Я, ты, он — семья

Было утро, Ирука даже не знал, сколько именно было на часах, когда его разбудили поцелуи в шею. Какаши обнимал его сзади, закинув на него ногу и руку, было тепло и хорошо. Ирука зевнул и потерся щекой о подушку, а затем его сонная улыбка стала шире, когда Какаши хриплым ото сна голосом пожелал доброго утра и притерся ближе. Намерения его стали яснее, когда он опустил свою руку на его пах и ловко залез в его пижамные штаны. Ирука в долгу не остался и, не поворачиваясь, тоже полез в чужие трусы. Утренние проблемы у них были одни и те же, и к тому же, они давно не просыпались вместе вот так, в одной постели. Какаши только на днях вернулся с миссии, все прошедшие выходные отлеживался и залечивал раны, и только к утру понедельника, кажись, очухался полностью. Ирука толкнулся в ласкающую его руку, приподнимая бедра, а сам активнее задвигал пальцами, чувствуя чужое возбуждение и отвечая на горячий, все более настойчивый поцелуй. Их прервал грохот с кухни, а затем возглас Наруто. — Это что? — Ирука распахнул глаза. — Осторожней, оторвешь же, — Какаши только просипел тихо, когда Ирука чуть сильнее, чем надо было, стиснул его стояк от неожиданности. Ирука извинился и уже хотел было убрать ладонь, но Какаши перехватил его запястье другой рукой, показывая, что все в порядке. Какое-то время было тихо, и они снова вернулись друг к другу, когда вновь послышалась какая-то неясная возня на кухне. Снова что-то бухнулось. — Ирука, стой, все в порядке, я уверен, — попытался остановить его Какаши, все еще не вынимая руку из его трусов, когда Ирука стал торопливо собирать волосы в пучок. Постороннего присутствия Какаши не чувствовал, как и угрозы, поэтому оставался совершенно спокоен за дом и его обитателей. — Давай хотя бы закончим. Ирука помедлил, все еще не вставая с кровати. Он и правда был возбужден, а Какаши в мятой ото сна постели, со спутанными волосами и совершенно голый был неплохим таким утренним бонусом. Ирука уже почти поддался, по-быстрому забираясь на Какаши сверху, им всего-то нужно было пару минут, когда послышался приближающийся топот по коридору. Дверь затряслась от стуков. — Ирука-сенсей, Какаши-сенсей! Наруто топтался под дверью, но Какаши был уверен, не запри он ее на ночь, мальчишка бы, не раздумывая, влетел бы в спальню и застал бы их вот так, со спущенными трусами. Ирука кинул на Какаши какой-то виноватый взгляд, вздыхая, мол, я же говорил, и встал с постели. Какаши, внутренне вопя от несправедливости, распластался на простынях. Он был так возбужден, он так соскучился, а теперь Ирука, который только что вот был в его руках, кутается в свою домашнюю синюю юкату с рисунком волн, чтобы не было видно стояк, и уходит из спальни. Какаши слышал, как щелкнула дверная щеколда, и инертно накинул на себя одеяло. Дверь распахнулась, и Ирука мягким обеспокоенным голосом спросил у Наруто, что случилось, подталкивая его дальше по коридору. Они удалялись по направлению к кухне, и Наруто звучал взволнованно виноватым, что-то объясняя, но потом его тон быстро сменился на привычный хулиганистый. Наруто вскоре затих, а дальше послышались утренние звуки с кухни. Какаши полежал еще немного и понял, что, в общем-то, ничего у него теперь не стоит, только в яйцах неприятно тянет от неудовлетворения. Он снова вздохнул, накинул на себя домашнюю голубую юкату с сюрикенами и вышел из спальни, намереваясь пойти в душ. В коридоре на него налетел Наруто, и Какаши едва только успел прикрыть свой пах и увернуться от прямого столкновения. Отряхнувшись, Наруто выкрикнул извинения и вылетел за дверь. Наскоро умывшись и побрившись, Какаши направился на кухню. Ирука стоял у плиты и готовил тамагояки. — Так что случилось? — поинтересовался Какаши, заглядывая в холодильник, чтобы помочь приготовить завтрак. Он хотел кобачи, поэтому достал капусту, оливковое масло, мирин и соевый соус. — Я думал, Наруто по утрам спит, как убитый. Помнится, ты его силком по утрам в Академию тащил. — Пока тебя не было, Наруто более менее исправил свой режим сна, — сообщил Ирука последние новости. — К тому же, сегодня у нас будет тренировка по метанию сюрикенов, а Наруто ждет этого с нетерпением. Он хотел с утра приготовить себе поесть и уронил тут кое-что, — уклончиво ответил Ирука на первый вопрос, переворачивая омлет на сковороде. — Я уже все убрал. Надо бы вставать пораньше, чтобы его накормить, иначе он опять будет есть одни чипсы и рамен на завтрак. — Может, стоить его научить готовить себе самому? — пробормотал Какаши, закидывая искусно нашинкованную капусту в масло на плите. — Мы все еще не можем приучить его есть овощи, — напомнил Ирука. Питание Наруто и правда оставляло желать лучшего. — Я в его возрасте готовил себе сам и никого ни о чем не просил. — Я тоже, — Ирука вздохнул. — Но, видимо, Наруто и правда другой. Не стоить его винить. На часах было чуть за восемь утра. Воровато оглядевшись, Какаши, помешав капусту, отложил палочки и приобнял стоявшего