Волчица

Шёл второй месяц ланийской зимы. Мягкое снежное одеяло застилало степные просторы планеты, вольные ветра сменились ласковой вьюгой, а привычные дорожки уступили место ухоженным тропкам. Быть может, зимы на Ланиусе и холодные, но до чего же всё-таки прелестные. Ланийцы и сами знали об этом. И Кай’сер исключением не был. Он, как и любой другой на его месте, любовался студеными пейзажами, напевая себе под нос какую-то задорную песенку, пока гнедая восьминогая кобылка бодро несла своего наездника навстречу его первому полноценному заданию на княжеской службе. До их высочества дошли слухи, что в приграничных районах орудует ганза разбойников. И, разумеется, весь княжеский совет единогласно счёл это прекрасной возможностью проверить удаль придворного мандалорца. Впрочем, чего уж греха таить, Кай’сер и сам был не прочь размяться после всех тех утомительных бесед и приёмов, которые ему довелось высидеть. Казалось бы, он при дворе всего ничего, а уже успел наслушаться насмешек и навидаться хитростей на всю оставшуюся жизнь, или даже на две. Ох, а эта утомительная политика… Но ничего: недаром он с молодости кочевал по Брону — спутнику-близнецу Ланиуса. Военный поход — вот его стихия. А ещё лучше — набег! Тяжёлые меха, плотным потоком валившиеся с плеч, согревали так же хорошо, как и лётный комбинезон под ними. Верный доспех, теперь украшенный бело-рыжими гербовыми цветами, сиял как новенький, даже среди вьюги. Комплект для путешествий хоть на край света! Наконец вдалеке показалось небольшое село под названием Ховольг. То самое, где Кай’сера должен был ждать особый отряд витязей, закованных в железные доспехи — большая редкость для Ланиуса. Вместе они и должны были выследить негодяев. Но только чем ближе Кай’сер подъезжал к селу, тем стремительнее улетучивался его оптимизм. Уже издалека он почуял что-то неладное. Из труб не валил дым, с базара не доносился гомон, и нигде не было видно мельтешащей детворы. — Ох, не нравится мне всё это, Баньши. — Проворчал мандо, погладив лошадь по шее, — к’ивиини! Он слегка подстегнул кобылу, и та перешла на галоп. Никогда нельзя медлить, если что-то выглядит неладно. А сейчас Кай’сера буквально съедало изнутри чувство — беда близко. И как только мандо въехал на главную деревенскую дорожку, стало ясно почему. На месте маленького, но уютного хутора теперь стояли лишь почерневшие от копоти развалины, припорошенные пеплом некогда соломенных крыш. Проезжая мимо этих грустных полешек, Кай’сер не мог не думать о том, что здесь было раньше. Конечно, он не бывал в этом селе, но все ланийские деревни похожи друг на друга: маленькие, хрупкие, ухоженные словно кукольные, и расписные будто ярмарочные игрушки. От того было лишь больнее видеть такое горе и разруху. Когда гнедая кобылка дошла до базарной площади, Кай наконец нашёл свой отряд. Они действительно ждали его: одиннадцать голов, расставленные в аккуратный ряд перед грудой изрубленных тел. Обмороженные, отекшие, они напоминали скорее чудовищ из крестьянских баек, нежели людей из княжеского войска. — Поганая смерть. Но где же все крестьяне? Кай’сер спешился и огляделся по сторонам в поисках хоть одной живой души. Но его окружали лишь обугленные руины, лошадиное фырканье и завывание вьюги. Он подошёл к горе трупов поближе и, позвякивая свисавшей с пояса саблей, присел рядом, чтобы лучше разглядеть окоченевшие тела. — Хмм, доспехи сняли только с части бойцов. — Он подобрал обледеневший, сорвавшийся с одного из бойцов, нагрудник и покрутил его в руках, — если переплавить, за них можно было бы выручить кучу денег. Странно, что бандиты их оставили. Не смогли увезти? Или им они просто не нужны? Мандо поднялся на ноги и осторожно, достав саблю