История юнош с вечернего переулка

— Неужели, их не перекрыли, – произнес блондин заводя руку в свои длинные волосы, окидывая взглядом территорию лагеря. – Не верю.. – прошептал он, после чего по щеке пробежалась искристая слеза. Невашина сегодня мучала бессонница, кутала в омут, вышвыривала, и что эта проказница только не натворила. Она заставила Марка вспомнить об обещании, о таком детском. Детство его проходило в лагере, название которое увы мы не узнаем. Скорее "Акация", не суть. И зеленоглазый, часто посещая смены, что метались быстро по территории лагеря, он нашёл себе подругу. Она была обычной девчонкой, с судьбой похожей нашему юноше. Оба они родом слегка не из русских широт. С восточных, скорее японских. Можно сказать, они, выиграв шанс быть учеником лагерной школы по обмену, они получили шанс переехать. Собственно, что и случилось. Отойдя от темы, стоит вернутся. Девушку звали Роузенберг Рина. Она стала одноклассницей блондина, во втором классе, наверное. И, они проводили свое детство в пионерских заботах, вместе. Но не вечны же детские плюшки и радости — им стукнуло по 15. Пятнадцатый год жизни у любого, кто ежегодно посещал свой выбранный лагерь, являлся переломным. Он был последний, когда можно было вдохнуть полной грудью жизнь от лица пионера. Они и этот год, провели вместе, проживая чуть ли не в одной комнате. Ладно, в комнатах напротив. Парень бдительно оглядывался на ворота своего лагеря. Тот надеется, что в какой-то миг выйдет охранник. Вроде Виталий Михайлович... Память изменяла на этот счёт. (Буду честна, это Анатолий Владимирович, и парень об этом вспомнил). Но уже за пять поворотов головой, парень отчаялся, и стал вытягивать из кармана куртки пачку сигарет. Подчерпнув худыми пальцами одну, тот поднёс её ко рту и поджёг. Никотиновая палочка с клубничным послевкусием была первой за этот день, что начинался в два часа ночи, а в три ночи уже на месте своего юношества. Парень делал тяжёлые затяжки, прожигая свои лёгкие дымом, после чего полу-прозрачные дымовые клубки улетали прочь от Невашина. Как сигарета начала заканчиваться — тут же полетела в канализационный люк, где там и стала тлеть. В лёгких надеждах парень вновь обернулся на ворота, и на взор попался охранник. Все тот же приятный, и добрый мужчина выходил из двери в воротах. Черты и формы этого человека совпадали в тем, как было два года назад. И тут имя в голове всплыло. Анатолий Викторович — именно так звали мужчину, "что охранял кпп лагеря" — Невашин, ты что-ли? – крикнул мужчина в сторону парня, отчего тот вздрогнул от испуга. Юноша поспешил к охраннику, который успевал закурить горькую сигарету. Доверчивый кивок в сторону мужчины, был ответом на ухмылку и руку, что махала в знак привета. Крепкое рукопожатие произошло чуть ли не до того как блондин подбежал. — Как ты тут появился-то? – спросил тот, выдувая клубок дыма, что пах совсем не классно. — Бессонница, да и кое-что вспомнил. Охранник чуть ли не засмеялся в полную силу. Быть может, Марк что-то забыл в лагере, и так не вспомнил что. Хотя, почему "быть-может"? Так оно и было. Естевстенно от лёгкого смеха мужчины, что просаживал свой голос, говоря с дымом, Невашин слегка смутился. Его даже мысли трепать не стали, мол : "А о чем это он смеётся." — Слушай, Неваша, – обратился к парню тот, бросая тлеющую сигарету в неизвестное направление. – Пошли как нормальные мужчины, выпьем чаю. — Неплохая идея, – сбросил тот в ответ, вспоминая о деле. – А у вас же можно будет слегка поработать? В ответ — положительный кивок. Казалось бы, простое дело. Но даже в выходные Марка тревожила работа. Надо было написать важные пригласительные письма, в какой-то кофейне, элитного класса, и не-пойми-о-чём. Пара знакомых скрылась за воротами лагеря, после чего охранник зашёл в свою комнатку, а юноша расположился в беседке около пристройки. На столе стали располагаться компьютер, всякие тетради с пружиной, в которых были тысячи записок, и какие-то буклеты. Не суть. Работа — есть работа. Как только худой палец нажал кнопку, что включает компьютер, из пристройки вышел охранник, с двумя кружками чая. Они также, на пару с записями, расположились на столике в беседке. Второй же раз, мужчина вернутся с различными сладостями. Все-же, приятным был Анатолий Владимирович. Всегда мог составить уютную компанию, и даже дать совет меж различных разговоров. Кратко, не человек а вторая душа. — Ух-ты, что творим? – заинтересовался охранник, открывая пачки печенья. — По