Ублюдские очки

Одна за другой капельки дождя разбивались об окно, после медленно стекая вниз, а на душе все так же паршиво. Все вокруг вызывало какое-то глубокое, до самой глубины сердца отвращение. Эти книги, которые были прочитаны пару лет назад, и нетронутые с тех пор, уже покрытые толстым слоем пыли, эти шкафы и полки в них, хранящие в себе не только предметы, но и разные воспоминания, от большинства которых хотелось бы избавиться раз и навсегда, эти обшарпанные полы и уже давным давно не белые потолки. Они давили на разум, замыкая его в клетку. Все вызывало ощущение мерзости от которой нельзя просто так избавиться. Она как какая-то сволочная зараза пристала к Германии и не отпускала его лет с пятнадцати. А ведь с чего все началось? Кажется, все началось с того дня, когда Герман понял, что его зрение значительно ухудшилось, и он размыто видит вдали. Он сказал об этом своему отцу, и они вдвоем выбрали ему его первые очки. Да, точно! Это и было началом всего. - Они... М... Они мне не идут, - тихо сказал Германия и снял очки в черной оправе. - Я в них похож на енота с прыщами. Рейх лишь рассмеялся от такого сравнения и продолжил рассматривать другие модели, в разных оправах и с цветными душками. - Прыщи то твои пройдут, а вот зрение уже не вернётся, - сказал он таким тоном, как будто находил в этом что-то такое, что одновременно и вызывало осуждение, но в то же время не особо волновало. Германия утомленно вздохнул и продолжил выбирать. Сейчас он сожалел о всех книгах, которые прочитал под освещением одной единственной свечи. Отец все время говорил, чтобы он перестал этим заниматься, но разве он что-то понимал? Конечно нет. Но он был прав. И сейчас бы Германия все отдал, чтобы вернуться назад в прошлое и послушаться его. Взгляд привлекли очки в ярко красной оправе и с круглыми линзами. Герман надел их и тут же поморщил нос: это был верх уродства. Красный цвет лишь делал ещё более выразительными прыщи, засыпающие все лицо.Герман быстро снял их и положил обратно. Пожалуй, вся сложность заключалась именно в этом. Найти то, что не будет усугублять подростковое уродство. Очень часто Гера смотрел в зеркала, которые были у них дома. И каждый раз он как будто заново пересматривает какой-то сраный список своих недостатков: нос слишком острый, ресницы через чур пышные, опять эти прыщи, которых с каждым днём становились все больше, волосы дурацкие. Они были цвета... Не то чтобы дерьма, нет. Но что то похожее. Мышиный цвет, вот. Такой тошнотворно противный. Ещё когда волосы начинают блестеть так вообще становится как крыса, которая упала в котелок с маслом. Жёсткие, непослушные. Не то что у Рейха. У него были волосы цвета благородного каштана. Наоборот мягкие и послушные. На свету они отливали огнем, что просто завораживало взгляд. Рейх говорил что был таким же в его возрасте. А Германия не верил. Это отец говорил просто чтобы утешить его и дать хоть какую-то надежду. Но разве мог такой шикарный мужчина быть когда-то таким же сутулым прыщавым задротом? Да черта с два Гера в это поверит! На самом деле, он искренне восхищался своим отцом. Как внешностью, так и характером. Такой весь упорный, смелый, и честолюбивый. Германии передались его упорство и трудолюбие, и возможно толика этого его честолюбия. - А как тебе эти? Германия повернулся к отцу. На том были квадратные очки в оправе, у которой цвет был между коричневым и янтарным. - Мне идут, - сказал Рейх. - Значит, скорее всего, и тебе подойдут. Германия кивнул и взял у отца очки. Почему-то все вокруг,как только посмотрят на него и Рейха сразу говорят что-то наподобие "Вау, у вас глаза одинаковые", "у тебя папины глаза", "глаза не отличить от отцовских". Но сам Германия не видел этого "одинаковые". Почему все так говорят? Их глаза разные. У Рейха они были как два голубых озера, покрытых опасным серым льдом. И под ним что-то таилось. Нечто жуткое и опасное, и даже безумное, что может в любой момент выпрыгнуть и к чертям разломать весь этот тонкий лёд. Но Рейх мастерски сдерживал это нечто, оставляя лёд целым. Единственное что его выдавало - резко меняющие размер зрачки. Никто не видел это нечто. Кроме Германии. Он видел это и даже побаивался, что наступит день, когда оно вырвется на свободу. У него самого же глаза отличались. Также два озера с льдинками. Стоячая вода, в которой никто не живёт. Спокойные и как будто безразличные с вечно большими зрачками. Но в них тоже что-то было, но он сам не понимал что. Оно не такое опасное как у Рейха, нет, даже наоборот - более миролюбивое и спокойное. Когда Германия примерил очки, то понял, что они отлично смотрятся на нем: оправа не бросается в глаза и не привлекает внимания, идёт как раз по линии бровей и обзор по бокам не закрывают. Идеально. Но почему то именно в ту же минуту Германия начал их ненавидеть. Но за что? Он сам не понимал. И единственная причина, которая пришла к нему в голову это та самая неприметная оправа. "Цветом как моча" подумалось ему. А может, он просто выглядит в них старше? - Берём? - Берём....