рядом у плиты Ируку. Тот не возражал, только откинул голову ему на плечо. — У нас сейчас все подгорит, — проворчал Ирука, улыбаясь, но ответил на поцелуй. Когда дверцы окон на кухне резко распахнулись, ударяясь о стены, Ирука вздрогнул и прокусил Какаши нижнюю губу. На подоконник запрыгнул запыхавшийся Наруто со своей футболкой в руках, которая сушилась на балконе и улетела на улицу. Ирука, словно его облили кипятком, отшатнулся от Какаши, а тот схватился за свой пострадавший рот. Наруто скривил рожицу, как всегда бывает, когда он видит проявления чувств между его двумя сенсеями. — Наруто! Сколько раз тебе говорить, не входи через окно! — строго сказал Ирука, направляя свое смущение на нотации. Сам он выглядел при этом как нашкодивший генин, спешно переворачивая уже начавшие подгорать почти готовые тамагояки на сковороде. — Какаши-сенсей всегда так делает! — это был железный аргумент, которым всегда пользовался Наруто. Какаши вздохнул, выключил капусту и стал готовить тосты. Ирука покосился на него. — Ты руки помыл? — перевел Ирука тему, снова строго посмотрев на Наруто. Тот, надувшись, пошел в ванную, волоча за собой пыльную футболку. — Тебе стоит следить за своими манерами, потому что влезать через окно у Наруто вошло в привычку совсем недавно, — сказал Ирука на ухо Какаши и ушел переодеться и привести себя в порядок. — Джонинам можно через окно ходить, а не ниндзя — нельзя! — втолковывал Какаши Наруто, когда Ирука вернулся на кухню. — Тогда я обязательно стану ниндзя и буду входить и выходить через окно, когда захочу! — воодушевленно сказал Наруто с набитым ртом. — Какаши, нет! — ужаснулся Ирука. Он уселся на свое место, устало потирая переносицу. — Никому нельзя ходить через окно, понятно? Ни джонинам, ни учащимся Академии. — Даже хокаге? — изумленно спросил Наруто. — Даже хокаге. Наруто недоверчиво посмотрел на Ируку, а потом выжидающе уставился на Какаши. Какаши тактично промолчал. — Когда я стану хокаге, сделаю так, чтобы всем можно было заходить через окно, — пробурчал Наруто. Потом Ирука с Наруто ушли в Академию, а Какаши остался дома. У него был заслуженный выходной, поэтому он пинал балду. Он планировал полежать еще немного, а потом приготовить обед и отнести его Ируке на работу. И то ли из вредности, то ли еще из-за чего-то, Какаши приготовил бенто. Знал же ведь, что Ирука рис не очень любил, особенно в обед, но, потом подумав, Какаши все же побольше положил тушеных баклажанов, как будто извиняясь за наличие риса. Ирука, две недели сидевший до этого без домашних горячих обедов, радостно поблагодарил Какаши, принимая коробочку с обедом. Вид его стал менее воодушевленным, когда он увидел, что внутри. — Я сегодня задержусь в штабе, приду поздно, — сказал Ирука, покончив с обедом. Большая часть риса осталась сиротливо лежать по углам коробочки. Какаши пытался убедить себя, что бенто ни в чем не виновато и это лишь стечение обстоятельств. — Потренируйся, пожалуйста, с Наруто. Какаши выгнул бровь. — Наруто, — вздохнул Ирука, поясняя, — сегодня ни разу не попал по мишени и чуть не убил меня сюрикенами. Он очень расстроился. Я успел пригнуться, не волнуйся. — Ладно, — согласился Какаши, все еще чувствуя вину за бенто. И беспокойство за Ируку, когда рядом с ним находился Наруто с сюрикенами. Ради его же безопасности стоило научить мальчишку хотя бы правильно держать их. Наруто он нашел на игровой площадке. Тот сидел один, вяло раскачиваясь на качелях, в то время как другие дети играли и шумели, как все нормальные дети. Завидев взрослого, они притихли, разглядывая Копирующего Ниндзя. Раньше Наруто очень нравилось, когда его с площадки забирал Какаши, он всем рассказывал, кто такой знаменитый Копирующий Ниндзя, и был доволен, что привлек к себе внимание. Бояться и избегать его меньше не перестали, но Наруто хватало и такого внимания к себе. Он каждый раз с готовностью хватал Какаши за руку и уходил с видом победителя. Но сейчас Наруто только молча встал и поплелся вслед за ним, уставившись взглядом куда-то в землю. Какаши знал, что Наруто очень активный ребенок, поэтому вздохнул. — Что-то случилось, Наруто? — начал Какаши. — Ничего, — тихо буркнул тот. — Ирука-сенсей мне все рассказал, — Какаши решил идти ва-банк. Ему кто-то говорил, что с детьми нужно разговаривать максимально просто и конкретно, как со взрослыми. Они это любят. — И я понимаю, что ты расстроен, что у тебя не получилось попасть в мишень. Наруто шмыгнул. — Ирука-сенсей учил нас метать сюрикены. У Саске все получилось с первого раза, а я… И Наруто, захлебываясь, рассказывал, как у всех все-все получилось, и только один он ни разу не попал, и как над ним все смеялись. Звучал Наруто сейчас так убито, что Какаши самому захотелось завыть. На самом деле, это был первый раз, когда он видел Наруто таким расстроенным. Наверное, стадия с криками уже прошла, уступив место осознанию своих слабых мест. Когда начинаешь сравнивать себя с другими, начинается твое осознанное