Забыть о сожалениях

Гу Сян торопила Цао Вэйнина, убеждая, что им не стоит нигде надолго задерживаться, пока не прибудут в поместье Меча Легкого Ветра. Но на второй день пути под вечер небо заволокло черными тучами, загремел гром и хлынул дождь, грозивший превратиться в самый настоящий ливень. Засверкали молнии, и Гу Сян уже не возражала, направляясь вместе с Цао Вэйнином к деревенскому постоялому двору. К приземистому зданию, окруженному густым, неухоженным садом, уже спешил еще какой-то путник в сером от дорожной пыли плаще. Похоже, следовало поторопиться, пока сюда не потянутся застигнутые непогодой путешественники. В общем зале сладковато пахло от развешанных под потолком пучков сушеных целебных трав. На жаровнях тлели угли. За столиками сидели купцы, неспешно пили чай и обсуждали, как сейчас опасно странствовать. Вот прежде, при главе Гао, редко-редко какие наглецы отваживались выходить на большую дорогу. А сейчас и главы некоторых воинских школ стали ничуть не лучше обыкновенных головорезов. Для Гу Сян и Цао Вэйнина это не было новостью. Сколько раз они сталкивались с разбойниками и наемными убийцами, и это путешествуя не в одиночестве. Теперь же и вовсе лучше держаться рядом и не разлучаться даже на ночь. Цао Вэйнин потому и попросил у хозяина одну комнату на двоих, представив Гу Сян как свою жену. Но, когда они остались одни, Гу Сян не смогла удержаться от насмешки: - Быстро же ты привыкаешь к роли мужа! Покраснев, Цао Вэйнин молча разложил на столе свертки с пирогами, а потом спустился вниз и вернулся с чайником и чашками. «И когда он только успел купить еду, мы же так спешили…» - рассеянно подумала Гу Сян. Поужинали в тишине. Только гром гремел за окном и ливень бил в закрытые ставни. - А-Сян, ты только ничего не подумай такого, - сбиваясь, начал Цао Вэйнин. – Ты ложись спать на кровать, я на полу переночую. До свадьбы я тебя не трону. Он выглядел, будто испуганный зайчонок. Смотрел на нее такими восторженными круглыми глазами. - Дурак! Думаешь, ты на полу выспишься? – сердито возразила Гу Сян, и улеглась на кровать. – Нам места хватит. Иди сюда, даже не вздумай спорить. Он послушался и прилег на самый краешек, спиной к ней. Гу Сян грубовато спросила: - Ты, значит, думаешь, что я невинна, как полагается невесте? А если нет, откажешься от меня? Твоей семье это точно не понравится. - А-Сян, а что это меняет? – дрожащим голосом возразил Цао Вэйнин. – Ты самая добрая, самая лучшая, разве это изменилось? И разве я могу забыть, что ты меня спасла? И у нас в семье нет такого обычая, чтобы после первой ночи показывать простыни, честно… - Думаешь, служанки в доме не будут сплетничать? Ты еще дитя, - фыркнула Гу Сян. - Придумаю что-нибудь, - Цао Вэйнин не растерялся. – Можно же заранее припрятать пузырек с куриной кровью, я когда-то слышал, так делают. Или я сам уколю палец и запачкаю простынь. Гу Сян засмеялась. - Какой ты милый, А-Нин! Ты даже не спросишь, кто сорвал цветок, который мог бы принадлежать тебе? Цао Вэйнин глубоко вдохнул и выдохнул. - Помнишь, в усадьбе, господин Вэнь после приступа болезни загрустил и ушел в сад один, а Чжоу-шифу сказал, чтобы никто не ходил за ним и не спрашивал, что с ним? Сказал: «когда он будет готов, мы всё обсудим, а заставлять нельзя». Так и я скажу. Я не буду тебя заставлять. Если ты захочешь поговорить об этом со мной, я выслушаю и пойму. А если считаешь, что мне этого знать не нужно, так тому и быть. - Нет, лучше я признаюсь сама. Ты должен знать, с кем связываешь свою судьбу. Смешно… ты смотришь на меня, будто на белый горный цветок, а я вовсе не невинна. И моим первым мужчиной был Вэнь Кэсин. - Он говорил мне, что ты ему как сестра! – воскликнул Цао Вэйнин. – Почему он меня обманывал? Гу Сян горько усмехнулась. - Глупый. Не обманывал он тебя. Это правда. Мы оба знали тогда, что можем пожалеть о том, что сделали. Он жалел, я уверена. Но у нас не было другого выбора. Я уже