровательно, от недовязанных бантиков на кедах, чьи концы просто заправлены в обувь, до еле заметных веснушек, которые, по словам Рэки, ярче проявляются летом, как сейчас. Ланга любит зиму, но не хочет, чтобы они исчезали. — Может ты перегрелся на солнце? Наверняка в Канаде не так жарко, как у нас, — спрашивает Каян, приподнимаясь с земли и кладя руку на чужой лоб. Ланга пытается посмотреть на руку у себя на голове, поднимая взгляд, но это почти ничего не даёт. Руки у Рэки шершавые и очень тёплые, такие тёплые, что вызовут солнечный удар сами, без помощи солнца. — Да, в Канаде обычно холоднее градусов на 10. — Неудивительно, что ты такой бледный. — Неудивительно, что ты такой милый, — спокойно произносит Ланга, и только потом понимает смысл сказанного. Он отводит взгляд и кажется, слегка краснеет. — Я определённо должен взять вот эту бутылку и обязан облить тебя водой, — Каян трясёт перед лицом всё ещё лежащего Хасэгавы бутылкой с водой, полную уже только наполовину, потому что кататься на скейте в полдень летнего дня невозможно без чего-то холодного. — Зачем тебе меня обливать? — Потому что ты уже несёшь бред от жары. Пошли куда-нибудь, где прохладнее? О, я знаю, вставай давай! — Рэки начинает суетиться, скатывается с рампы, как с детской горки, подхватывает набегу скейт и небольшой рюкзак, и кажется уже уносится куда-то, а куда, знает только он сам. «Ну точно собачка. Только хвоста не хватает, чтобы он им вилял от радости», — думает про себя Ланга, поспевая догнать друга, указывающего дорогу.

***

      Они приехали к реке.       Где-то неподалёку отсюда находится парк, поэтому над рекой находится большой навес, изначально для обычных прохожих, желающих полюбоваться пейзажем и пофотографировать, но по факту превратившийся в парковку. Под навесом всегда есть тень, а бетон хоть и сильно твёрдый, но холодит, да и скат не сильно крутой, упасть вряд ли получится. Впрочем, покажите место, где Каян точно не сможет упасть? — Почему здесь так тихо? Вроде бы машин много, а людей нет, — Ланга прижимается лбом у колонне, что поддерживает навес, пытаясь остудиться. — Да кто их знает, этих людей. Наверное, мест для машин больше нет, а кому досталось, те ушли в парк. — Ну да, ты людей точно не знаешь, — усмехается Хасэгава одним только уголком губ. Рэки в ответ на это смотрит, вопросительно сужая глаза: «В каком это смысле?»       Ланга не сразу отвечает, берёт свою ветровку и подкладывает под себя, чтобы сидеть было удобнее. Рэки недоумевает, но делает то же самое со своей толстовкой и рюкзаком. Они катаются с самого утра, когда ещё было холодно. — Знаешь, ты очень похож на собаку, — смотрит Ланга на друга с небольшим прищуром, потирая подбородок. — И чем же? Руки две, ноги человеческие, ушами не дёргаю. Или дёргаю? Я знаю одного парня, он умеет шевелить ушами, прикинь? — Рэки сначала осматривает себя с ног до того, что ещё может увидеть без зеркала, а потом начинает рассказывать очередную удивительную историю, но Ланга его перебивает: «Вот именно поэтому ты и похож на собаку. — Чегось? — Ты просто очень активный, очень. Всегда бежишь впереди всех, рассказываешь кучу историй и размахиваешь руками, а ещё нос смешно морщишь, когда ничего не понимаешь или недоволен. А ещё ты однажды заснул на уроке и двигал пальцами, как собаки во сне делают. Все эмоции у тебя на лице написаны: когда ты радуешься, у тебя глаза блестят, а когда грустишь, тоже блестят, но по-другому. — Оу, — Рэки опускает взгляд, — я уж боялся, что я просто глупый, как пёс. — Но ведь псы не глупые! — прижимает Ланга к своей груди сжатые кулаки, будто бы взволнованный ребёнок, — они очень умные, просто им не верят, пока они этого не показывают. — Знаешь ли, собаки разные бывают, какие-то умные, а какие-то нет. Я какая собака? — Ты на корги похож, — улыбается Хасэгава. — Они маленькие и рыжие, общительные и ловкие, хотя бывают и неуклюжими, а ещё очень умные. — Спасибо конечно, но разница в росте у нас всего пять сантиметров, — складывает Каян руки на груди, возмущаясь наигранно. — Но тебе уже нужно слегка поднимать голову, чтобы посмотреть в моё лицо!       Рэки слегка ударяет Лангу кулаком по плечу.

***

— А ты тогда кошка, — непривычно тихо говорит Рэки. Тема их разговоров уже ушла далеко от животных, но кажется, парня не отпустили слова его друга. — Кошки спокойные, ходят очень тихо, а ещё сами по себе кажутся длинными. Они живут спокойно и редко когда что-то меняют в жизни, потому что им довольно трудно это даётся. — А порода у меня тогда какая? — Русская голубая. У них шерсть на солнце прямо как твои волосы, а ещё они хоть и кошки, но любят путешествовать. — Хм, — мычит себе под нос Ланга, — но я ведь только в Японию приехал, всё. — Зато ты любишь горы.