взросление. — Результат Саске — это большой труд, — сказал наконец Какаши, умолчав про гениальность Учих и жесткую тренировочную дисциплину в подобных кланах. — Он много тренировался, до тех пор, пока у него не стало хорошо получаться. Ты хочешь быть, как Саске-кун? — Я хочу быть лучше, чем он! — Наруто сжал кулаки, будто готов был на кого-то броситься, чтобы доказать свои слова. — Тогда давай я покажу тебе, как это делается, — почесал Какаши затылок, и чуть не упал, когда Наруто кинулся на него с объятиями. — Какаши-сенсей, вы научите меня метать сюрикены! — восторженно кричал Наруто, повиснув на нем, как на баобабе, пока Какаши пытался отодрать его от себя. Но отлепить мальчишку от себя не получилось, поэтому Какаши пришлось тащиться так до тренировочного полигона. Там Наруто наконец спрыгнул с него, пританцовывая. Невольно вдруг вспомнился Минато-сенсей, намного яснее, чем когда-либо до этого, а затем и лицо Кушины. Какаши на разом ослабевших ногах присел на корточки, привлекая внимание Наруто к себе. Из своей поясной сумки Какаши достал сюрикены и вложил их в детскую ладошку, заглянув в доверчивые голубые глаза и объяснив, что сейчас покажет, как нужно с ними обращаться. В общем, Какаши не знал, как Ирука остался жив, потому что в руках Наруто сюрикены летели под всеми невозможными углами по одним ками известным траекториям. Разметав весь запас, Наруто с энтузиазмом бросался собирать их обратно и пару раз чуть не навернулся с дерева, чакру в ногах ведь концентрировать он еще не умел. Какаши даже почитать спокойно не удалось, как он на это рассчитывал, потому что пришлось не только уворачиваться от сюрикенов, но и следить, чтобы Наруто не свернул себе шею. Отличаясь благоразумностью, Какаши пришел к логичному решению сначала дать Наруто один сюрикен. Это уменьшало вероятность убийства Какаши и самоубийства Наруто в несколько раз. Наруто поначалу недовольно ворчал, потому что ему нужно было научиться кидать сразу несколько сюрикенов, прямо как Саске и еще лучше, но когда у него наконец получилось попасть в мишень, Наруто перестал бурчать и с энтузиазмом тренировался еще и еще. К вечеру Какаши был выжатый, как лимон, в то время как Наруто был как ни в чем не бывало. Какаши еле уговорил его пойти домой, пообещав ичираку рамен по пути. Наевшись, Наруто подобрел и перестал душить Какаши своей неуемной энергией. Когда они собрались уходить из Ичираку, Наруто попросил еще рамен с собой, для Ируки. Какаши мысленно ударил себя по лицу за то, что не додумался до этого сам. Все еще чувствуя вину за обеденный бенто, он купил целых две порции рамена, с курицей и со свининой. Пришедший поздно вечером Ирука нашёл Какаши, растянувшегося на кровати и притворявшегося живым трупом. Ирука, если честно, выглядел не лучше, только его можно было назвать трупом ходячим. Он поблагодарил Какаши за рамен и Наруто, а после они просто в обнимку отключились.

***

Они жили так уже примерно два месяца, и, на самом деле, Какаши не собирался становится опекуном для самого проблемного ребенка Конохи, как и Ирука. У них с Ирукой была обычная жизнь, какая только может быть у двух шиноби, несущих бремя военной службы и защиты родной деревни. Им обоим был знаком запах раскаленного металла и крови, что бывает в битве, сухие приказы, звон кунаев и бессонные тревожные ночи. И если Какаши привык к этому с детства, это и было его жизнью, то Ирука был немного другим. Какаши смутно чувствовал это, с их самой первой встречи, когда он только что по просьбе хокаге вернулся в ряды джонинов, а Ирука только приступил к работе в Академии. Какаши был онемевшим, но он знал, что скоро пустота эта пройдет, а если и не пройдет вовсе, то ему было просто все равно. Он ощущал себя намного старее, чем он был на самом деле, хотя ему едва было за двадцать. Казалось, он только и делал всю жизнь, что убивал и выживал. Деревня встретила его оглушительной рутинной жизнью, кругом с детства знакомых лиц и улыбок, до которых Какаши не было дела. Он выполнял свою работу и делал это превосходно, как и всегда. Поэтому, в его системе произошел сбой, когда один из его подчиненных в команде нарушил единый для всех приказ — выполнение миссии превыше всего. Какаши убил всех на месте, хотя пришлось немного повозиться, но потерь не было. Чунину однако досталось. Пока ниндзя-медик его подлатывал, Какаши едва заметно нахмурился и сказал, что сообщит об этом хокаге при прибытии в деревню. Чунин кивнул, опустив взгляд, однако видно было, что он ни о чем не жалел. Естественно, Третий не был человеком, который снимает со службы за одну ошибку. Когда они вдвоем явились на ковер с подачи Какаши, чунин, Ирука, стоял рядом, весь потрепанный, с проступающими розовато-грязными разводами на бинтах, а глаза у него горели, как у человека, который нашел место в своей жизни. Прошедшая миссия была лишь поводом, решение же было принято уже давно. Тогда Ирука попросил сандайме дать ему возможность передавать волю