Обещаю

Тусклый слегка мигающий свет. Жутко давящая тишина, слышно только собственные всхлипы. Дазай облокотился об ванну, сидя на плитке, неспешно изрезал свои руки, заворожено смотря на выступающую красную жидкость. И ещё, ещё, ещё... Лезвие со звоном выпало из рук, которые уже не в силах и пошевелиться. Тёплая кровь стекала с глубоких ран на белую плитку, смешиваясь с солёными слезами. Рассудок мутнел, голова кружилась, виски пульсировало с невероятной силой, тошнота была невыносимой, а колющая боль порезов будто не чувствовалась. Дрожащими окровавленными руками Осаму взял телефон и набрал нужный номер. Было тяжело сделать даже это от головокружения и нескончаемых слёз на глазах. Гудки в телефоне были невыносимо раздражающими, тревога в груди нарастала. Из-за сильного ветра на улице ветки деревьев бились об оконное стекло, желтоватый свет начал зловеще мигать. — Чёртов Дазай... Это так важно, что надо звонить в час ночи? — послышался ворчливый голос на том конце трубки. — Чуя... Ты можешь приехать? — Осаму говорил ослабленным голосом, еле держался в сознании. Связь отключилась. Дазай отложил телефон и попытался встать с пола, сам прекрасно понимая что и метра не пройдет в таком состоянии. В ту же минуту он упал на холодный кафель и уже не хотел пытаться, прикрыл глаза в надежде отдохнуть. Порезы пульсировали, голова мучительно раскалывалась, но это не сравниться с внутреннем отчаянием. Не хотелось существовать. Почувствовались холодные руки на щеках, родной запах. Дазай с трудом открыл глаза и увидел нечёткий силуэт Чуи. Тот пытался аккуратно перетащить Осаму с пола. Глаза были на мокром месте, в них была, тревога, своеобразное чувство бессилия. Он был до ужаса напуган. — Давай, поднимись немного, — мягко сказал Накахара, сидя рядом с Осаму. Дазай немного поднялся, оперевшись об Чую, облокотился на его ноги. Брюнет неотрывно смотрел в глубокие голубые глаза, видел в них лишь страх. Осаму начало разъедать изнутри чувство вины, собственный эгоизм, в груди кололо. Накахара кусал губы, чтобы сдерживать слёзы, рыжие ресницы подрагивали. Чуя аккуратно и неумело перематывал руки Дазая бинтами, слушая приглушённое шипение от боли того. От мягких старательных прикосновений Чуи клонило в сон, так и хотелось заснуть у него на ногах, вдыхая родной запах, который помогал расслабиться, не смотря на сложившуюся ситуацию. Закончив, Чуя отнёс Дазая в кровать, укрыв одеялом. Рыжеволосый поглаживал пальцем щеку Осаму, пока сердце бушевало от неприятных пережитых чувств. Хотелось провалится сквозь землю, хотелось забыться, хотелось утонуть в океане из собственных слёз, хотелось просто спать. «Я не могу его оставить сейчас...», - подумал Накахара и лег рядом со спящим Дазаем, обняв того и уткнувшись лицом в плечо. Чуя не мог заснуть, чувство тревоги разъедало. Руки всё ещё были в крови, не было сил отмываться. Его начало трясти, дыхание было неуправляемым, во взгляде читалось лишь бессилие и отчаяние. На душе был слишком тяжёлый груз, он душил, хотелось его скинуть, но не осталось сил даже на слёзы. Он почувствовал чужую руку у себя на шее, которая мягко обнимала. Почувствовал тёплое дыхание, Дазай всегда любил при объятиях вдыхать запах его волос. Чуя замер. Он почувствовал, будто это вернуло его на землю, схватился за это чувство, как за спасательный круг. Хотелось полностью отдаться этому человеку. Накахара аккуратно сжал дазаевскую ладонь в своей, чувствуя своеобразное умиротворение. Стало спокойнее, дыхание пришло в норму, тело расслабилось, а сам прижался поближе к брюнету.

