Новые дни

— Гребаное утро. — Гарри сел на кровати и потер лицо. — Гребаная сова. Сова покосилась на него и еще раз клюнула упиравшийся в подушку кулак. Гарри отдернул руку и отодвинулся. — Дай ей печенье. — Одеяло на соседней кровати зашевелилось, показалась всклокоченная рыжая голова. — А то не отвяжется. Гарри сунул сове печенье и отвязал от лапы плотный сверток. Стоило ему надорвать коричневую обертку, как газетные листы зашевелились, желая скорее выбраться наружу и порадовать читателей. — Скажи Гермионе, чтобы больше не подписывала нас на «Пророк». — Гарри бросил обертку в угол и развернул газету. — Не буду я ей ничего говорить. — Рон безуспешно попытался встать. — Она считает, что опусы Скитер заставят нас одуматься и еще что-то такое. Не удивлюсь, если она сама подкидывает редакции материал. Про вчерашнее уже пишут? — Пишут. — Гарри свернул газету так, чтобы нужная заметка оказалась перед глазами, и откинулся на подушку. — Вот: «Новые похождения выпускников Гриффиндора. Вчера вечером…» — Только вслух не читай, — предостерег Рон. — Меня от ее стиля блевать тянет. — Это не от стиля, — хохотнул Гарри. — Что за дрянь Эрни вчера притащил? — Не помню, — сказал Рон, то поднося руку к лицу, то отводя подальше. — Смотри-ка, эффект еще не прошел. Он каждый раз новое таскает, всего не упомнишь. Сестра Макмиллана экспериментировала с психозельями, и Эрни частенько делился с друзьями результатами ее работы: как удачными, так и полупровальными. — Как думаешь, — Гарри отложил газету и принялся что-то искать под кроватью, — скоро Кингсли возьмет нас за яйца? — Да нихера он не возьмет, — невозмутимо отозвался Рон. — Ему это сейчас невыгодно. Рейтинг доверия победителю Волдеморта слишком высок. Никто не поймет, если Кингсли сейчас начнет нас прижимать. — Откуда знаешь? — Гарри посмотрел на него подозрительно, вынимая из-под кровати бутылку темного эля. — Перси сказал. Он вбил себе в голову, что обязан вернуть меня на путь истинный. Типа тогда семья простит его «предательство». — Они ведь давно его простили, — удивился Гарри. — А я о чем? Только Перси — он же долбанутый на всю голову. Дай и мне пива, а? — попросил Рон. Гарри протянул ему вторую бутылку. Крышечка полетела в тот же угол, что и газетная обертка. — Ну и бардак, — сказал Рон, наслаждаясь тепловатым элем. — Ты бы хоть нового домовика завел. Утонешь же в грязи. — Только не домовика, — резко оборвал Гарри и запрокинул голову, длинным глотком вытягивая остатки пива. — Э-э… ну да, — Рон поморщился. — Извини. — Да ничего. — Гарри швырнул бутылку в угол, целясь в розочку на обоях. — Лучше расскажи, о чем вы вчера с Лавандой шушукались. Рон махнул рукой. — Да так… Звал ее с нами в «Кабанью голову». Она сказала, что в ближайшие дни не может. Полнолуние же… — Да, — сказал Гарри, — полнолуние. Он огляделся, ища еще одну бутылку, которой можно было бы запустить в стенку, но пиво кончилось. — А я вчера Малфоя видел, — сказал он, чтобы не молчать. — Ух ты, — оживился Рон. Призрак Браун растаял, как и не было. — И как он? — Уныло. Мантия черная, наглухо под горло, как у Сн… у Перси твоего. Волосы зализаны, уши торчат. С хорьком Грюм ему польстил тогда. То есть не Грюм, а… — Я понял, — перебил его Рон, ставя под кровать пустую бутылку. — Надо было его в моль превратить. Но это не так смешно. Чем сегодня займемся? — Не знаю. — Гарри посмотрел в потолок и улыбнулся. — Слушай, а здорово, когда не знаешь. Можно спать, можно просто лежать и пялиться в потолок. Можно попробовать ту штуку, что Дин купил в Лютном. Хочешь? — Пожрать бы, — сказал Рон. Гарри засмеялся. Сейчас они жили так, как им нравилось. Но пирогов миссис Уизли в этой жизни явно не хватало.

* * *

Перси оказался прав — Кингсли их не трогал. Даже когда они устроили гонки на метлах над маггловским Лондоном в день Гая Фокса, он всего лишь наорал на них за плотно закрытыми дверьми кабинета. Англия слишком любила Гарри Поттера и не слишком — министерство магии. А Малфоя он встретил еще раз. Они с Роном как раз выходили от Кингсли, когда Малфой пятился из лифта, левитируя стопку тяжеленных заплесневелых фолиантов. Настроение у обоих было прекрасным, несмотря на выволочку от министра, которая означала, что за них пока не собираются браться всерьез. — Бу! — сказал Рон, раздув щеки. Малфой вздрогнул. Книги рухнули на пол, один из переплетов треснул. Малфой сжал губы, присел и принялся собирать тома обратно в стопку. Перси уже рассказал, что Малфой-старший пристроил сына на работу в отдел статистики благодаря старым связям. — Он что, так и будет молчать? — спросил Рон у Гарри. — Зря я его пугал, выходит. Гарри присел на корточки. — Малфой, ты бы хоть поздоровался, — предложил он, внимательно вглядываясь в склоненное к книгам лицо. — Как не родной. Малфой что-то прошипел сквозь зубы, укладывая последний том и выпрямляясь. Гарри тоже поднялся. — Что ты сказал? — спросил он. — Отвали, — отчетливо выплюнул Малфой, глянув на него бесцветными глазами. Потом подхватил книги невербальным и двинулся по коридору, не оборачиваясь. — Нифига не изменился, — констатировал Рон. — Ну не скажи, — возразил Гарри. — Вот ты чем хотел заниматься после… ну, после Хогвартса? — А чем мы сейчас занимаемся? — хмыкнул Рон. — Вот этим и хотел. — Ну так я тебе гарантирую, что Малфой точно не на посылках в министерстве быть мечтал. Поэтому и злится теперь. — А по-моему, он просто мудак. — Ну и это тоже, — согласился Гарри.