огня следующим поколениям. Шиноби не редко умирают, не дожив и до совершеннолетия, но ответственность они несут только за свою собственную жизнь или за жизни подчиненных, если они в роли командира. Ирука же взял на себя ответственность не только за себя, но и за детей — за будущее этой деревни. И с подачи хокаге взялся за джинчуурики девятихвостого, которого чуралась вся деревня. Не относился к нему равнодушно, как все остальные шиноби и учителя, бегал за ним зачем-то, чуть не погиб, защищая от шиноби Скрытого Водопада. Какаши вовремя подоспел, как чувствовал. Какаши наблюдал за Ирукой со стороны, подходя все ближе, а Ирука не отталкивал, и однажды просто протянул руку навстречу, которая теперь вечно была измазана в поблекших пятнах от чернил из-за штабной работы. Вот так, просто, с улыбкой на лице, словно доверял ему и верил всегда. И когда Ирука выдернул его из замкнутого круга самоненависти и одиночества, Какаши не помнил. Наверное, он все же навсегда останется там, со своими призраками прошлого, невыразимой фантомной горечью, оседающей на языке, однако теперь он осознал только, что уже чуточку больше хочется просыпаться по утрам, а не просиживать бессонные ночи за книгой, пытаясь оттянуть завтрашний день. Что ему теперь есть, кому говорить: «я дома», и ответом ему будет не тишина пустых стен. И оказывается, можно разговаривать не только с мертвыми, но и с живыми иногда, доверив им свои тайны, и прошлое, и кошмары, душащие его по ночам, и в ответ слушать и принимать чужую боль и радость. А потом жаться ближе, в поисках тепла и чувствовать, как высыхают последние выплаканные слезы. Позже Какаши пронзило словно краткой вспышкой чидори, когда он осознал, что Ирука напоминает ему и Обито, и Рин, и Минато-сенсея одновременно. Словно в одном человеке собралось все его прошлое, преломившись под всеми невозможными углами. У Ируки было сострадающее сердце Рин, решимость и пламенность Обито и самопожертвование Минато-сенсея. Поэтому Ирука был первым в деревне, кто принял Наруто. И однажды он вернулся домой чуть позже обычного, побросал на Какаши какие-то непонятные взгляды, а потом сказал, что возьмет Наруто под опеку. — Это не решение сандайме, а мое, — возразил Ирука. — Не официально, конечно, я ведь никогда не смогу заменить Наруто родителей. Я… я просто понял, что не могу оставить его вот так. Он говорит, что я не понимаю его, но теперь я постараюсь сделать это. Наруто нельзя оставлять сейчас одного, никак, по крайней мере до тех пор, пока он не закончит Академию. Какаши только промолчал и кивнул в знак согласия, смотря в не по годам серьезные глаза Ируки. Тот же продолжал смотреть на него, как-то немного испуганно и тревожно, и когда Какаши понял, почему, он похолодевшими руками обхватил его ладони. — Ирука, ты чего? — Это большая ответственность, и я не вправе просить тебя о чем-либо. Это мое решение, и я пойму, если ты… — Я поддержу тебя во всем и никуда не уйду, обещаю. Главное, чтобы мы оба были живы, а со всем остальным разберемся. Ответом была несмелая улыбка, а потом губы на чужих губах и тихое «спасибо». И вот Какаши на следующий день, вернувшись с магазина, попытался зайти в дом, а дверь ему открыл Наруто. Те же глаза и волосы, а взгляд — нет, не отца, а матери. Какаши прижал к груди авоську с продуктами и отступил назад, словно его чем-то огрели по голове. Наследие Четвертого же, которое доставало ему до пупка, сощурив глаза, осмотрело незваного гостя снизу вверх, а потом ткнуло его пальцем в живот. — Ты кто, даттебайо? — Меня зовут Какаши, — чуть не уронив челюсть на пол от такой наглости, ответил Хатаке. — Ты любишь Ируку-сенсея? Челюсть все же упала, пришлось ее подбирать. — Да. — Ладно. Тогда можешь жить с нами, — подумав, разрешил Наруто и позволил ему войти в дом. Тогда Какаши понял, что покоя им теперь не будет. Первое время он избегал Наруто. Смотря на него, Какаши чувствовал вину — ему очень хорошо было знакомо это чувство, и сейчас словно кто-то опять в который раз содрал покрывшуюся корочкой глубокую рану, которая все никак не заживала. Ирука посмотрел ему в глаза однажды и сказал, что Какаши не виноват. Ни в трагической смерти родителей Наруто, ни в том, что в Наруто был запечатан биджу, ни в том, что Коноха приняла политику игнорирования, делая вид, что Наруто не существует. К сожалению, ее должны были придерживаться все. Какаши многое мог бы рассказать Наруто о его родителях, о легендарной Желтой Молнии Конохи и его матери, одной из сильнейших куноичи знаменитого клана, сейчас канувшего в лету. Может быть, даже показать Наруто фотографии, чтобы доказать, что гигантский лик, высеченный в скале, это лицо его отца. Но они все вынуждены были молчать. Ради деревни, ради безопасности, ради самого Наруто, как повторял Третий. Какаши знал, что Минато не хотел бы такой судьбы своему сыну, и, придя однажды снова к Камню Скорби, пообещал, что сделает для Наруто все возможное. А после снова стало легче дышать.