***

Вот и сейчас Германия надел свои Ублюдские очки, которые до сих пор ненавидел. Они были точно такими же, как и первые, только больше по размеру. Как и говорил Рейх - прыщи ушли и вскоре мальчик по настоящему расцвел. Волосы стали меньше салиться, их состояние значительно улучшилось. И даже нос ему свой начал нравиться. Куча недостатков, которые терзали только самого Германию, исчезла, но на их месте появилось оно. Клеймо, которое как грязь впиталось в немецкую родословную. И пока оно не вымоется - Германия обречён нести все его бремя на своих плечах. Что дед, что отец - они были завоевателями, которых ненавидел весь мир. Но когда они исчезли, эта ненависть перекинулась на него, на Германию. И сколько бы ни прошло времени, все будут помнить. И он будет помнить. Сколько же ему пришлось выслушать упрёков, сплетен, сколько пришлось вытерпеть презрительных и испуганных взглядов. Сын нациста - вот оно, это клеймо, которым теперь в него будут тыкать при каждой удобной возможности. Они в упор не видели это нечто в глазах Рейха, но отчаянно пытались найти его в глазах Германии, застеклённых линзами очков. И вот опять это притупляющее умственную деятельность омерзение. Германа чуть ли не выворачивали от всех этих лицемерных лиц, которые мыслят только стереотипами и воспоминанием прошлого, не смотря на настоящее. И всему виной то, что он немец. По правде говоря, сейчас он и сам ненавидел. Ненавидел отца. Он всегда восхищался им. Его смелостью и отвагой, уверенностью в себе. Но он мыслил нестандартно и пытался заставить всех вокруг мыслить так же. Несбыточные идеалы, достижение которых обошлось ему, и его сыну очень дорого. Что уж там говорить об окружающих, которые больше всего настрадались из-за него. Они теперь имеют полное право опасаться немца. И Германии ничего не оставалось, кроме как принять это как неизбежное. За это он и возненавидел Рейха - обеспечил сыну полную безысходность. Но чтобы он не сделал, он все равно оставался отцом, который просто хотел лучшего будущего для своего ребенка, а все стало только хуже. Поэтому в Германии образовалось какое-то смешанное чувство по отношению к отцу, которое он так и не смог понять. И наверное, это и есть то самое в его, Германии, озёрах. То, чего он сам не понимает, и никто не поймет, если увидит. Но этого не случится, ведь если льдинки сломаются, то этому не пройти сквозь толстые линзы очков, которые сейчас ненавидит и надевает Герман. Когда он вырос, то наконец то понял, почему сразу их невзлюбил. Он перестал видеть плохое в себе, но увидел плохое а других. Если бы их у него не было, то он не видел бы всей той гнили мира, что видит сейчас. Но Ублюдские очки уже есть, и ему опять же ничего не остаётся, как принять их своим богатством и изяществом, и надев, вновь идти в этот мир.