* * *

На Хэллоуин они собрались в Хогсмид всей компанией. Рону наконец удалось уломать Браун, чему Гарри был искренне рад. О том, чтобы Джинни отправилась с ними, можно было и не мечтать — она решительно приняла сторону Гермионы и твердо сказала, что будет ждать, пока Гарри не перебесится и не вернется к нормальной жизни. Слово «нормальная» немного зацепило Гарри. Он спросил, какой же этап его жизни Джинни считает нормальным: дурслевский или волдемортовский. Джинни не стала отвечать, фыркнула и исчезла в камине. Ингода они встречались на улице и мирно беседовали, как старые знакомые. Гарри чувствовал, что за стеной из гладких и ровных слов Джинни прячет целый сад цветов, и многие наверняка ядовиты, а другие дурманящи. Но у него сейчас были другие источники яда и дурмана, поэтому он не особо страдал от отсутствия доступа к садовой калитке. Хэллоуин не входил в число его любимых праздников, поэтому отмечать планировалось на широкую ногу, шумно и до потери памяти. Когда веселая компания уже поднялась на метлах над Диагон-аллеей, Гарри вспомнил, что не заглянул в банк. — Подождите! — крикнул он, закладывая вираж. Эрни махнул рукой — мол, не беспокойся, поняли. Гарри приземлился на мраморные ступени, не обращая внимания на осуждающий взгляд швейцара-гоблина, оставил метлу и взбежал к двери. — Привет, Билл! — крикнул он, завидев за одним из столов рыжую голову старшего Уизли. Билл махнул рукой. Он не занимал ничью сторону, молчаливо признавая право Гарри жить так, как тот считает нужным, и за это нравился Гарри еще больше. Незначительные суммы гоблины выдавали тут же, наверху, не требуя от клиента спускаться к сейфам. Так было гораздо быстрее. Гарри прислонился к стойке, разглядывая клиентов, в ожидании, пока гоблин отсчитает и принесет монеты. Его взгляд упал на знакомую фигуру в наглухо застегнутой черной мантии. — Малфой! — воскликнул он, не обращая внимания на обернувшихся посетителей. — И ты здесь? Какими судьбами? — Полагаю, теми же, что и ты, Поттер, — недовольно сказал вынужденный подойти ближе Малфой. — Не у одного тебя есть сейф в «Гринготтсе». — Ну что ты сразу лезешь в бутылку? — миролюбиво произнес Гарри. С утра он уже успел заскочить к Джорджу и опробовать с ним чудную вещь под названием «Новые дни». Зелье было просто изумительным. Мир после него расцветал весенними красками и полнился райскими ароматами. Один Малфой торчал в нем унылым чужеродным пятном. Гарри решил, что должен это исправить. — А полетели с нами? — предложил он. — Мы сегодня ставим на уши Хогсмид. Возьмем у Хагрида тыквы, а у Джорджа… неважно, но тебе это точно необходимо. Ты же как моль. И мантия у тебя молью поеденная. — Моя мантия тебя не касается, — шепотом вспылил Малфой. — И я не нуждаюсь в твоих приглашениях и в твоих праздниках, Поттер! — Только в моей метле, чтобы спастись от Адского пламени, да? — не раздумывая, выпалил Гарри. Малфой отшатнулся. — А ты сильно изменился, — заметил он. Гарри показалось, что Малфой напуган. — Все будет нормально, — принялся уговаривать он. — Только пиво и огневиски. Остальное — по желанию. — Он забросил руку на острое плечо, почти обнимая. — Хватит валять дурака, Малфой. Мы уже не в школе и не на войне. Мы не враги. — Кто еще тут валяет дурака! — Малфой вскинул голову, но руку с плеча не сбросил. — Я просто не хочу иметь с тобой ничего общего. Понимаешь? — Нет, — сказал Гарри. — Не понимаю. Вот переберешься во Францию — и не будешь иметь со мной ничего общего. А пока мы то и дело сталкиваемся, глупо делать вид, будто мы незнакомы. Я тебя с первого курса ненавижу. А ты говоришь — ничего общего. Малфой быстро опустил взгляд, но Гарри успел увидеть мелькнувшее в нем веселье. — Соглашайся, — он добавил в голос убедительности. — Отметим по-человечески семилетие наших непростых отношений. Не думаю, что ты планировал на сегодня более веселое занятие, чем хогсмидская вечеринка. Во всяком случае, по твоему виду не скажешь. Разве что это наряд скромника для костюмированного бала в каком-нибудь тематическом клубе. Он понимал, что несет чушь, но не мог остановиться. Внезапное желание пригласить Малфоя превратилось в навязчивую идею, как только оказалось, что тот не горит желанием присоединяться к поттеровской компании. И все же Гарри казалось, что Малфой сопротивляется из принципа, в глубине души желая отправиться с ними. Он ведь давно мог уйти и не продолжать этот разговор. Такое предположение давало основания продолжать уговоры. — Если не захочешь оставаться, к твоим услугам в любой момент камин, аппарация и моя метла, — привел он последний аргумент. Малфой явно заколебался. — Конечно, если тебя ждут на обед… — Гарри убрал руку с малфоевского плеча. — Я не буду настаивать. Что может быть лучше в Хэллоуин, чем семейный обед и разговоры о прошлом и будущем? Наши хогсмидские развлечения и в подметки этому не годятся… — Черт с тобой, Поттер, — Малфой судорожно сглотнул. — Давай свой Хогсмид. У тебя порт-ключ или что? — У меня метла. — Гарри повернулся к стойке, чтобы сгрести в карман принесенные галлеоны. — Да ладно, в первый раз, что ли… Он не хотел напоминать Малфою о прошлом — это выходило само собой. — Держись крепче! — крикнул он, отрываясь от земли. Руки Малфоя обхватили его за пояс, и не вспомнить май девяносто восьмого было просто невозможно. Однако воспоминание вышло блеклым, пустым, и сегодняшний Малфой не сливался в мыслях с тем, прежним. «Надо будет сказать Джорджу, что его «Новые дни» — само совершенство», — подумал Гарри и прибавил скорости, догоняя остальных.