***

Во вторник к обеду Какаши приготовил окономияки, а потом бегом умчался в Академию, пока не остыли. Ирука даже умудрился обжечься, пока ел. — Спасибо большое, — поблагодарил он Какаши, попивая чай. — Ма-а, не за что, — улыбнулся Какаши глазом, а потом осторожно спросил. — Сегодня во сколько заканчиваешь? — Как обычно, — пожал плечами Ирука. — Задерживаться не буду. Кстати, спасибо за Наруто. — Он кого-то убил? — совершенно серьезно спросил Какаши, представляя, как кто-то из учеников Ируки корчился в предсмертной агонии на тренировочной площадке возле Академии от ран, из которых торчат брошенные Наруто сюрикены. Ирука замахал руками. — Наоборот! Попал несколько раз в мишень и был очень доволен. Хотя, конечно, его результаты все еще желают оставлять лучшего, но для одного дня тренировки это очень много. — Одного вечера, — скромно поправил его Какаши. — Вечера, — кивнул Ирука. — Ано, что ты делаешь сегодня после обеда?.. — Я буду очень занят! — вскочил Какаши. — Буду готовить ужин!.. Твой любимый! — Ятта! — восклинул Ирука, улыбаясь. — Тогда скажу Наруто, чтобы он сегодня посидел в Академии и поработал над чистописанием. Какаши выдохнул, присаживаясь обратно. — Только, пожалуйста, занимайся с ним хотя бы два раза в неделю? — попросил Ирука. — Ма-а, — протянул Какаши. — Я согласен, только если ты кое-что сделаешь для меня. На самом деле, он так и так бы занимался с Наруто, но раз Ирука сам попросил — услуга за услугу. Ирука вскинул бровь и чуть наклонил голову набок, и Какаши пододвинулся и прошептал что-то на ухо. Ирука стремительно покраснел и закатил глаза, а потом бесцеремонно стянул с Какаши маску и поцеловал его. Позади из приоткрытого окна штаба послышалось улюлюкание, и Ирука обернулся, чтобы пригрозить кулаком Котетсу с Изумо. Какаши уже успел виртуозно натянуть маску, так что его секрет так и остался нераскрытым для штабных чунинов. — Позанимаешься с Наруто завтра, — смущенный Ирука, повернувшись к нему, быстро клюнул его в маску, а потом убежал работать. Какаши, немного прийдя в себя, неспешной походкой направился домой, все ещё ощущая фантомные губы Ируки на своих. Вечером, после совместного и довольно спокойно прошедшего ужина, если не считать пролитый Наруто суп, Ирука снова уселся за документы. Какаши же погрузился в чтение, уже достигнув в этом какого-то определённого просветления. Его не волновали постельные сцены, но интересно было наблюдать за развитиями отношений персонажей. Ирука же воспринял его чтение ича-ича как намек, и когда уже совсем было неприлично много времени, Ирука наконец оторвался от бумаг, сходил в душ и с заговорщецким видом потянул Какаши в спальню. Они старались не издавать ни звука, но получалось, как у двух больших мышей в кучке риса. — Тише, Наруто в соседней комнате, — прошептал Ирука, когда Какаши что-то простонал. — Ксо, — пробормотал он, отрываясь от губ Ируки. — Нимпо — Тишина храма Будды! — вдруг тихо прошептал Какаши и сложил печать. Ирука моргнул, оглянувшись вокруг, а затем уставившись на него. — Что это? — шепотом спросил Ирука, когда Какаши уселся на него сверху, стягивая с себя юкату. — Особая техника, обычно используют для пыток, — кровожадно ответил Какаши, наклоняясь над Ирукой и уже не сдерживая игривой улыбки. — Можно хоть кричать, сколько влезет, никто нас не услышит. — И ты, конечно же, нашел ей более мирное применение, — издал смешок Ирука, отвечая на поцелуй. — Впервые слышу о такой технике. — Не зря же меня называют Ниндзя Тысячи Дзюцу. Распаленные долгим отсутствием близости, они быстро остались в одном нижнем белье, не в силах оторваться друг от друга, но все же Ируке удалось отползти на край кровати и торопливо залезть рукой в тумбочку. Спустя пару секунд он вдруг что-то разочарованно простонал. — Ксо-о, кажется, они закончились. Наверное, я забыл купить, — рассеянно пробормотал он, убирая свисающие пряди волос с лица и все еще что-то пытаясь нашарить в тумбочке. Какаши, вытащив руку из его трусов, только вздохнул. Они оба предпочитали секс с презервативами, это было гигиеничней и безопасней, и вообще облегчало весь процесс, хотя Какаши иногда было все равно. — Давай я снизу тогда, — с надеждой вскинул он бедра вверх, повернув голову в сторону Ируки. Тот, поняв, что в тумбочке точно ничего нет, покачал головой и откинулся на постель рядом с Какаши. Было уже слишком поздно и ни один магазинчик в Конохе сейчас не работал. Какаши уже подумывал, можно ли использовать технику перемещения, чтобы пробраться в ближайшую аптеку, взять там то, что нужно, а на завтра отнести деньги. От продавцов не убудет… Правда, потом будут бурчать, что шиноби совсем обнаглели, презервативы из аптек по ночам таскают. Какаши покосился в сторону Ируки, а потом замер и вдруг подорвался с места. Он вспомнил, что вчера специально заходил в аптеку, так как Ирука пожаловался, что не успевает после работы. Поэтому он и не купил их, так как Какаши пообещал, что сделает это сам. Какаши вытряхнул свою поясную сумку