из ножен, пошёл в сторону ближайшего из домов. Снег предательски хрустел от тяжёлой поступи подбитых армейских сапог. Буран подхватывал меховую плащаницу, от чего та трепетала, как флюгер в сезон штормов. Он аккуратно отворил скрипящую от морозов дверь. По холодным сугробам, провалившимся сквозь крышу, раскинулась бордовая паутина, нити которой вели к двум телам. Это были две девочки. Одной не больше двадцати, а второй и того меньше: на вид совсем ребёнок. У обеих шеи были распороты от уха до уха. Он наклонился, чтобы осмотреть их тела чуть лучше. Погибли совсем недавно, не прошло и дня. На теле старшей были следы борьбы; она вырывалась, пыталась закрыть собой маленькую. Но что ужасало больше всего — её глаза. Эти красивые, некогда полные жизни, фиалковые очи теперь были затянуты пеленой смерти, под дымкой которой навеки застыло горькое переплетение боли и гнева — последнего безуспешного порыва спасти чужую жизнь. Эта же ужасная картина была в каждом доме деревни. Никто не выжил. Ни старики, ни женщины. Ни дети. Много мыслей и чувств пронеслось у Кай’сера в голове. Испытывал ли он ужас? Гнев? Скорбь? Возможно. Но ни одного слова не сорвалось с его промерзших губ. Ни одного. Он потратил время на то, чтобы собрать всех убитых, как простых людей, так и солдат, в одном месте. Он уложил их всех вместе, плотно, но почтительно. Раздалось тихое шипение, едва слышимое средь завываний вьюги, и в следующую секунду струя огня вырвалась из наруча мандалорца, после чего тут же затихла. Ланийцы верили, что в умершие тела вселяются злые духи, которые потом пугают простой люд. Кай’сер не знал, так ли это, но зато он знал, что закапывать трупы возле деревни — это все равно что приглашать чудовищ на ужин. А эти люди уже достаточно настрадались. Закончив с ритуалом, Кай вернулся к лошади и вновь запрыгнул в седло. На траур времени не было. Нужно было отловить тех, кто нёс ответственность за эту резню. Он достал из седельной сумки небольшой голопроектор и открыл на нём карту ближайшей местности. — Посмотрим. Ближайшая деревня в 70 кликах отсюда, но дорога лежит через кем’курс… Он поднял взгляд от карты. Вдалеке, на горизонте, виднелось еле-различимое тёмное пятно леса. Метель уже стихла — путь был открыт. — Будем надеяться, что они поехали в обход, тогда у меня ещё есть шанс их опередить. — Кай’сер убрал голопроектор обратно в сумку, и пришпорил гнедую кобылу, — Пошла! Вместе они пустились галопом в сторону грозного леса, по ту сторону которого лежала деревня, где, несмотря на смертельный хлад, ещё теплилась жизнь. Пока теплилась. Дорога была длинной и прямой, от чего особенно утомительной, как для лошади, так и для наездника. И пусть буря стихла, но проще от этого становилось лишь ненамного. Молочные небеса сливались с седыми степями в единое целое и только редкие травинки, пробивавшиеся из-под кремового одеяла, да всё нарастающая чёрная точка на горизонте не давали Кай’серу потеряться в бесконечном потоке снега. Кланы мандалорцев на Ланиусе и Брóне редко путешествовали так далеко на своих лошадях или спидерах. Они, как правило, предпочитали передвигаться всей семьёй на огромных краулерах, а более мобильный транспорт использовали для стремительных набегов или разведывательных разъездов. Но сейчас случай был совершенно другой. Кай’сер гнал кобылу во весь опор, опасаясь, как бы не загнать бедную зверюшку. На его счастье, ланийские кони, несмотря на свою внешнюю элегантность, были весьма выносливы и столь же быстры. Когда они наконец добрались до окраины леса, половина дня и половина пути были уже позади. Дело было за малым. — Шеба! Слишком густой лес. Дальше придётся идти пешком. Вроде бы кем’курс пока спит… Что же, стоит рискнуть.