* * *

— Нахрена ты его притащил? — шипел Рон в туалете, пока Гарри застегивал штаны и мыл руки. — Всю жизнь мечтал отметить Хэллоуин в компании Малфоя! — Так пользуйся случаем, — хмыкнул Гарри. — Не смешно, — Рон пригладил волосы. — Придется весь вечер на него оглядываться и за словами следить. — Зачем? — серьезно спросил Гарри. — Пусть привыкает. А то хорошо устроился: дом, министерство, дом. Думает, если будет тихо сидеть, так и просидит всю жизнь? — Ты чего разошелся? — Рон нахмурился. — Пусть сидит, тем лучше. — Нет, не лучше! — Гарри нестерпимо захотелось растолковать свою мысль. — Общество магглофилов — это то же общество чистокровок, только с другой стороны, понимаешь? Я ни в то, не в другое не хочу. Должно быть равноправие. Чистокровки учатся — и магглорожденные тоже. Чистокровки получают работу — и магглорожденные тоже и на тех же условиях. Мы идем на праздник в Хогсмид — и Малфой идет, хоть он, конечно, та еще сволочь. Понимаешь? — Понимаю, — сказал Рон. — Делать тебе нечего. — Вот тут ты прав, — Гарри рассмеялся. — Действительно нечего. — Только дай слово, что не будешь его клеить, — потребовал Рон. — Я знаю про ваши с Дином эксперименты. Гарри покраснел и с досадой отвернулся. — Даже не думал об этом, — преувеличенно громко ответил он. — По крайней мере, до этой минуты. Они вернулись к столу. Компания уже успела изрядно выпить. Малфой раскраснелся, челка упала на лоб — по всей видимости, он не отставал от остальных. Гарри ввинтился на скамью рядом с ним, подвинув подозрительно блестевшего глазами Эрни. — Выпьем? — предложил он. — За Джорджа Уизли и за новые дни! Те, кто знал, о чем речь, радостно поддержали тост, остальные посетители «Кабаньей головы» подхватили последние слова. — За новые дни! — звучало из разных углов. — За новые дни! Гарри помахал им рукой. — Почему я раньше не любил популярность, а, Малфой? — спросил он негромко, склоняясь к уху соседа. — Хорошая ведь штука. Сейчас я люблю многое из того, что не любил раньше. Думаешь, я избавился от детских комплексов? — Думаю, ты злоупотребляешь зельями. — Малфой был далеко не так пьян, как казалось. — Почему же «зло»? — Гарри качнуло так, что он ткнулся носом в ухо Малфоя. — Я употребляю их во благо. — Тебе видней. — Малфой сидел очень прямо. Гарри заметил, что его руки мелко дрожат. — Замерз, что ли? — Он сжал одну из узких ладоней. — Нет, горячие. Э, да у тебя уже похмелье! Так не годится. Будем продолжать. Малфой что-то возражал, но Гарри не слушал его. Он подмигнул Джорджу, тот понятливо кивнул и отобрал у Эрни огневиски, крикнув, что сам всем нальет. Стаканы Гарри и Малфоя он оставил напоследок и лично вручил каждому. — Ну, давай, — настойчиво предложил Гарри. — Твое здоровье! — Чтоб ты провалился, Поттер! — с кривой улыбкой пожелал в ответ Малфой, лихо плеснул в себя огневиски, поперхнулся и до слез закашлялся. — Да-а, — протянул Гарри. — Пить ты, Малфой, тоже не умеешь. Пойдем, я провожу. Доведя Малфоя до туалета, он прислонился к косяку, наблюдая, как тот плещет в лицо холодной водой и сморкается. — Доволен? — спросил тот, когда слезы перестали катиться и дыхание выровнялось. — И перестань раскачивать стены, это не смешно. — Нет, не смешно. — Гарри тоже видел, как качается зеркало, как раковины, словно медузы на волнах, то приближаются, то отдаляются. И Малфой то вытягивался на глазах, то сокращался до размеров Флитвика. — Это новые дни, Малфой, — сказал Гарри, блаженно улыбаясь. — Новые дни. — Неплохо, — Малфой забыл о раздражении, разглядывая не очень чистый туалет. — И запах получше, чем в наших подземельях. — Ну еще бы. — Гарри растопырил руки и расставил ноги, как серфингист. — Такое ощущение, что летишь, стоя на метле. Эй, Малфой, иди сюда, полетаем вместе! — Не урони меня, — съязвил Малфой, становясь позади Гарри и кладя руки на его бедра. — А то долетаемся. — Ага, — пробормотал Гарри, — долетаемся. Ему казалось, что он уже долетался. Малфоевские руки мешали, отвлекали от фантазий, сбивали мысли на другое. Гарри вспомнил, что не уточнил у Джорджа насчет влияния «Новых дней» на сексуальное влечение. Обычно подобные зелья его снижали, но «Новые дни», похоже, были исключением. — Мы входим в зону турбулентности, Малфой, — хрипло предупредил он. — Советую держаться ближе. — Как скажешь. — Малфой мгновенно вжался в него, и ответ прозвучал в самое ухо. По шее пробежали мурашки — не то от теплого дыхания, не то от сути сказанных слов. Гарри застыл. Им стоило бы вернуться за стол… нет, ему стоило бы не уговаривать Малфоя отправиться с ними, не разрешать подливать ему зелье в огневиски, не позволять ему вот так обнимать себя, в конце концов. — Малфой… — пробормотал он, не зная, что еще сказать. И, не выдержав, повернулся, полез целовать оказавшееся удивительно близко лицо, гадая, попытается ли тот аппарировать или выхватит палочку. Но Малфой не делал ни того, ни другого — просто стоял, позволяя Гарри изучать губами его глаза, щеки и острый холодный нос. — Ты собираешься меня останавливать? — наконец спросил Гарри, с усилием отстраняясь от Малфоя. — А если нет? — спросил тот, не пытаясь отступить, не делая вообще ничего, что можно было бы истолковать как отказ или приглашение продолжить. Решать предлагалось самому Гарри. И он уже знал, каким будет это решение. — Сам напросился, Малфой, — пробормотал он, притискивая Малфоя к себе, другой рукой ища в кармане порт-ключ. Монета никак не находилась, и Гарри нервничал, боясь, что Малфой передумает. Но тот терпеливо ждал. На Гриммо Гарри, не раздумывая, дернул ворот его мантии. — Подожди, не рви, — Малфой недовольно отстранил его руку. — Я сам. — Сам так сам, — выдохнул Гарри, наблюдая, как на спинку кресла складывается сначала мантия, потом галстук, как расстегиваются пуговицы на сияюще-белой рубашке. Когда звякнула пряжка ремня, он не выдержал. — Хватит. — Он шагнул к Малфою и опустился перед ним на колени, перехватывая руки на ремне. — Дальше мое дело. И Малфой уступил.

