Влияй на перемены
9 мая 2021 г., 15:05
Рыжие пряди разметались по подушкам, в свете догорающих свечей и блеске алого шелка они кажутся не просто рыжими, а будто отлитыми из золота. Жидкого золота смешанного с кровью.
Во сне острые брови Серёжи подняты и как будто надломлены. Кожа влажно блестит, а губы изогнуты, будто с них вот-вот сорвётся громкий вздох. Но он молчит, хоть и неосторожно ёрзает на дорогих простынях.
Эта роскошь ему к лицу, думается Олегу, перед глазами до сих пор стоит утренний облик фигуры в белом приталенном костюме. Непривычно наблюдать Серёжу в этом всем великолепии, лежащим на царской постели с дурацкими занавесками.
Балдахин — поправляет себя Олег. Раз уж им придется провести в этом дворце некоторое время, нужно постараться не нервировать Серёжу. И не называть балдахин занавесками, да.
В голове назойливо крутится мысль о том, что если б кое-кто перед сном тушил свечи по всей комнате, то теперь тут было бы не так душно и несомненно бы лучше спалось. Не ему, у Олега сна ни в одном глазу, но это может и к лучшему.
«Ты и сейчас на задании».
Олег прикрывает глаза, слегка покачивая головой. Вот и пусть не удивляется, если проснётся и увидит его здесь, он работает, его работа защищать Серёжу. Раз уж тот сам решил этим своим «заданием» ограничить свободу его действий. И помыслов — мысленно добавляет Олег.
У него и вправду создаётся ощущение, что ему руки связали. Или дали пощёчину. Знать бы ещё за что этот холод в синих глазах.
Олег машинально поворачивается и вглядывается в Серёжено лицо, ожидая увидеть там привычный хитрый прищур. Конечно же, он ничего не видит, даже сам себя обругивает — дурак, он же спит, как ты ему в глаза-то посмотришь. Только вот свои глаза он так и не может оторвать от представившегося ему вида.
Серёжа продолжает ворочаться и почти сбивает одеяло к ногам, надо бы поправить, только Олег к своему креслу прирос и шелохнуться не может. Ну кому ещё дозволено наблюдать за таким? А у него впереди целая ночь, сиди себе, стереги и не нарушай всего великолепия.
Только его всё равно какой-то мерзкий червячок сомнения гложет, как будто бы и ему тоже не сильно-то дозволено околачиваться в чужой спальне.
Олег, сам того не замечая, напряжённо поджимает губы. Надо бы встать, задуть душные свечи, чтоб этот придурок выспался в темноте нормально — в разрез своим мыслям Олег продолжает неподвижно просиживать мягкую подушку под собой. Точно каменное изваяние. А как известно каменные изваяния не могу вставать со своего места и тушить свет, если так уж ненароком получилось, что без света будет не видно как немножко задралась чужая футболка, оголяя полоску бледной кожи.
Дурак — снова хмурится Олег. Правильно он думал, никто не смеет быть здесь. А потом прикрывает глаза, и он теперь не смеет. От этого только сильнее колит где-то под рёбрами. От перемен.