на пол, откуда посыпались сюрикены и кунаи. Следом за ними вывалилась вожделенная пачка презервативов. Ирука, с интересом наблюдавший за его копошениями, со смехом откинулся обратно на кровать, когда Какаши взял двумя пальцами ленту презервативов, безнадежно исколотых смертоносным оружием. Какаши всегда тщательно следил за состоянием лезвий, проводя целые вечера за их наточкой и натиранием. — Ты как хочешь, но я это на себя не надену, — снова заржал Ирука в подушку. — И в себя не дам пихать эту бахрому! Какаши только вздохнул. Сам виноват, нашел куда положить… Что ему мешало засунуть их хотя бы в карман штанов? Вся интимная атмосфера была безвозвратно утеряна. Какаши беззлобно шлепнул по бедру продолжающего давиться смешками Ируку, который все никак не мог успокоиться и, пользуясь возможностью шуметь, сколько влезет, теперь смеялся от души. Какаши в отместку стал щекотать его, и Ирука между смехом теперь повизгивал — он очень боялся щекотки. Завязалась шуточная борьба, в ходе которой победу бесспорно одержал Ниндзя Тысячи Дзюцу. Ирука, признав поражение и икая от смеха, наконец, успокоился и утер слезы. — Давай спать? — Давай. Они прибрали разворошенную постель, и Какаши развеял технику, после чего улегся, обнимая Ируку, сонно думая, что презервативы в следующий раз положит в нагрудный левый карман. А то они так оба скоро импотентами станут.

***

В среду снова были предприняты попытки самоубийства Наруто и убийства Какаши Шарингана, к счастью, безуспешные. Наруто теперь заимел в руках два сюрикена, правда, обоими он в цель еще ни разу не попал. Но это лишь дело времени, ведь так? Домой Какаши приполз также вечером, отдав положенную дань раменом Наруто. В четверг же к ним пожаловал Учиха Саске. Точнее, он выглядел так, словно Наруто насильно его сюда притащил. Наруто, однако, сам не мог сказать, почему он это сделал — похвастаться ли, то ли помочь своему заклятому сопернику, у которого бурчало в животе. Ведь кому нужен такой соперник, на пустой желудок и честной драки не будет. Между Наруто и Саске завязывались непонятные отношения, и вряд ли их можно было назвать друзьями, как и врагами тоже. К тому же, если бы Саске захотел, он бы с легкостью отделался бы от назойливого неудачника, но он продолжал терпеть Наруто рядом с собой. — Ирука-сенсей! — Наруто пошаркал ногой на пороге, справедливо решив, что с его просьбой лучше войти через дверь. — Можно Саске поужинает с нами? Сам Саске молчал, засунув руки в карманы, словно всем видом показывая, что не хочет навязываться и готов уйти в любой момент. Ирука отвлекся от готовки и выглянул с кухни, озадаченно посмотрев на Наруто и другого своего ученика. — Ано… Конечно, — Ирука немного растерянно улыбнулся. — Проходите, мойте руки и садитесь за стол. Какаши еще не было на кухне, пока Ирука раскладывал ужин по тарелкам. Наруто, болтая ногами, с заговорщецким видом наклонился к Саске. — Сейчас ты увидишь лицо Какаши-сенсея, а это значит, что ты должен будешь хранить его тайну, — зашептал Наруто, поглядывая в спину Ируки-сенсея, который был занят у плиты. — Тайну? — Саске приподнял бровь. — Ее знаем только мы, а теперь еще и ты узнаешь. Саа, клянешься, 'тебайо? Саске вздохнул и, желая, чтобы от него поскорее отвязались, сдержанно кивнул. Какаши же, зевая, пришаркал на кухню и тут же замер в дверях, потому что вместо одного ребенка дома теперь было два. Он непонимающе посмотрел на Ируку, а тот лишь пожал плечами, продолжая накрывать на стол. Какаши, ощутив на себе пристальный взгляд, посмотрел на маленького Учиху, который до боли напоминал ему Итачи и Обито одновременно. Поняв, куда он смотрит, Какаши вздохнул, прикрыл левый глаз и бочком попятился назад. На кухню он вернулся, когда перебинтовал себе голову, так как хитай как назло куда-то запропастился. — Какаши-сенсей, вы ударились? — похлопал Наруто глазами. — Яре-яре, кушайте давайте, — пробормотал Какаши, а Ирука издал сдавленный смешок. — Итадакимас! Ирука с Наруто хором пожелали того же, а Саске, посверлив Какаши взглядом, молча положил себе в рот онигири. Какаши признал после, что Наруто правильно сделал, что привел Саске поужинать, а Ирука правильно сделал, что пригласил его за стол. Саске ел молча, со всей аристократической сдержанностью, присущей клановым традициям, но было видно, что он был голоден. Однако виду не показывал. Наруто, в отличие от Саске, к клановому этикету приучен не был. Его тарелка быстро опустела, после чего он откинулся на спинку стула и с удовлетворенным вздохом похлопал себя по животу. — Саске, все хорошо? — спросил Ирука. Контраст между Саске и Наруто был слишком большим, так что Ирука просто переживал, что Учиха сидел, как одеревеневший болванчик. Он-то привык к Наруто и шумному классу, где поведение Саске было не таким заметным. — Будешь добавку? — Да, — поколебавшись, тихо ответил Саске. Наруто, откровенно говоря уже начавший ревновать Ируку с того самого момента, когда они зашли с Саске в дом, сердито вскинул руку с пустой