говорила тебе, Вэйнин, что мы росли среди людей, с которыми постоянно нужно быть настороже, потому что или ты будешь убивать, или тебя убьют. Нас с детства растили для этой цели, быть жестокими, пытать, убивать. И всё же… пока мы с Кэсином были детьми, в нас видели только слуг… ну или, может быть, живые манекены для тренировок – хотя защищать себя мы научились рано, иначе не выжили бы. А когда мне исполнилось восемнадцать… Кэсину тогда было двадцать два… на нас стали смотреть по-другому. На меня начали поглядывать мужчины, пытались поймать в коридоре или на тренировочной площадке… а среди женщин появилось много новых бойцов, они не знали Кэсина ребенком, который вырос в этом поместье, и сразу заметили в нем привлекательного юношу. Они… Гу Сян осеклась и ударила по постели кулаком. Она не думала, что даже через семь лет ей будет так тяжело говорить, будто всё происходило только вчера. Цао Вэйнин подвинулся ближе к ней, чуть прижимаясь спиной к ее спине. Гу Сян пробрала дрожь. - Только не вздумай жалеть меня, Вэйнин! Будешь шмыгать носом, ничего тебе не расскажу. - А-Сян, я всё понимаю, - тихо отозвался Цао Вэйнин. - Что ты можешь понимать! А, ладно… нам обоим было противно от того, как некоторые старшие на нас смотрели, пошло шутили, пытались облапать. Я боялась, что когда-нибудь не смогу отбиться, или не замечу, что мне подсыпали дурманное зелье в еду или чай. Это я предложила Кэсину, что лучше мы станем друг у друга первыми, во всем. Он больше смущался, чем я! Он же видел во мне сестру, а не девушку, которую можно хотеть. Какое-то время мы просто разговаривали об этом, и всё. Но в итоге выбрали из двух зол меньшее. Это был паршивый выбор, зато его сделали мы сами, а не кто-то за нас. Гу Сян вцепилась в край одеяла, будто утопающий, который хватается за соломинку. Цао Вэйнин повернулся, робко обнял ее за плечи, и тут же испугался: - Т-ты не против, если я тебя обниму, А-Сян? Ты всё правильно сделала… ты очень смелая… Она прижалась к нему, греясь в его объятиях. Какой же он всё-таки еще… чистый, наивный… даже пахнет от него так тонко и нежно – похоже на вишневый цвет и дождь. * Воспоминания были слишком отчетливыми, будто всё произошло только недавно, а не семь лет назад. Будто еще недавно, скрываясь в темных углах старого поместья, Гу Сян и Вэнь Кэсин сердито перешептывались после стычек со слишком назойливыми любителями свежих цветов. В тот год Хозяин Долины опасался нападения князя Оуяна, которому давно не нравилось соседство с Призраками и который собрал сильную армию. И поэтому казну и библиотеку с самыми ценными книгами перевезли на запад, в запасное убежище, оставив под охраной второй десятки лучших, и молодежи – в качестве расходного материала. Хозяин же с отборными отрядами готовился противостоять княжеской армии. Поместье было заброшенным, необжитым, неуютным даже по сравнению с крепостью на Зленом пике. Но свое преимущество в этом было: прячась от слишком сильного и настойчивого противника, Гу Сян обнаружила тайную дверь, которой давно не пользовались, и скрыла вход в комнату так, чтобы кроме нее и Вэнь Кэсина в убежище никто не мог зайти. …Вэнь Кэсин сидел на краю постели, опустив голову, и теребил пальцами край рукава. Будто не ждал, что Гу Сян найдет для них такое безопасное место, будто надеялся, что их планы так и останутся планами и разговорами. - А-Сян, мы можем просто прятаться здесь, если понадобится. - И что, вечно будем скрываться в норе, как два зайца?! Это на тебя непохоже! Значит, Крокодилу и его приятелям ты смог показать, кто здесь сильнее, а тут вдруг из-за такой мелочи душа в пятки ушла? – Гу Сян стояла перед ним, скрестив руки на груди, и не жалела ехидных словечек, хотя сама переживала, наверное, не меньше. – А если нам велят из этого поместья перебраться куда-то еще? А если нас всё-таки застанут врасплох? Кэсин, я тоже вижу в тебе родного человека, а не… но лучше это сделаешь ты, чем тот