***
— Мм… — почти недовольно тянет Серёжа, едва-едва поднимая тяжёлые после сна веки и из-под пушистых ресниц стреляя взглядом на широкую грудь перед собой. — Отстань… — шепчет он и лениво ведёт обнажённым бедром в неудачной попытке скинуть чужую настойчивую руку. Олег ухмыляется. Его не проведёшь, он давно уже научился понимать, когда этот хитрец действительно не в духе, а когда только притворяется. Длинные пальцы пробегаются выше по теплому боку и замирают на равномерно вздымающийся груди. Осторожно гладят ребра, обводя каждое с особым трепетом. Олег искусно замечает почти мимолетную улыбку, тронувшую мягкие губы и наклоняется ещё ближе к острому лицу. Поверх его пальцев ложатся другие — бледные, аристократичные. Переплетаются и так и остаются. Олег мягко улыбается — понимает, никто в этой комнате совершенно не желает, чтобы от него отстали и позволили снова провалиться в уютный сон. Понимает и подаётся вперёд, ловя губами ответную улыбку.***
Серёжа продолжает ворочаться. Не иначе ему какие-то кошмары снятся. Смотреть на то, как кривятся чужие губы в попытке что-то прошептать, и яркие волосы словно какие-то редкие тропические змеи ползут в разные стороны по блестящей подушке становится не так легко. Кресло предательски скрипит, когда Олег решается положить локоть на прикроватный столик, слегка сдвигая навороченный подсвечник. Столик тоже оказывается неустойчивым и неприятно покачивается на своих трёх ногах. Олег, чтобы хоть чем-то занять свои мысли переключается на маленькую чайную чашечку, приютившуюся на гадостном столике. Там на дне слегка колышатся остатки качественного итальянского кофе. Не то, чтобы Италия на весь мир славится своим кофе, просто здесь во дворце он хотя бы не растворимый. Серёжа ненавидит растворимый кофе.***
— Как ты это вообще пьёшь, — он заглядывает в чужую чашку и смешно фыркает. — И не с таким смиришься, — равнодушно пожимает плечами Олег. — Если живёшь с человеком, который может в любой момент спалить кухню и оставить всех, включая себя, без еды. — Ну не злись, — Серёжа словно озорной зверёк подкрадывается сзади и обнимает поперёк груди. — Я же нечаянно, — утыкается носом в шею и прижимается ещё ближе. — За нечаянно бьют отчаянно, — приходится выпутаться из кольца чужих рук и с осуждением посмотреть в честные глаза напротив. Как набедокурил, так сразу обниматься. Его — Олега так просто не разжалобить, хоть он и признаёт в глубине души действенность подобных методов. — Да ладно тебе… — Просто обещай, что если в следующий раз захочешь вкусную еду, а не твою эту доставку, то попросишь меня приготовить, а не попытаешься нас всех прикончить. Серёжа демонстративно закатывает глаза, но кивает. — Говори. — Обещаю, — возмущённо тянет тот, на что Олег довольно улыбается. — Вот и отлично. Он снова берёт в руки свою чашку и делает большой глоток. — Олеж, — слышится сзади. — Да? — Раз уж ты сказал просить, то я кофе хочу нормальный, а не это жидкое зло. Волков возмущённо оборачивается, но как-то быстро развеселившегося Серёжи уже и след простыл.***
За окном начинает накрапывать мелкий дождик, теперь и окно не откроешь, чтобы хоть немного проветрить. Из-за свечей становится почти нечем дышать, и Олег, хоть обычно и отличается нечеловеческой выдержкой, не выдерживает, поднимается с кресла и делает пару шагов вперёд. Наклон вправо, влево, а кто узнает, что он сначала пообещал себе всю ночь просидеть неподвижно, а потом своё же обещание нарушил. Беззвучные шаги добираются до маленькой форточки, и в комнату врывается ещё не громкий, но быстро нарастающий шум дождя. Капли медленно ползут по стеклу, и Олег настороженно оборачивается к роскошной постели. Хоть Серёжа и не пробуждается от шорохов на этот раз, он всё же очень чутко спит. Вот и сейчас изогнутые брови сползаются чуть ближе друг к другу. Хмурится во сне. Олег также осторожно пробирается к своему месту, чтобы не дай бог не скрипнула какая-нибудь ветхая половица. Но он бы и не встал с кресла, если б всё не просчитал — на полу ковёр, он благосклонно глушит звуки тяжёлых шагов. На окнах огромные пыльные шторы, они не дают дождю шуметь слишком сильно. Замирает Волков рядом с креслом в тот момент, когда нахальный порыв ветра, пахнущий чуть солоноватой водой