***

Дазай разлепил сонные глаза, на часах было пол седьмого утра. Голова всё ещё пульсировала, а тело ломало. Рядом прижался Накахара, мило дёргая носиком во сне. Брюнет решил ещё немного полежать, чтобы не нарушать сон парня. Но вскоре и сам Чуя проснулся, не до конца понимая происходящее. Мысли были слишком запутанные, чтобы хоть что-то разобрать. Не получалось выстроить самую элементарную логическую цепочку. — Я тут думал, может сходим к океану? — спросил Дазай, увидев смотрящего на него Чую. — Осаму, семь утра. Ты уверен? — А почему нет? Вопрос поставил Накахару в ступор. — Пошли. Умывшись и одевшись, они вышли. Чуе тяжело было смотреть на окровавленные бинты брюнета, вспоминая, какие ужасные порезы там кроются, на глаза наворачивались слёзы. Груз на душе тяготил обоих. Они подходили к океану в тишине. Погода была прохладная, океан был неспокоен, как и сердца парней. — Ты злишься на меня? — спросил Осаму, глядя на горизонт нескончаемого океана. Чуя не ответил. Думал ответить, но отдал предпочтение наслаждению океаном. Волны будто вот-вот собьют с ног, бурлят со всех сторон, создают завораживающий хаос. И снова удар о берег. Моментами даже небольшие волны с такой силой бьются о песок, что вода взлетает на много метров вверх, обрушиваясь затем каскадом из миллиардов брызг. Дазай стоял рядом, задумчивый и завороженный нескончаемым горизонтом. Его каштановые волосы развивались на встречном ветру, а глаза приобретали особый янтарный оттенок на весеннем солнце. Есть в этом что-то особенное, безумное, неукротимое. — Не смей этого больше делать. Только я могу убить тебя, — сказал Накахара с строгим выражением лица, но только Дазай смог услышать дрожащие нотки в его голосе. — А как же парное самоубийство? — с наигранной грустью спросил Осаму. — Не строй из себя клоуна. Особенно в моём присутствии, — парни повернулись, смотря в глаза друг другу, пытаясь прочесть в них эмоции. Знал бы Накахара, как он прекрасен. Ярко-голубые глаза сливаются с бирюзой океана, не дают оторваться от них, рыжие волосы хаотично разлетаются во все стороны, виднелись еле заметные веснушки, капельки слёз на рыжих ресницах блестели на солнце. Осаму неспешно приблизился к рыжеволосому, продолжая смотреть прямо в голубые глаза. Чуя уткнулся в теплую шею брюнета, позволив себе плакать. Его слезы обжигали душу Дазая, тот чувствовал вину. Брюнет скривил губы от душераздирающей боли и успокаивающе положил руку на рыжую макушку. Слёзы спешно падали вниз, горло сжимало, будто в тисках, веки пульсировали. У обоих на душе была невыносимая боль, но присутствие друг друга сглаживало её. Чуя вдыхал запах Дазая, зная, что он здесь, что он рядом, что он живой. Становилось спокойнее, теплее. В то время как Осаму чувствовал прикосновения Чуи, его слезы и боль, пообещал себе, что сделает всё, чтоб Накахара больше никогда не будет чувствовать себя так плохо. Они слишком любили друг друга, это одновременно тяготило и давало чувство лёгкости, свободы. Они грели друг друга, дарили новые незабываемые чувства. Они знают, чего хотят, знают, что чувствуют. — Я поживу с тобой. Больше не допущу подобного, — более спокойным голос сказал Чуя, не разнимая объятий. — Хорошо, я очень рад, — мягко улыбнулся Дазай. — Я хочу, чтоб ты мне пообещал кое что, — отстранившись, сказал Накахара, посмотрев чётко в глаза. — Что? — Мы попытаемся. Мы будем делать маленькие шаги вместе. Ты не будешь ничего от меня скрывать. Вместе мы справимся, — Чуя был настроен серьезно. Сильнее сжав ладони друг друга, парни нежно улыбнулись. — Обещаю.