* * *

— Гребаное утро, — сказал Гарри. — И почему после ночи всегда бывает утро? Одеяло молчало и не шевелилось. — Малфой! — Гарри похлопал по тому, что, скорее всего, было плечом. — Ты там как, живой? — Не дождешься. — Одеяло чуть сдвинулось вниз. — Отвернись, я встану. — Это после вчерашнего-то? — Гарри стало смешно. — Чего я там не видел? — Отвернись, говорю! — выкрикнул Малфой. — Слов не понимаешь? — Пожалуйста. — Гарри встал и отошел к окну. — Душ, кофе, пиво? — спросил он, не поворачиваясь. — В нашем отеле исполнят любой ваш каприз, мистер Малфой. Не хотите ли повторить кое-какие фрагменты прошедшей ночи? — Не хочу. — По шороху одежды было слышно, что Малфой второпях одевается. — Поттер, ты что — и правда так живешь? — А что? — Гарри обернулся. Взгляд упал на руки Малфоя, застегивавшие рубашку. Тот вспыхнул и наперекосяк вдел в петли оставшиеся пуговицы. — Не нравится? — Я думал, у тебя хватит мозгов не делать глупостей. — Да что ты говоришь, — хмыкнул Гарри. — А ты их, значит, никогда не делал? И имеешь теперь право судить, что в моей жизни глупость, а что — нет? Ну, расскажи, как будет правильно? Весь день таскать книги и артефакты с этажа на этаж, а вечером сидеть в большом пустом доме, с папочкой, который — вот незадача! — больше не всемогущ? Малфой опустил глаза, и Гарри понял, что попал в больное место. — Можно сделать проще, — сказал он. — Берешь — и побеждаешь врагов. Берешь — и покупаешь сомнительные зелья в Лютном переулке. Берешь — и трахаешься с тем, кто попался под руку. Одно с другим не связано, понимаешь? Одно другого не отменяет. А вообще все это одна большая чепуха. — И тебе все это нравится? — Настойчивый взгляд уперся в лицо Гарри. — Серьезно? — Вот именно, — так же серьезно ответил Гарри. — Мне все это нравится. Если не хочешь душ и кофе, заходи вечером. Полетаем над городом, сыграем в квиддич. — Без допинга? — оживился Малфой. Гарри усмехнулся. — Кто же в нашем возрасте играет без допинга? — Играйте сами. — Малфой накинул и застегнул мантию. — Мои игры кончились. — В восемнадцать лет? Самая пора. — Было досадно — из-за слов Малфоя или из-за его тона. — Ну, если надумаешь, пароль для входа в дом — «Дракучая Ива». — Ты всем вот так пароли сообщаешь? — В общем, да, — согласился Гарри. — В тебе же не осталось кусочка души Волдеморта? — Иди ты к черту, Поттер. — Я так и думал. Можешь приходить. Человеку, которому я делал минет, я всегда доверю пароль от дома и кошелек с десятком галлеонов. Хотя нет: тебе — только пароль. Драко с силой провел рукой по волосам, приглаживая тонкие пряди, и пулей вылетел из спальни. Гарри услышал, как хлопнула входная дверь, и рассмеялся. Почему он всегда видел в Малфое нечто большее, чем обычного засранца? Столько нервов испорчено зря. Давно пора было забить на Малфоя — или переспать с ним — и успокоиться. Кстати, тот явно впервые трахался с кем-то своего пола, Гарри мог бы поставить на это пару монет.

* * *

Воспоминания о малфоевском негодовании, любопытстве и попытках держать лицо веселили Гарри до самого вечера. Даже сидя на метле, он улыбался до ушей, вспоминая, как Малфой требовал отвернуться и не мешать одеваться. Рон запустил в него бладжером, едва не снеся плечо, и потребовал ловить снитч, а не витать в облаках. В ответ Гарри показал ему средний палец и заложил — под свист команды — неимоверно крутой вираж. Небо и земля закружились перед глазами, и он в который раз подумал, что, по сути, нет разницы, куда падать, и в который раз быстро прогнал эту мысль. В кронах деревьев блеснула золотая искра, и Гарри рванулся туда, на лету набрасывая на себя Дезиллюминационное. Кто-то из магглов показывал в небо пальцем и восклицал «Смотрите!», но Гарри не было до этого дела. Снитч, как приманенный, лег ему в руку. — Победа! — крикнул он. — Нечестно! — возразил Эрни. — Снитч был за пределами стадиона! — Нет! — Да! — Хорошо, — Гарри подлетел ближе. — Решим спор честно. Экспресс? — Идет! — азартно выкрикнул Эрни. — Рон, Дин, вы наблюдатели! Они разлетелись на сотню ярдов и зависли. Рон взмахнул рукой. Пригнувшись к метловищам, игроки со все возрастающей скоростью понеслись навстречу друг другу. Гарри чувствовал, как ветер рвет мантию, волосы, растягивает щеки, словно в улыбке. Эрни быстро приближался, уже четко различалось лицо: так же искаженное скоростью, азартом и наслаждением рискованной игрой. — Никогда, — одними губами прошептал Гарри. Он никогда не свернет. Эрни не на что рассчитывать. Эрни ушел в сторону в самый последний момент, подол его мантии хлестнул Гарри по рукам. Круг почета над Гайд-парком — и они аппарировали на Гриммо, где победа одних и поражение других были обильно залиты огневиски и припорошены перуанским порошком, не имевшим никакого отношения к тьме. Ну разве что иносказательное. Перед тем как провалиться в сон, Гарри вспомнил про Малфоя. Оказалось, что он и сегодня был бы не прочь полетать с ним на воображаемой, а то и на реальной метле. Наверное, зря он вчера заговорил про минет.

* * *

А может, и не зря, подумал Гарри, когда на следующий вечер в дверь постучали. Открыв, он обнаружил за дверью Малфоя. — Я же назвал тебе пароль, — сказал он вместо приветствия. — Назвал. — Малфой выглядел немного странно. — Слушай, мы не могли бы… в общем, повторить все? — Что повторить? — не понял Гарри. — Хэллоуин? — Вроде того. — Я не хочу ничего повторять. Да подожди ты! — Гарри удержал за рукав шагнувшего назад Малфоя. — Я вообще ничего не хочу повторять. Никогда. Каждый день — другой. Не хочу возвращаться в прошлое, пусть даже в позавчера. Так что если не возражаешь, сегодня будет новый день. Присоединишься? — Да, — решительно ответил Малфой.