ближайшего канала, задувает в форточку и колючими пальчиками пробегается по его напряжённой спине. А Серёжа продолжает лежать на подушках со сбитым одеялом так, что ещё пару часов и с таким холодным ветром точно появится риск простудиться. За этим он здесь и нужен, чтобы охранять чужой сон, вовремя проветрить, вовремя поправить подушку и натянуть повыше одеяло. Когда Олег подбирается к постели вплотную, вселенная, видимо за бдительную охрану этой ночью, награждает его чудесным зрелищем того, как тень от пламени свечи размашисто пляшет по впалым щекам, касается приоткрытых губ и дрожит вместе с длинными ресницами. Осторожная рука тянется к мягкому одеялу в изножье кровати, пропускает текущую ткань сквозь пальцы. Олег аккуратен предельно — не разбудить Серёжу сейчас задача поважнее многих, так что он с хирургической точностью тянет вверх увесистую ткань и опускает её на неровно поднимающуюся от сбитого дыхания грудную клетку. В эту секунду вся комната погружается в абсолютно обездвиженное состояние. Серёжа замирает, как будто даже не дышит, но Олег внимательно наблюдает за тем, как напряжённое лицо проясняется. Сам он теперь уж точно мог бы посоревноваться с античными статуями в своей неподвижности. Как будто, если бы Серёжа сейчас проснулся, то не заметил бы его, даже обыскав всю комнату. Пламя свечи продолжает завораживающе плясать, но сегодня не его день, обычно люди любят смотреть как течёт вода и как горит огонь. Олег любит смотреть на Серёжу. Он успевает уже тысячу раз забыть про своё кресло, про нагретую им самим подушку в этом кресле, которая покорно ждала его возвращения, чтобы продолжить эту длинную ночь. Олег смотрит и смотрит, но наваждение отпускает его только тогда, когда он ловит себя на том, что почти коснулся пальцами чужих алых губ. Убирает руку, но без спешки, резкие дерганья — не его стезя, ему гораздо привычнее замереть на месте и задуматься о том, как бы Серёжа отреагировал, если бы проснулся от его прикосновения. Олег любил изучать вещи досконально, докапываться до самой их сути медленно и обстоятельно. Серёжа изменился с последней их встречи даже сильнее, чем когда-то давно с момента их знакомства до крепкой дружбы. Теперь предстояло изучать его заново методом проб и ошибок. Однако, навязчивое сознание Олегу подсказывало, что это всё-таки в каком-то смысле прежний Серёжа, тот, которого он знает вплоть до каждой его мысли, каждого слова, которому ещё только предстоит слететь с его губ. Такой Серёжа обожал касаться. Он хотел постигать искусство, но на искусство всегда можно было только смотреть, поэтому когда он получал карт-бланш на прикосновения, он словно готов был в них захлебнуться и утонуть.***
— Давай ты никуда не пойдёшь? — он вцепляется пальцами в кожанку, пока что висящую только на одном плече. — Я ведь просто встречусь с товарищами, — Олег недоумевает, он сам искренне не против остаться дома, если его так настойчиво упрашивают, но он пока не понимает причины таких уговоров. — Что случилось? Он поворачивается наконец всем телом и оставляет в покое свою несчастную кожанку, ловкие пальцы ловят чужую худую руку и прижимают к груди. Серёжа как будто прячет глаза, но на самом деле он явно придумывает оправдание на ходу, Олег не выдерживает и улыбается, ловит его за талию, не обращая внимания на сминающуюся серую футболку, и прижимает одной рукой к себе. — Ну что такое? — ласково заглядывает в лицо. — Я не хочу сидеть один, — признаётся Сережа и отстраняется. — Я не должен навязываться, но ты ведь вернёшься поздно, — он не договаривает, но становится понятно — Серёже скучно. Олег кивает. — Одевайся. Натыкается на изумлённый взгляд синих глаз и пожимает плечами. — Серьёзно? — Серьёзнее некуда. Поедешь со мной? Вместо ответа ему приходится обеими руками ловить вмиг повеселевший ураган. Серёжа обвивает за шею, смеётся и целует, целует, целует. Ему только дай повод, всё время бы ходил с покрасневшими губами.***