работе, проверка буклетов на ошибки, но, переделывать придётся. – сбросил тот, тяжко вздыхая. Увидев как собеседник протягивал ему пачку с овсяным черничным печеньем, тот улыбнулся, и взял одну. После этого последовал благотворительный кивок, который был паралельно надкусыванию ладости. — Я в шоке, наш маленький мальчик уже работает.. – сказал в половину тона мужчина, слегка похлопывая в ладоши. Да, Анатолий видел блондина ещё в юношестве, детстве... – А кем работаешь? — Баристой, и иногда, – отвечал тот, сделав паузу на то, чтобы откусить печенье. – Работаю так, по делам. Полиграф, как-то так вроде, – проговаривал тот с едой во рту. Мужчина одобрительно посмеялся, вроде даже проронив скромное "Молодец". Он наблюдал тем, как Марк активно что-то печатал, стреляя пальцами по клавишам. Выглядело вполне красиво, на фоне восхода, что сочился сквозь узор беседки. Иногда Невашин отвлекался на пару глотков чая, и одно печенье, как в закуску. Он что-то масштабно рассказывал, отвечая на вопросы охранника, и интересующийся восхвалялся все больше и больше, доводя себя до высшей гордости за воспитанного парня. Ведь правда, воспитал его только лагерь. Как-то внезапно Марк извинился и затих, бурно что-то вычитывая в маниторе компьютера. Видимо, что-то важное. Охранник изумленно смотрел на юношу, но вскоре, тишину прервал щелчок зажигалки. Но все обошлось. Будь то у охранника страх за работу мальчишки, то он исчерпался, когда Марк очень улыбнулся. Он будто таял в этой довольной улыбке, которая обозначала законченную работу. Очередное нажатие кнопки выключило гаджет. От такой большой работы, парень аж положил руку на лоб, проверить свое температурное состояние. Повезло, не нагрелся. Рука угодила в какую-то из пачек со сладостями, и ощупала там неизвестное формой кондитерское изделие. — Бизе, друг мой. – сказал охранник, указывая пальцем на сладость. В ответ очередной кивок, после чего Анатолий Владимирович резко сменился краской в лице. Вместо расслабленного — заингтригованное. И жест, что показывал мужчина, вместо него говорило, что тот что-то вспомнил. Юноша лишь бросил недоумевающий взгляд на собеседника, и принялся пробовать бизе. Пока Невашину удосужился шанс "войти в клуб поклонников бизе", охранник успел забежать в свою пристройку, и достать какую-то папку. В ней лежали различные письма. Тогда и Марка кинуло в шок, от осознания что щас найдут его письмо, о котором кто-то вообще помнил. Буквально через минуту на сторону стола блондина прилетел конверт, который перед этим проскользил по поверхности. На нём надпись, что это Марку Невашину в будущем. Глаза расширились до весомых размеров, и чуть ли не стали заливаться слезами. — Ну...Ну...Закуси печенькой, запей чаем, и в путь читать. Сам не помню, что там написано.. – стал успокаивать мужчина, при виде слез на щеках юноши. Так парень и сделал, и пока он продолжал пировать, он утирал слезы об руку. Весело может кому-то, но явно не зелёноглазому, что вспомнил с первого до последнего слова содержание письма. Хочу подметить, не открывая его. Но все-же, для полной уверенности дрожащие руки взяли конверт, и стали его открывать. Внутри — два тетрадных листа. Они были сложены напополам, и тот решился открывать и читать. Первый лист стал аккуратно открываться, будто его бояться порвать. "Хэй, я надеюсь это я из будущего!! Идея написать такое письмо странная, но ради интереса стоило. Ты помнишь что ты обещал своей подруге Рине Роузенберг? Если нет, позволь напомню. Вы хотели встретиться. В последние выходные апреля, в вашем любимом корпусе. Удачи, я верю в самого себя из будущего!! " Прочитав первую записку, тот аккуратно сглотнул ком в горле, сложил листик обратно вдвое, и положил обратно в конверт. А вот, второй лист вызывал у него вопросы. Он не припоминает этого от слова совсем. — Это тебе Рина писала перед отъездом. Она же всегда раньше уезжает, – говорил охранник, в надежде что отвечает на вопросы парня. Хотя, те были как на лице написанные. – Ей повезло что она попала на последнюю дискотеку... Смотря чистейшими зелёными глазами на мужчину, старательно слушая его слова, тот кивнул, и стал так же аккуратно открывать вторую запись. В ней и правда был совершенно иной почерк, и размеры сообщения были не те. "Золотце, Марк, я не знаю как тебя ещё лучше назвать. Не знаю, забрал ли ты это памятное письмо с собой, или получил его спустя год или пару. Но это я, Рина Роузенберг. Я хочу напомнить тебе наше общее обещание. Двадцать восьмого апреля мы хотели встретится с тобой в нашем корпусе, на заднем крыльце. Прошу, Солнце, не забудь. С любовью, от Роузенберг Р. " — Как мило.. все совпало, – сбросил с себя парень, лучезарно улыбаясь. Но резкий вопрос в голове встал поперёк удовольствия. – Слушайте, могу ли я пройтись по лагерю....