* * *

— Работа, что ли, достала? — спросил Гарри, когда они уже сидели на кухне и тянули крепкий гоблинский эль. — Работа тоже, — согласился в пространство Малфой. — Я просто не понимаю, зачем это. Работа, учеба, статус в обществе, женитьба, семья, деньги… Хотя нет, насчет денег понимаю. А вот остальное… — Понятия не имею. — Гарри посмотрел через бутылку на свет. — Я раньше думал — хорошо бы, все скорее закончилось, и я стал бы как все. Но, знаешь — оказалось, что я не хочу как все. А как хочу, пока не знаю. — А я хочу еще, — Малфой перевернул бутылку и потряс. — Хороший эль. Забористый. — Сейчас будет даже лучше. — Свернув крышку, Гарри бросил в эль круглую алую бусину. — Держи. Почувствуешь себя королем мира, обещаю. — Обойдусь. Королем — это к отцу. Или к Лорду покойному. Или хоть к тебе. — Я не король, — возразил Гарри. — Я герой, не путай. — Невелика разница. — Не скажи, — Гарри кинул бусину и себе. Время превращалось в ничто, когда хронозелье начинало действовать. Оно имело настолько серьезную репутацию, что ни у одного сбытчика Гарри не встречал более объемной расфасовки. Никто не хотел отвечать за вмешательство в ход времени. Бусина позволяла прыгнуть на несколько часов вперед, чтобы приблизить долгожданное событие или просто укоротить наполовину одинокую холодную ночь. Гарри нравилось ощущение ускоренного времени: он почти физически ощущал, как под пальцами скользят часы и минуты. — Король, — сказал он, — проводит скучную, никому не нужную юность где-то в глубине дворца, потом появляется на сцене, правит — хорошо ли, плохо ли — и чаще всего погибает на той же сцене. Герой, напротив, с детства проявляет геройские качества — при взгляде назад это всегда ясно видно, — потом совершает подвиг, побеждает дракона, а потом проводит скучную, никому не нужную жизнь где-нибудь в центре Лондона. Кем ты хочешь быть? — Никем, — сказал Малфой. — Я думал, у меня есть предназначение — быть Малфоем. Ошибся. — Да нет, — признал Гарри, — Малфоем тоже неплохо. Он еще никогда не занимался сексом в ускоренном времени. Как-то не сложилось. А напрасно, понял он теперь: никогда еще ощущения не были такими концентрированно яркими, острыми, будто осколки стекла. Прикосновения, казалось, оставляют видимые следы на коже, поцелуи затягивали, как глубины Черного озера, а каждый раз, когда Гарри кончал, время будто схлопывалось вокруг, притискивая их еще ближе друг к другу. — Нихрена себе, — констатировал он, когда по розовому отсвету раннего солнца на стене понял, что время замедляется. — Это было… У меня никогда такого не было. А у тебя, Малфой? Малфо-о-ой? Тот молчал. Гарри потряс его за плечо и понял, что Малфой спит как убитый. Тщетно попытавшись разбудить его и уложить по-человечески, Гарри лег с ним вплотную и накрыл обоих свободным краем одеяла, большая часть которого по-прежнему оставалась под ними. По ногам дуло — все же ночи в старом особняке были прохладными, — но ровное сопение спящего и тепло его тела оказались лучше всякого успокаивающего. Гарри уснул, едва закрыв глаза.

* * *

Спал он отлично и не услышал даже стука в окно. Когда Гарри открыл глаза, сова с «Пророком» сидела на уличном подоконнике, едва не падая с узкой полоски камня. Гарри с удовольствием потянулся и укусил костлявое малфоевское плечо. Тот что-то промычал, Гарри провел ладонью по теплому боку, добрался до бедра, потискал округлые ягодицы и ткнулся в них стояком. Малфой опять недовольно забурчал, но прогнулся в спине, подставляясь. Гарри накрыл ладонью его быстро твердеющий член, толкнулся раз, другой, нашел нужный ритм и окончательно проснулся. Малфой был податливым и угловатым одновременно, дергался не в такт и тяжело сопел. Его кожа стала влажной, Гарри лизнул соленое плечо и сильнее сжал малфоевский член. Хронозелье давно выветрилось, но ощущения не слишком изменились. Солнце поднималось, заливая спальню ослепительным потоком света, и сова щурила круглые глаза. Кончив, Гарри все же впустил ее, но газету открывать не стал. Статейки Скитер набили у него оскомину. Малфой зашел в кухню, когда Гарри готовил кофе по-ирландски — пополам с огневиски. — Душ, кофе, пиво? — поинтересовался Гарри. — Или как в прошлый раз — нафиг? — Кофе. — Малфой был в брюках и рубашке, босой и взлохмаченный. — Нафиг я еще успею. — А то оставайся, — предложил Гарри. — У меня есть кое-какие идеи насчет постели. — У тебя, я смотрю, идей хватает. — Малфой взял чашку, но пить не торопился. — Я правильно понимаю, что ты мало что помнишь из первой ночи? Гарри нахмурился. Что он упустил? — Помню все, что надо. — Не похоже. Иначе бы ты не предлагал остаться. Хотя черт его знает, может, и предложил бы. По-моему, твоя слизеринская часть сейчас отыгрывается за долгое забвение. — Скажи это Гермионе, — посоветовал Гарри. — Быстро найдете общий язык. Так что, остаешься? У него опять стояло: на небрежно застегнутую рубашку Малфоя и пальцы, обхватившие чашку, смотреть было просто невыносимо. Он зашел сзади и опустил ладони на плечи, провел вниз, к локтям, сомкнул, заключая Малфоя в кольцо вместе со стулом. — Остаюсь, — нерадостно сказал Малфой в чашку. — Ты, Поттер, всегда умел настоять на своем. — И долго он будет здесь торчать? — Рон забросил ноги в грязных ботинках на резной ореховый столик. — Второй месяц уже. Его наверняка в мэноре заждались, пусть валит. — Ревнуешь? — спросил Гарри и быстро уклонился от брошенной в него ложечки. — А мне нравится. Пусть живет. С ним не скучно. — Я думал, ты просто экспериментируешь с парнями, — протянул Рон, глядя на носки ботинок. — Не всерьез. — Я потому и экспериментирую, что не знаю точно, где мое, а где нет. «Всерьез» будет потом, когда определюсь. С ориентацией, с профессией, вообще с жизнью. — Ты не торопишься. — Рон все также избегал смотреть Гарри в глаза. — А мне некуда торопиться. Ты что, с матерью разговаривал? Или с Гермионой? — Ни с той, ни с другой. С Джинни, — нехотя признался Рон. — Она хочет знать, что мы намерены делать. — Зачем? — Затем, что я ее брат, а тебя она любит, — с досадой сказал Рон. — Это трудно игнорировать. — Так не игнорируй, — сказал Гарри. — Тебя ждет магазинчик Уизли. Или аврорская академия. И домашние ужины. — Ты зря вспомнил о домашних ужинах. Это сильный аргумент, — усмехнулся Рон. — У меня есть и другие. — Гарри на мгновение задумался. — Дай руку. — Надеюсь, сердце ты не попросишь. — Рон взял Гарри за руку, и рывок аппарации выдернул их из дома на Гриммо.