***

— Говорят, что корги для людей принесли феи. — А голубых кошек раньше не любили вообще, но нашлись те, кому они понравились. — Откуда ты это всё знаешь? — У меня к тебе тот же вопрос!       Сколько времени они уже сидят так под навесом, если солнце начинает заходить? Как долго они тут, если жара сменилась на прохладу, а парни оделись потеплее? — Просто делать было нечего, вот и читал про собак разных в интернете. — Хах, у меня то же самое. А ведь мне вообще кошки не нравятся, — говорит слегка невнятно Рэки, опираясь Ланге на плечо. Он хоть и кажется слегка угловатым, но плечо у него удобное и мягкое. Прямо как у кошки. — А мне собаки не нравятся.       Рэки убирает свою голову с плеча друга и смотрит на него с удивлением. Они оба опять не понимают друг друга, такое происходило уже десятки раз, но они почему-то просто удивляются и катятся дальше. Но сейчас ехать никуда не хочется, хочется узнать, в чём причина. — И почему тебе не нравятся кошки? — Так им же тоже никто не нравится, — довольно отвечает Рэки, придумывая аргумент, — ведь говорят, что собаки любят, а кошки только позволяют любить, а мне кажется, так нельзя. — А собаки всех любят и на всех влюблёнными глазами смотрят, так тоже нельзя. — Но ты ведь сам сказал, что я на собаку похож, — в шутку злится Рэки, — но я только на тебя влюблёнными глазами смотрю! — А ты сказал, что я похож на кошку, но я ведь тебя люблю, да? — Да?!

Да?

— Ну… Вернее, не совсем, но как бы… — Ланга вдруг осознаёт, что только что сказал, он, наверное, впервые так сильно нервничает, теребит рукава ветровки, в горле пересыхает, а язык заплетается, и Хасэгава шепчет что-то еле-еле слышно, какую-то странную смесь японского, английского и даже французского. — А сам-то ты что сказал?       Казалось бы, они сейчас подерутся, а по итогу оба сидят, прижавшись к собственным коленям, и не могут ничего сказать. Ланга никогда не краснел так сильно, как сейчас. Ему казалось, что это просто особенность организма, но, по итогу, просто не выпадало возможности. А вот Рэки всегда краснел очень сильно и по любому поводу, поэтому прямо сейчас его щёки, уши и даже шея сольются по цвету с его волосами. — Рэки, а в каком смысле «влюблёнными глазами»? — переборов смущение, спрашивает тихо Ланга. Солнце уже почти село, кажется, даже под навес уже попадают лучи, и непонятно, щурят глаза они от солнца, или же от неловкости. — А какой ещё смысл может быть? Разве я на тебя не так смотрю? — Рэки поднимает взгляд на Хасэгаву, и кажется, из головы вылетают любые мысли. У Ланги глаза ярко-голубые, как море у самого его берега, а ещё волосы поблёскивают и отливают синевой. Прямо как шерсть у той самой кошки. — Не знаю… На меня ещё никто так не смотрел. — Потому что голубых кошек мало кто любит. А я, кажется, люблю. А ты ведь сказал, что тоже любишь? — Люблю. — Но тебе ведь не нравятся собаки! — А тебе — кошки.       Они так и сидят, тихо переговариваясь, всё ещё очень неловкие и не понимающие, что только что произошло. Солнце уже село, становится совсем холодно, Рэки, и так сидящий совсем близко к Ланге, придвигается ещё ближе. Обоим становится теплее, но и чувствуют себя они более странно. Это всё так глупо, но отчего-то приятно, и сердца двух парней стучат быстро-быстро, но тихо, лишь бы не разрушить то, что между ними сейчас. Кажется, такое бывает только однажды в жизни — когда тебе очень странно и страшно, что скручивает изнутри, но так приятно, и кажется, сейчас заплачешь от радости.       Они уже не так замкнуты, не сидят, сложив ноги у груди, а просто вытянули их вдоль земли. Рэки вновь лёг на плечо Ланги, но теперь это ощущается по-новому. — Как думаешь, а кошка может любить собаку? — тихо спрашивает Хасэгава. — Не знаю насчёт кошки и собаки, но вот пёс и кот, кажется, уже любят друг друга, — смеётся Рэки, хватаясь за чужую руку, и сжимает крепко-крепко, чтобы прочувствовать всё тепло.       А Ланга аккуратно берёт Рэки за подбородок и прижимается своими губами к чужим, самому их уголку. Но тот противится, убирает руку парня со своего лица, держа теперь обе в своих собственных ладонях, и целует уже по-настоящему. Мягко, неопытно, но до дрожи и до самого сердца, до искр перед глазами. И они будут руками цепляться друг за друга, чтобы не заканчивать поцелуй. Поймут, что у Рэки волосы жёсткие, как собачья шерсть, а у Ланги мягкие. Они засмеются оба в поцелуй, потому что хоть и разные, и хоть любовь у них странная, им ничто и никто не помешает.       Потом они узнают, что кошки и собаки имеют клыки. Что Рэки обожает целоваться, а Ланга хоть и длинный, но спит, сжавшись как можно сильнее, будто бы в клубок, ещё и любит лежать на ком-то. Они узнают, что Ланга любит дразниться, а Рэки наивно ведётся.       Но сейчас это неважно. Важно лишь то, что они вместе, и что впереди у них своя бесконечность.