громила, который пришел в Долину недавно, а уже так нос задрал, будто все должны выполнять его прихоти. И зря я, что ли, старалась, порядок в этой спальне наводила? Я же Призрак, а не хозяюшка. Вэнь Кэсин тихо засмеялся. - А-Сян… Гу Сян прикусила губу и быстро развязала пояс, распахнула платье, под которым не было нижней рубашки. - Я тоже боюсь, А-Син. Мне тоже стыдно. Но надо переступить. «Нужно себя преодолеть» - это было законом их жизни. Не обращать внимания на голод, боль, страх. Улыбаться, даже если на душе волки воют. Подавить в себе стыд, смущение… да любые чувства, которые мешают достигнуть цели. Вэнь Кэсин прижал Гу Сян к себе, поцеловал, едва касаясь ее губ, и вновь опустил руки. - Так дело не пойдет, - она надула губы, пошарила в рукаве платья, достала платок и завязала Кэсину глаза. – Вот, теперь будет легче. Представь себе вместо меня другую девушку. Ту, которую хочешь. - Попробую, - на бледных щеках зарозовел румянец. – Только ты тогда молчи… Гу Сян отбросила платье в сторону и стала раздевать Вэнь Кэсина, который сидел всё так же неподвижно, будто медитировал. Покрывая легкими, бережными поцелуями его светлую, нежную кожу, она почувствовала смутное томление. Гу Сян и прежде замечала, что Вэнь Кэсин красив, но смотрела на него так, как садовник смотрит на расцветающий цветок или ценитель искусства – на картину мастера. Теперь же, когда она перебирала кончиками пальцев его волосы, поглаживала его по плечам, успокаивая, и осторожно прижималась к нему, ей всё-таки это нравилось, и она чуть-чуть, но хотела, чтобы Вэнь Кэсин тоже желал ее. Гу Сян потерлась грудью о его торс, поймала его ладонь, и мягко заставила его прикоснуться. Вэнь Кэсин послушно дотрагивался до нее, но оставался равнодушен. Нервно облизал губы, должно быть, пытаясь представить себе другую девушку. Гу Сян послушно молчала, опускаясь поцелуями ниже, коснулась губами его нефритового стержня. На весенних картинках эти ласки выглядели красиво и естественно, на самом деле – было стыдно, неловко, она боялась нечаянно зацепить его зубами… дыхание немного сбивалось, ей было трудно принять его глубже… Вэнь Кэсин тихо застонал, цепляясь пальцами за простынь. - Не надо… ах… Гу Сян отстранилась, и он притянул ее к себе, сжал в объятиях. Они цеплялись друг за друга, совсем как когда-то на тренировках, когда падали и помогали друг другу подняться. Только теперь наоборот, упали, сминая простыни. Вэнь Кэсин лег сверху, и Гу Сян направила его в себя, застонала сквозь зубы, почувствовав, как он проникает, быстрым, резким движением. - Я не хотел делать тебе больно… прости… Из-под платка по его щеке покатилась слезинка. Всё закончилось слишком быстро, Гу Сян даже не успела ничего толком почувствовать, подумаешь, боль, в драках ей похлеще доставалось, и она же терпела, вот и это пройдет. Вэнь Кэсин развязал и отбросил в сторону платок, и прошептал: - А-Сян… ты не злишься на меня? - Конечно же, нет. Глупый. Всё же закончилось уже. Забудем. * Гу Сян не плакала тогда, убедив себя, что нечего, и делала вид, будто ничего такого не произошло. Вэнь Кэсин еще какое-то время не решался смотреть ей в глаза, но привычка подавлять чувства взяла свое. Он просто не мог допустить, чтобы кто-то из Призраков решил, что он поссорился с единственной подругой, или что между ними не только дружба. Они выживали, как могли, потому что знали, никто не поможет, никто не пожалеет. А теперь – теперь Гу Сян плакала горькими, жгучими, злыми слезами, и пыталась заставить себя перестать, но всё равно всхлипывала. Цао Вэйнин шептал ей на ушко какие-то глупости, пытаясь утешить, и она даже не отталкивала его, не требовала замолчать. - Всё будет хорошо… я буду тебя защищать, А-Сян… и ничего не попрошу… пока ты сама не скажешь… А-Сян… Дождь за окном лил всё сильнее, и под этот мерный шум и ласковый шепот Вэйнина Гу Сян заснула. В эту ночь ей верилось, что прошлое выпустит ее из своих цепких лап.