* * *

— Что это? — Рон недоуменно оглядывался по сторонам. — Это Темза, — пояснил Гарри. — А вот это сейчас будет… — Он сосредоточенно помахал палочкой над старой корягой. — …Это будет лодка. Обойдемся без весел, я думаю, мы же все-таки волшебники. Подчиняясь заклинанию, лодка вывезла их на середину реки. — И что дальше? — спросил Рон. — Как это помешает Джинни задавать вопросы? — Никак. Это поможет тебе на них отвечать. — Гарри бросил на дно мантию и улегся, пристроив голову на одну скамью, а ноги — на другую. — Давай, ложись рядом. — Мне все меньше это нравится… — сообщил Рон, но послушно улегся. По-осеннему высокое небо густо синело. Лодка покачивалась на волнах. Было тихо, как никогда не бывает в большом городе. — Видишь? — сказал Гарри. — Плыть по течению. Вот как это называется. — Это покруче некоторых зелий, — признал Рон. — Почему мы раньше такого не делали? — Слишком короткий эффект. Черт! Гарри вскочил, опасно качнув лодку. Ее дно стремительно заливала вода. Борта теряли очертания, складывались, как бумажные, скамьи мялись, дерево возвращалось к первозданному облику. — Прыгай! — заорал Гарри. Они плюхнулись в воду рядом с полузатонувшей корягой и торопливо поплыли к берегу. Вода в Темзе была холодной, как августовская ночь. Выбравшись на берег, оба застучали зубами. — Кам-м-мин и огнев-в-виски, — выговорил Рон. — У т-тебя что было по трансфигурации, придурок? — «В», — сказал Гарри. — Это зелья. Они сильно влияют на магические способности. — И как теперь домой добираться? — Рон отжал длинные волосы и безуспешно попытался сделать то же самое с одеждой, не снимая ее. — Аппарацию после такого я тебе не доверю. — А на этот случай, — подмигнул Гарри, — у меня есть порт-ключ.

* * *

Драко удивительно быстро вписался в их компанию. Он не стал «своим» в полном смысле слова — между ним и остальными по-прежнему был барьер, — но у него появились общие дела с Эрни, Дином, Симусом и даже Роном. Запятнанная фамилия Малфоев все еще много значила в определенных кругах Лютного переулка, а чутье на новинки черного рынка у Драко было, похоже, врожденным. Он больше не зализывал волосы, не носил черных мантий, предпочитая маггл-стайл — популярное в поствоенном обществе модное течение. Гарри подозревал, что с некоторыми из деловых партнеров Драко ведет дела и в постели. Он не возражал — главным было, чтобы это доставляло удовольствие самому Драко. «Не беспокойся и будь счастлив» — Гарри нравился этот девиз, нравился гораздо больше, чем традиционный «Делай, что должен, и будь что будет» и прочие, в которых упоминалось слово «долг». Драко уверял, что новая версия Левиталуса дает просто убойный эффект — «ты будто паришь под облаками без всякой магии». Они уже расставили на столе аптекарские весы, треножники для магических костерков и растирали сухие травы, необходимые для активации чудо-зелья, когда в дверь застучали — кулаками и, судя по звуку, ногами. — Кого там принесло? — обеспокоенно произнес Гарри. — Прибери тут, я открою. Драко кивнул. Гарри поспешил в холл — дверь уже выносили — и отодвинул засов. С Коллопортусом он не рисковал связываться после того, как однажды у них вдвоем не хватило сил снять его после особенно качественного перуанского порошка. В холл ввалился Рон. Куртка на нем была вывернута наизнанку, а взгляд говорил о серьезных неприятностях. — Давай быстро за мной, — сказал он Гарри. — Там Эрни перебрал с хронозельем. Что-то с ним не то. — Так его в Мунго надо. — Гарри сунул в карман палочку и теперь искал куртку в неприбранном холле. — Я и близко не целитель. — В какой Мунго?! — Казалось, Рон сейчас встряхнет его, как котенка. — В Мунго перевым делом возьмутся выяснять, откуда он взял эту хрень, а вылечат — тут же в Азкабан прямая дорога. — Так уж прямо в Азкабан. — Гарри потер лоб. — Ладно, на месте разберемся. Я предупрежу Драко, что ухожу. Драко посмотрел на него исподлобья, услышав новость. — И что ты будешь делать? — спросил он ровным голосом. — Постараюсь помочь. — Я думал, ты уже раздал все долги, — язвительно сказал Драко. — Что? — не понял Гарри. — Там Эрни, ему надо помочь. — Ты уже помог всем, кому должен был, — напомнил Драко, вставая из-за стола. — Дальше у каждого своя дорога и свои долги. Ты сам это говорил. — Может, и говорил. — Гарри злился, потому что времени не было, а Драко не понимал простых вещей. — Эрни один из нас. Я не могу его бросить в беде. — Почему? — Драко встал напротив. Он был чуть выше Гарри. — Почему не можешь? Отлично можешь. Ты не колдомедик и не маггловская служба спасения, снимающая котят с деревьев. Котятки уже большие, слезут сами. — А если не слезут? — Гарри смотрел на Драко, будто впервые увидел. — Если не смогут? — А это не твое дело. — Драко неприятно улыбнулся. — Пусть решают сами. — Нет. — Гарри покачал головой. — Нет, я так не могу. Я пойду. Драко скривил губы и ничего больше не сказал. Гарри постоял секунду и вышел.