Я надеюсь эти письма никто не читал. — Их даже никто не открывал, а так, тебе куда? – спросил с интересом тот, смотря на мальчишку что растворялся в улыбке. — К родному корпусу. Вы помните. Это звучало как резкое утверждение, после которого пара знакомых собралось, оставило вещи в пристройке, и последовало в путь. *** Заходя уже за порог двери, в знакомый парню холл корпуса, Невашин стал чувствовать себя на пять лет моложе. И именно зайдя внутрь холла, сопровождая охранника доверительным кивком мол : "я дальше сам, спасибо, потом приду", он вспомнил как написал самому себе то письмо в будущее. В тот день, на последнем лагерном медленном танце она заявила, что хочет встретится с ним тогда, когда им будет по девятнадцать. Ближе к лету. Может, весной, в апреле или в мае. И парень решился сделать письмо, который доложит вожатой. Он знал, что где-то в это время, его интуитивная копия пнёт на верный ход. К слову, в корпусе что наполнялся апрельским воздухом она находилась со стороны выхода на заднее крыльцо. Телефон начинает вибрировать от сообщений, и тогда в пустоту улетает фраза : — Хочу что бы щас все сидели на коротких гудках звонках мне. Сглотнув, парень двинулся прямо по коридору. Миновали его различные, но все-же однотипные комнаты. Шаг за шагом, девушка обращает на него внимание, и эта небольшая темнота в конце корпуса наполняется на миг светом светло-серых глаз. Сучка-судьба их свела на удачу. Они смогли встретится. Не на шутку, обещание исполнилось. — Невашин? – спросила та робким и тихим голосом, что годами ранее раздавался тут громким командирским вздором. — Так точно... И Роузенберг угождает в крепкие объятья к парню. Крепкие, как в последний раз. Они не виделись два года, после первого, и последнего их вожатства. Правда, черноволосая тоже не отличается тем, насколько сильно она скучала по другу. Она прошла с ним огонь и лёд, да и вообще многое. — Вот же, постаралась жизнь, – доверчиво сообщает Рина, отстраняясь из родных объятий, после чего хватает парнишку за руку и ведёт в какую-то из комнат. Это была комната чуть ли не в начале корпуса, при холле, вожатская. Если не вспоминать их криминальное лагерное прошлое, будучи тринадцателетними хулиганами, так эта вожатская комната – то ещё волшебство. — Припоминаешь, – начала та. – Как я играла на гитаре здесь, когда дети ломились за сладостями после полдника? "Разумеется" — сбросил тот в тишину корпуса, озаряя его просторы. И правда, Рина любила каверзничать в такие моменты. Доставать гитару блондина, и начинать на ней что-то играть да петь. А дети то стояли за дверью подпевая, то ломились в дверь подобно зомби, за сладостями. Всегда по-разному. Крутясь по территории лагеря, как на дискотеке, ребята вернулись в некие молодые года. Им почти по двадцать, но в лагере — стабильно четырнадцать. Хуя себе, круто, не так ли? Рассказы о-том о-сём, вперемешку с локальными шутками спокойно текли в течении прогулки по территории лагеря, до той поры когда те дошли до линейки. Это была небольшая сцена, с симметрично проложенными к ней тропинками. Вздумалось парню позадорится.. Бросив взгляд сначала на девушку, после на площадь линейки, он намекнул на произношение рапортов. Но та отказалась, указав взглядом, что пора вернутся в беседку к Анатолию Владимировичу. *** — Рина, тут такое дело.. – начал парень, слегка почесывая рукой затылок. — Что-то случилось? — Не совсем. – сбросил зеленоглазый, спрятал свое лицо в худых кистях рук. – Я вообще обещал охраннику, что я вернусь, и посижу у него поработаю. Сейчас — пять утра. Давай со мной посидим, и охранником. Девушка положительно кивнула, но после потупила взгляд в попытках вспомнить имя охранника. — Имя охранника забыла? И вновь, в ответ положительны кивок, но уже с усмешкой. Шутки-шутками, а парень всерьёз воспринял эту ситуацию. Параллельно дичайшему ору, что был в смеси с смехом, парень успевал скинуть с плеч рюкзак, и достать блокнот с ручкой. Пролистав пару записей, уже на чистом листочке Невашин стал писать имя охранника. Естественно это было все по пути к беседке у ворот. "Анатолий Владимирович" написал тот необыкновенным почерком, и выдернув записку передал своей подруге.