Разбитая кружка

Игорю кажется, что он сошёл с ума. Что весь ебучий мир сошёл с ума, что полярности местами поменялись, что чёрное стало белым, а белое чёрным. В это поверить так же трудно, как и в то, что жизнь на других планетах есть. Но Игорь верит. Верит, открыв в удивлении рот, верит, уронив кружку на пол — от той кусок откололся и улетел под диван. Верит, верит-верит-верит. Но надеется, что это первоапрельская шутка! На дворе июль. Что это прикол! Юля мрачная, мрачнее тучи, смотрит хмуро в пол, поджав губы. Игорю хочется разбить что-нибудь, хочется себе костяшки разбить, хочется закрыть уши, зажмуриться и исчезнуть, но он позволить себе такой роскоши не может — садится напротив неё в кресло, чуть отодвинув его по-дальше, чтобы не сделать хуже. Юля дышит нервно, неровно, дёргано. — Я не ослышался? — спрашивает с надеждой и мольбой ко Вселенной. — Нет, — Юля отвечает глухо и пусто. Игорь зарывается руками в волосы, с силой оттягивает их и не знает, что делать дальше. Прикрывает глаза и думает-думает-думает… — Спасибо… что сказала, — находит хоть какие-то слова. Юля грустно хмыкает и поднимает взгляд на Игоря, а в нём — вся боль, скопившаяся за эти годы, и такая щемящая тоска, что Грому хочется себе нож в горло всадить. — Ты первый, — Юля улыбается больно и ломано и закрывает глаза, будто пытается всё забыть. — Ты первый за семь лет, кому я рассказала. Игорю хочется этот нож в горле ещё и прокрутить. Он теряется в мыслях, смотрит на Юлю, поджав губы, и спрашивает, что та хотела бы сейчас сделать. Юля отвечает, что хотела бы выпить чая и купить себе новый перцовый баллончик — этот кончился. Игорь готов исполнить все просьбы, и так, от себя, разбить кому-нибудь лицо.