* * *

Эрни бросало из прошлого в будущее: он был то первокурсником, то почтенным стариком, то мужчиной средних лет с сединой на висках, то младенцем трех месяцев от роду. Трансфигурации, очевидно, сопровождались страшной болью, поскольку Эрни, не переставая, орал во весь голос, срываясь на визг и затихая в редкие минуты стабильности времени. — У меня обезболивающее кончилось, — сказал Рон. — У тебя что-нибудь найдется? Гарри вывернул на стол содержимое карманов и прихваченной с собой сумки. В куче нашлась пара склянок с зельями, условно подходившими для купирования боли. — В маггловской больнице ему бы сделали переливание крови, — заметил Гарри. — Так в чем проблема? — В Империо, я думаю. И в Обливиэйте. Ты же не думаешь, что на их использование в отношении магглов никто не обратит внимания? — Я думаю, что Эрни умрет, если что-нибудь не сделать, — ответил Рон. До больницы они добрались, «одолжив» стоявшую у тротуара машину. Рон вспомнил навыки вождения «форда» и на удивление быстро разобрался в управлении. Гарри порадовался, что не успел испробовать новый порошок — иначе не был бы способен ни на какое Империо. Врач под его контролем действовал уверенно и точно: потребовал каталку, перевез Эрни в палату, взял необходимый анализ. Происходящие с пациентом перемены, казалось, совсем его не интересовали. Когда кровь из пакета по тонкой трубочке потекла в вену, Гарри позволил себе немного расслабиться, наведя на врача Сонные чары. — Долго придется ждать? — шепотом спросил Рон. — Он сказал, не меньше двух часов. Можешь и ты поспать, — так же шепотом ответил Гарри. — Ну уж нет. — Рон крутил в руках какой-то блестящий прибор. — Черта с два я сейчас засну. Вскоре он уже сопел, сидя на жестком стуле и откинув голову на стену. Гарри вгляделся в лицо Эрни. Нос у того заострился, напоминая малфоевский, кожа была бледной до синевы. Даже волосы потускнели. Впрочем, тут же эти черты сменила младенческая пухлость, а затем сквозь розовую кожу полезла седая щетина. Гарри хотел отвернуться, но не смог и долго еще вглядывался в живое воплощение времени, отвратительное и притягательное. К концу второго часа трансфигурации стали происходить намного реже. Еще через час Гарри разбудил Рона. Гарри было жалко будить врача, и он наложил Обливиэйт на спящего, хотя не был уверен, что заклинание сработает как надо. В любом случае, в этот день ничего не шло как надо. Они забрали Эрни и аппарировали. Вернувшись домой, Гарри не застал Драко. Зато его ждало письмо из Министерства. Гарри Дж. Поттеру предлагалось явиться на рассмотрение дела о незаконном применении магии по отношению к магглам. С разбирательством тянуть не стали — уже на следующее утро Гарри и Рон рассказывали о своих действиях Визенгамоту. Кингсли на заседание не пришел. Судьи долго совещались: применение Непростительных каралось тюремным заключением, но перед ними был Гарри Поттер… В итоге сошлись на комплексном наказании: условный срок, общественные работы и изрядный штраф. — Теперь в Лютном не появишься, — сказал Рон, когда все закончилось. Они сидели на продавленном диване в его съемной квартире — ее оплачивал Билл — и пили пиво, отходя от событий последних двух дней. — Что будешь делать? — Окна вымою, — сказал Гарри. — Грязь такая, что улицы не видно. — Да тебя сейчас палочка не послушается, — хмыкнул Рон. — Без нее справлюсь. — Гарри внимательно изучал этикетку. — А будет новый набор — пойду в академию авроров. — С условным-то сроком? — Поговорю с Кингсли. — Гарри говорил уверенно, будто давно все обдумал. — Он не зря сегодня не пришел. Хотел показать, что теперь я сам по себе, никто за волосы тянуть не будет. Как видишь, подействовало. — Я думаю, тебе просто надоело плыть по течению. Или лодка затонула. — Да не было никакой лодки, — сказал Гарри. — Я, пожалуй, пойду. — А как же твой Малфой? — спросил Рон вдогонку. — А его тоже не было, — негромко сказал Гарри. — Ничего не было.

* * *

Шел второй месяц практики, и впервые им доверили действительно серьезное дело. Гарри волновался, сжимал палочку в кармане и отводил назад волосы, в ту же секунду снова падавшие на лоб. Они ждали уже около получаса, но ни продавец, ни покупатель не появлялись. — Не придут, — еле слышно сказал Рон. — Либо их предупредили, либо информация неточная. — Придут, — упрямо ответил Гарри. И, словно это был сигнал, в переулке послышались шаги. Человек остановился под тусклым фонарем и сделал вид, что завязывает шнурок. С другого конца переулка тоже приближались люди. — Антиаппарационку, — одними губами произнес Гарри, когда покупатели подошли ближе. Рон вынул и активировал артефакт. Невидимое поле накрыло часть проулка, не позволяя уйти отсюда магическим путем. Трое под фонарем обменялись несколькими фразами. Гарри никак не мог понять, когда же будет пора. — Кажется, передал, — шепнул Рон. Его глазам Гарри доверял больше. — Аврорат! — выкрикнул он, усилив голос Сонорусом. — Всем оставаться на местах! Продавец рванулся в одну сторону, покупатели — в другую. Им вслед полетели Петрификусы. Гарри предоставил Рону разбираться с продавцом, а сам поспешил к его клиентам. Одна из скованных Петрификусом фигур показалась ему знакомой. Гарри был уверен, что знает этого человека. Обойдя его, Гарри зажег Люмос и даже не удивился, когда свет упал на остроносое лицо. — Малфой, — констатировал он. — Фините Инкантатем. Инкарцеро. Давно не слышал о тебе. — Я свою жизнь не афиширую. — Малфой выглядел достаточно уверенным в себе. — А ты, я смотрю, нашел дело по душе? — Тебе тоже еще не поздно. — Гарри не мог перестать разглядывать его, почти не изменившегося и совсем чужого. — Хотя, если сейчас получишь срок за приобретение запрещенных зелий, карьера может не задаться. — Не торопись. — Малфой вскинул голову. — Можешь обыскать нас — ничего незаконного нет. Мы просто гуляли здесь. Надеюсь, закон не запрещает гулять там, где мне нравится? Гарри так и поступил. Тщательный обыск приятеля Драко — незнакомого Гарри темноволосого парня — не дал результатов. Обыскивая Малфоя, Гарри уже был уверен, что тот не солгал. Они просто поторопились. Малфой молчал, пока руки Гарри шарили по его одежде. Гарри стало жарко. Закончив, он тут же отступил на шаг. — Я же говорил, — сдавленно произнес Малфой. — Мы просто гуляли. — Я могу задержать тебя для выяснения обстоятельств, — сказал Гарри. — За это время мы вытащим сведения из продавца. — Можешь, — согласился тот. — А можешь просто отпустить. Он качнулся вперед. — Пусть лодка плывет по течению, — выдохнул он в лицо Гарри. Молчание повисло между ними, подсвеченное Люмосом. — Рон! — приняв решение, крикнул Гарри в темноту. — У них ничего нет! Мы поспешили! — Черт! — донеслось в ответ. — Ну, хоть одного прихватили с поличным! Возьми с них показания и отпускай! — Уже взял! — крикнул в ответ Гарри. — Вы понадобитесь суду как свидетели, — сказал он, сняв с Малфоя и его приятеля чары. — Повестки вам пришлют. — Верный выбор, Поттер, — сказал Малфой со школьными интонациями. Гарри отступил, освобождая ему дорогу. — Надеюсь, больше не увидимся, — пожелал он. Малфой не обернулся.