тарелкой. — И мне добавку! Двойную порцию! Ирука только и успевал, что раскладывать еду по тарелкам. Какаши провел ужин, флегматично жуя то, что осталось от прожорливых детей. Он отметил, что нашел достойного соперника в невозмутимости в виде Саске, который выдерживал напор Наруто с завидной стойкостью. После ужина Наруто зачем-то потащил Саске в свою комнату, что-то показать. Саске, как ни странно, пошел, хотя и упирался сначала. Когда прошло некоторое время, а в детской спальне все так же стояла тишина, Какаши с обеспокоенным видом заглянул в дверную щель и увидел, что дети просто-напросто уснули, видимо, разморенные сытным, горячим ужином. Наруто лежал на одной стороне кровати, а Саске как будто только прилег да и заснул в неудобной позе на противоположном краю. Ирука, почесав затылок, умилился и аккуратно уложил их, накрыв одеялом. Какаши же представил, как будет, мягко говоря, недоволен утром Наруто. — Ма-а, слушай, Ирука, давай сразу весь твой класс усыновим. А я отправлюсь на долгосрочную миссию куда-нибудь в Страну Снега, на полгода, чтобы заработать много денег. И ты сможешь наварить целый чан лапши для всех сирот Конохи. — Ну, насчет всего класса не знаю. А вот Саске можно было бы, — задумчиво сказал Ирука. — Вот скажи мне, почему мы пользуемся презервативами, а детей все больше и больше? — проворчал Какаши. Ирука вдруг посерьезнел, отведя взгляд. — Тебе все равно придется поговорить с ним об этом, когда он чуть подрастет, — сказал он и показал пальцем на левый глаз, а Какаши только вздохнул. — Куда ж я денусь. Третий сам мне еще скажет за Саске приглядеть, вот увидишь. Какаши знал с самого начала, что он повязан с этими двумя сиротами, хотя бы потому, что Наруто — сын его сенсея, а с Учихой их волей-неволей объединяет шаринган. Насколько Какаши знал, у Саске он уже пробудился, и это не могло не тревожить. Слишком рано, слишком опасно. Утром их разбудили вопли Наруто. Ирука вскочил и как был, в пижаме и с растрепанными волосами, побежал в его комнату. Какаши, по привычке схватившись сначала за кунай под подушкой, быстренько сообразил что к чему, и пошел умываться, пока ванную не заняли остальные обитатели и гости дома. За завтраком Наруто возмущался, почему в его кровати спал Саске, Саске же, не менее раздосадованный, что позволил себе расслабиться, пытался игнорировать Наруто. Судя по их виду, с утра они уже успели подраться, у Саске была покрасневшая левая щека, а у Наруто наливалась шишка на лбу. Какаши, не выдержав, добавил Наруто, шлепнув его по затылку, чтобы тот успокоился, чем вызвал у Саске еле заметную злорадную усмешку. Однако это не помогло, тогда Ирука сказал, что Саске больше не будет приходить к ним в гости, если Наруто так себя ведет. Наруто тут же поменялся в лице и затих, засопев в тарелку. Потом Ирука, схватив их обоих за уши, потащил детей в Академию. Какаши оставалось только помахать им вслед. В обед Ирука, получив свой паек домашней еды, пригласил Какаши в штаб и торжественно выдал миссию. — Ма-а, это что… Помочь старушке выкопать редиску? Ранг D?! Какаши вообще не помнил, чтобы он когда-нибудь выполнял миссии подобного низкого ранга, даже в детстве. — Извините, Какаши-сан, но долгосрочных миссий в Страну Снега пока нет, — вздохнул Ирука. — Удачи вам на миссии и берегите себя! — по-дежурному улыбнулся он, пока остальные штабные давились от смеха. — Жду сегодня с отчетом! Отказаться Какаши не имел права и в отместку вышел в окно, заляпав подоконник. Впрочем, миссия оказалась веселее, чем казалась на первый взгляд. Копание в грядках не осталось не замеченным, и вскоре кверху попой с ним корячился и Гай. Какаши проиграл в пух и прах, собрав только пучок редиски, тогда как у Гая гордо возвышалась внушительная такая кучка. Какаши вздохнул и сказал, что, видимо, он сегодня не в форме, раз проиграл своему вечному сопернику. Гай, улыбнувшись, пожал ему руку и ободрил, что в следующий раз Какаши обязательно возьмет реванш. Вечером, после того, как Какаши сделал все свои джонинские дела в деревне, он пришел домой и с опаской заглянул на кухню, но потом расслабился, когда увидел там только одного ребенка. Никаких Учих рядом не наблюдалось, только Ирука, который заправлял мисо-суп у плиты. — Хатаке Какаши прибыл! — отрапортовал Какаши и протянул ему отчет. — Прошу, доложите о результатах миссии. Какаши озвучил, сколько и где он выкопал редисок, какой формы была каждая из них и как старушка маринует дайкон. Ирука, в итоге не сдержавшись, прыснул, вытер руки и отчет принял, пообещав, что в понедельник поставит печать и сдаст в архив. Наруто сомнительно посмотрел на них и сказал, что он уже даже не очень хочет становиться крутым ниндзя, как Какаши-сенсей, чтобы просто копать редиску. Пока Наруто ел суп, Какаши пытался скрыть свой румянец от его слов. Его. Назвали. Крутым. Ниндзя. Наруто считает его крутым ниндзя. Какаши не знал отчего, но от этого факта у него за грудиной что-то перевернулось и разлилось, словно теплый сироп.