Кресло опять не к месту поскрипывает, Волков даже мысленно представляет как своими руками выкидывает его на свалку, но потом успокаивает себя. Не дело это — злиться из-за глупого предмета мебели. Он отворачивается к окну и снова погружается в размышления, где абсурдно плавают свечи, кресла, а во главе всего этого сидит Серёжа и зло шепчет: «почему так долго?». Поэтому, когда комнату прорезает хриплый крик, Олегу даже на мгновение думается, что это ему померещилось, но он медленно оборачивается назад и видит Серёжу. Взлохмаченный, тяжело дышащий, он двумя руками прижимает к себе одеяло и кажется, что сон ещё не до конца его отпустил. Олег в глубине души понимает, что лучше было бы, если б его всё-таки здесь не обнаружили, поэтому в какой-то необоснованной попытке оправдать своё здесь нахождение, ляпает первое, что приходит в голову. — Опять кошмары? И в этот момент Серёжа даже одеяло из рук выпускает, его брови взметаются вверх с катастрофической скоростью и… Это что, румянец? Может быть тень от свечи так чудно ложится на бледные скулы, но румянец, кажется, не пропадает, однако тот всё-таки берёт себя в руки. — Что ты тут делаешь? Тут же окончательно приходит понимание, что он здесь незванный гость, мало того, что его здесь не ждали, так ещё и, похоже, жутко не рады видеть. Олег не подаёт вида, но понимает, что ответ на свой вопрос Серёжа и не особо хочет получать. Он почти сразу оставляет постель, направляясь к крепкому столу, и совершенно теряет интерес к разговору. — Охраняю тебя, это же моя работа, забыл? Ответа не следует, Олег краем сознания подмечает, что Серёжа по старой привычке спит в одной футболке, потому что шортами сиреневое недоразумение на нём назвать сложно. Однако, Олега сейчас волнуют отнюдь не чужие шорты, а дёрганое поведение. Чтобы заглянуть ему за плечо Олег поднимается с кресла и делает неслышный шаг вперёд. Его взгляду открывается блистер неизвестных таблеток и бутылка воды. — Что с тобой происходит? — Олег подходит ближе. Сначала даже хочет положить руку на плечо, но потом понимает, это не лучшая идея. — Ты сам не свой. — Всё… — раздаётся шумный глоток. — Всё в порядке. Да нихрена не в порядке. Острые плечи, скрытые белой тканью, почти незаметно, но подрагивают. Выражения лица не видно, но голос его выдаёт. — Если тебе нужна моя помощь… — Я же сказал всё в порядке! Олег выставляет руку вперёд, отстраниться ему не позволяет привычка быть уверенным в том, что Серёжа никогда не причинит ему вреда, но смотря в озверевшие глаза сейчас, он начинает в этом сомневаться. Серёжа тяжело дышит и сжимает стакан с такой силой, что кажется, будто он скоро пойдёт трещинами и рассыпется в чужих руках. Приходится покорно опустить глаза, показывая, что спорить с ним никто не будет. Когда Олег вновь поднимает лицо, Серёжа смотрит уже не зло, а напряжённо. Глупо снова предлагать помощь, в руках крепко зажат блистер и Олег мимоходом всматривается в него. — Уходи отсюда. Серёжа вновь делает вид, что потерял к нему всякий интерес, отставляет на стол стакан и направляется к кровати. Вряд ли его стоит зря нервировать, раз он просит, стоит убраться прочь, Олег найдёт, чем заняться оставшуюся ночь. Однако, он продолжает стоять посреди комнаты и наблюдать за Серёжиной возней у постели. Тот в конце-концов устраивается и смотрит на Олега, смотрит долго, не осуждающе и нетерпеливо, что было бы логично, а задумчиво. Рассматривает неподвижную фигуру, а затем внезапно отворачивается и закрывает глаза, так и не поймав чужой взгляд. Разрешив себе последнюю на сегодня вольность, Олег снова проходит мимо Серёжи, чтобы взглядом пройтись по его рыжей макушке. Ручка двери неожиданно беззвучно и легко поддаётся, в отличие от всего в этом дворце. Всё здесь скрипит и трещит по швам, Олег решает завтра же смазать гадкое кресло и петли на окнах. Ловя спиной дуновение ветра из форточки, он открывает дверь. — Олег, — может ему и показалось, но Олег на всякий случай оборачивается. Тут же понимает — не показалось, потому что в отблесках свечи ловит синий-синий взгляд. — Я рад, что ты жив. За ним тихо закрывается дверь, и по длинному, освещенноому только едва выглядывающей из-за туч луной, уже отчётливо слышны уверенные шаги тяжёлых ботинок. Олег уходит, но точно знает, что на следующую ночь вернётся снова, он запомнил название Серёжиных таблеток, а найти во дворце интернет дело не хитрое. Серёже не нужен никакой ответ на его слова, потому что он в тусклом свете отчетливо видел, как Олег ему улыбается.
Примечания:
Марвел я не бросаю, всё ещё будет :)