* * *

Увиделись они спустя полтора года. Гарри зашел в довольно дорогой ресторан в маггловском Лондоне — он хотел сделать Джинни сюрприз. Их первенец должен был через месяц появиться на свет. Поверить в это было куда сложнее, чем когда-то в магию. Шумная, яркая компания сразу бросилась в глаза. Взгляд Гарри зацепился за одного из пестрой толпы: сложная прическа напоминала корону, глаза были подведены так густо, что радужка казалась почти белой. Блестящие губы, блестящий наряд в духе маггловских «звезд» — Гарри не сразу понял, какого пола это существо. И только когда после беглого взгляда существо направилось прямо к нему, Гарри понял, что это Драко Малфой. — Что привело сюда доблестного аврора? — протянул он. От слащавости интонаций у Гарри запершило в горле. — Давно тебя не видел, — выбрал он самый нейтральный ответ. — И еще век бы не видеть? — неестественно рассмеялся Малфой. Искусственность голоса казалось естественной для его нового облика. — Пока ты держишься в рамках закона, у меня нет к тебе вопросов, — пожал плечами Гарри. Можно было расходиться, но что-то удерживало их на месте. — Ты… счастлив? — спросил Гарри. Малфой снова рассмеялся. — А ты как думаешь? — Не знаю. Поэтому и спрашиваю, — улыбнулся Гарри. Малфой обернулся. — Выйдем, — предложил он. В туалетной комнате ресторана было по-больничному бело и чисто. Малфой вынул из тесного кармана плоский пузырек. — Хочешь? — спросил он, капнув каплю зелья на язык. — Улетная штука. — Нет. — Ну да, ты же аврор. Арестуешь? — Нет. — Я так и думал. Кстати, насчет счастья. Когда-то ты уверял, что счастье — это плыть по течению, подчиняясь волнам. — Пожалуй, сейчас я бы под этим не подписался. — Ну да, — растянул губы в улыбке Малфой. — Потому что ты не какая-нибудь лодка без весел. Не-е-ет, Поттер, ты корабль. Сегодня дрейфуешь, а завтра поднял паруса, весла на воду — и против течения, к цели. — А кто тебе мешает сделать то же самое? Тебе ведь не нравится все это, так? Ну и бросай. Уйди оттуда, завяжи с зельями, пойди учиться или что ты там хочешь… — Да ничего, Поттер! — вдруг взорвался Малфой. — Ничего! Я жил так, как мог, когда появился ты со своими новыми днями! Я ведь просил тебя на тот Хэллоуин не лезть в мою жизнь! Но ты ведь Гарри Поттер, ты всем должен нести счастье и благоденствие! Я говорил, что не стоит пробовать, что я потом не смогу от этого отказаться и буду искать заменители? Говорил! — Ты о «Новых днях»? — уточнил Гарри. — Я о тебе, Поттер! — выкрикнул Малфой. Гарри показалось, что он сейчас лопнет, как перетянутая струна. — Не понимаю, — искренне сказал Гарри. — Я ведь не так много для тебя значил. И тут Малфой расхохотался — до слез, до нервной икоты, запрокинув голову. «Корона» грозила развалиться, кадык вздрагивал, будто выталкивая смех наружу. — Драко, ты где? — в дверь заглянули. Раскрашенное лицо под ярким светом выглядело неестественно, словно театральная маска. Малфой отмахнулся от него, досмеялся, аккуратно промокнул бумажным полотенцем глаза. — Сейчас иду, милый, — бросил он, не отрывая взгляда от Гарри. Лицо исчезло. Малфой помолчал, потом решительно обхватил ладонью затылок Гарри и прижался твердыми, липкими от помады губами к его рту. — Я должен идти, Поттер, — услышал Гарри как сквозь вату. Малфой уже стоял у двери. — У меня все нормально. Не надо ничего менять. Новые дни — не всегда лучшие, понял? Гарри выбежал на улицу, когда компания уже рассаживалась по машинам. Малфоя дергали, тянули за рукава, звали ехать с ними. Он чувствовал себя как рыба в воде в этой мешанине красок и звуков. Гарри вспомнил бледное высокомерное лицо и черную мантию под горло. Он резко выдохнул. Невыносимо захотелось растолкать всех, взять Драко за руку, аппарировать домой, долго смывать с него под душем сверкающую мишуру, потом напоить кофе по-ирландски — больше виски, чем кофе — и заняться такой же горячей, пьяной и неспешной любовью. Но аппарировать было некуда. У Гарри был дом, семья, любовь и забота и совсем скоро — Поттер-младший. У него не осталось места для Драко. Почти совсем не осталось. Машина постояла немного и тронулась.