***

Суббота была выходным днем, но для Ируки это всегда был день, чтобы привести себя и свою планету в порядок. В будни сил и времени на уборку не оставалось, а в субботу можно спокойно принять горячую ванну, убраться, постирать униформу, сходить нормально на рынок. С таким подходом воскресенье было полноценным выходным днем перед новой рабочей неделей. Какаши прекрасно знал об этом, поэтому, проснувшись субботним утром, не очень удивился, когда Ируки не оказалось в их постели. На часах было уже за десять, а Ирука всегда обычно вставал пораньше, говоря, что утром лучше работается. Какаши потер виски, взлохматив волосы и зевнув, все же, не стоило вчера усердствовать с ича-ича. Он читал до поздней ночи, используя для этого шаринган, чтобы не включать ночник. Этого не наблюдалось за ним уже довольно давно, но вчера почему-то стало по-особенному тоскливо, как всегда бывает, когда солнце садится и ночь вступает в свои владения. К тому же, он чувствовал, что скоро снова по распоряжению Третьего ему поручат миссию, а, учитывая неспокойную обстановку, на лучшее надеяться не приходилось. Простаивать без дела ему никогда не давали. Однако Какаши не чувствовал чакру Ируки дома, как и Наруто тоже. Он обошел все комнаты и почесал затылок, но немного успокоился, когда увидел оставленный ему омурайсу на плите. Тот был еле теплым, а значит, никого не было дома уже около часа. Когда Какаши, наспех поев, уже собрался идти на поиски домочадцев, послышался звук хлопнувшей входной двери. Какаши в полной амуниции и маске, уже почти наполовину вылезя в окно, обернулся. Ирука с мнимым осуждающим видом смотрел на него, стоя в дверном проеме. — Охае! Ирука, где ты был? — с облегчением улыбнулся Какаши, стягивая маску и спрыгивая с подоконника. — Охае. Прогулялся с Наруто, — ответил Ирука, проходя на кухню. Он был в гражданской одежде, в обычных брюках и свободной короткорукавной рубашке, открывающей вид на его красивую шею и ключицы. Какаши только сейчас заметил, что Наруто и правда нет. — Он сейчас в походе, — ответил на его вопросительный взгляд Ирука, подходя ближе. — Класс Эбису-сенсея сегодня отправился в горы, а Наруто очень хотел пойти с ними. Поэтому, я попросил Эбису-сенсея за ним приглядеть, и за Саске заодно. — То есть, ты хочешь сказать, что… — Да, вся суббота в нашем распоряжении. Больше Какаши ничего не нужно было говорить, потому что Ирука смотрел на него, закусив губу, принявшись расстегивать его жилет. Какаши втянул Ируку в поцелуй, обхватив его руками и прижимая ближе к себе. Следующие часы они провели, сгорая друг в друге, и, казалось, за стенами их квартиры не существует ничего и никого, кроме них двоих. Весь мир принадлежал им, а большего они и желать не могли. Потом, когда время было уже далеко за полдень, они, глупо держась за руки, сходили в кафе, одолеваемые голодом, решив отложить готовку на завтра. Ирука после предложил посетить горячие источники, где им тоже никто не мешал любить друг друга в приватной купальне. Успели они и на вечерний базар, когда солнце уже совсем зашло за горизонт, еле подсвечивая охристым верхушки зданий. Ирука взял в руки упаковку заварной лапши и вдруг вздохнул. — Знаешь, никогда бы не подумал, но у меня сейчас такое чувство, что чего-то не хватает, — сказал Какаши. — У меня тоже. Надеюсь, с Наруто все в порядке, — пробормотал Ирука, скидывая в корзинку с покупками сразу несколько упаковок лапши. Они стояли в шкафчике на кухне, как трофеи, и выдавались за хорошее поведение. — С ним все хорошо, Эбису-сенсей присмотрит за ним, — попытался успокоить его Какаши. Потом вспомнил, что в поход пошел и Саске, и теперь Какаши уже не был так уверен в своих словах. — К тому же, они скоро должны вернуться. Он приобнял притихшего Ируку за плечи, когда они неспешным шагом отправились с покупками домой. Вечером, разморенные после насыщенного дня и жаркой купальни, они лежали в постели. Какаши перебирал пряди волос Ируки, пока тот лежал у него на плече, сонно сопя в шею. Когда раздался стук в дверь, дрема ушла, и Ирука подскочил на месте и поспешил к входной двери. — А вот я и дома, даттебайо! Какаши улыбнулся себе под нос и встал с кровати, чтобы разогреть ужин на троих.

09.05.2021 — 26.05.2021