***

Кем’курс — или, как его называли аборигены Ланиуса, «гуляй-лес» — представлял собой что-то среднее между обычным, знакомым каждому бором и примитивным живым существом. Как говорят крестьяне, если лес разгневать, то он может закружить беспечного путника и утащить в чащу, откуда тот уже не выберется никогда. На деле же, кем’курс в сезон гроз имеет свойство «пересобираться», практически полностью изменяя свою топографию. Как это происходит Кай’сер не мог себе представить и, скажем прямо, не горел желанием узнавать на практике, поэтому решил пройти хищную местность как можно быстрее. Насколько это возможно, когда тянешь за собой упёртую лошадь. Раньше, такой бор мог погубить целые армии и отряды гербовых шевалье, но теперь, когда каждый гуляй-лес был очерчен на картах, обходить их стало намного проще, и только особенно отважные или глупые пускались в бродячую чащу. И Кай’сер не мог себе ответить: к какой группе относится он сам. Он провёл в пути весь день и даже больше, и силы определенно всё больше покидали его. Подсознание неприятно шептало: «А что если ты заблудился?» И правда. А что если на одном из поворотов он сошёл с необходимой тропы? Четкой карты леса у него не было, да и быть не могло. Но разум и годы тренировок подсказывали, что в походе нет ничего хуже отчаяния. Поэтому он рассудил, что пара минут отдыха ему не повредят. Если и идти дальше, то только с чистой головой. На его счастье, сейчас окружение ничем не отличалось от тысяч обычных лесов и рощ, которые он видел миллион раз. И всё-таки даже при всей своей обычности, пейзажи словно сияли какой-то особенной, почти волшебной красотой. Несмотря на то, что деревья были посажены почти вплотную, лес был изумительно стройный, без малейшего намёка на бурелом. Кроме пары еле-видных тропинок, снега вокруг было даже не по колено, а по пояс, от чего Кай’сер был несказанно рад своему герметичному комбинезону и высоким сапогам. А сквозь еловые ветки чащи так чудно лучился нежный свет зимнего солнца, что остаться здесь хотелось чуть ли не навсегда. По нагим веткам исполинских деревьев то и дело сновали туда-сюда крохотные грызуны туки, а ещё выше распевались птички-тиранны. Видя всё это природное раздолье, уже порядком уставший Кай’сер решил, что он в достаточной безопасности, чтобы позволить себе небольшую слабину. Тесный внутренний мир мандалорского доспеха с шипением разгерметизировался, и из-под шлема показалось бледное молодое лицо, обрамленное копной тёмных волос. На щеках от холода сразу же заиграл дивный румянец. Кай привесил шлем на пояс и глубоко вдохнул чистый лесной воздух, наполненный бархатным ароматом хвои, после чего удобно пристроился на первом попавшемся пеньке. Он коротко огляделся по сторонам больше по привычке и для того, чтобы ещё раз взглянуть на красоту окрестностей, нежели для того, чтобы проверить окружение. А затем достал из подсумка несколько небольших шун’ике — мандалорских печенек. На самом деле, сейчас он не раздумывая отдал бы полкняжества за тарелку тиингилара или хотя бы за кружку тёплого мёда, но об этом можно было только мечтать. Да и, в принципе, сухие и безвкусные шун’ике отлично подходили для походного перекуса. Уж точно лучше чем воняющий на всю округу гихаал, который Кай’сер терпеть не мог. Занятый мыслями о еде, мандо не сразу заметил, как к нему подкрался пушистый зверёк и уселся напротив, вперив наглый взгляд в руку с лакомством. Это была на удивление мелкая лисица с чисто-белой шёрсткой, восемью пушистыми лапками и двумя пышными хвостами, каждый из которых заканчивался прядями ярко-голубого окраса. Пусть Кай’сер только начал свой курс обучения на княжеского ловчего, но гром-лисицу он знал не понаслышке. Эти звери редко встречались за пределами кем’курсе, но легенды о них ходили во многих городах и деревнях Ланиуса. В одних — лисицы были покровителями путешественников, а в других — их погибелью. Но мандалорцы были не из суеверных. Кай максимально дружелюбно и любезно протянул сотрапезнице походное печенье. Сперва лиса, как водится, недоверчиво обнюхала его, но потом с радостью приняла съедобный подарок, почти не разжевывая его. «Наверное, оголодала.» — Подумал Кай’сер, почесывая лисицу за большим пушистым ухом. Покончив с печеньем, лисица охотно поддалась ласкам, состроив самую радостную морду, на которую только была способна. Именно в такие моменты мандо вспоминал, насколько же человек недалеко ушёл от природы. Всё вокруг него точно так же было живым и точно так же хотело просто жить в своё удовольствие. Погружённый в эти мысли, он сидел и отдыхал, не забывая время от времени поглаживать лисицу. Как вдруг из ниоткуда донесся душераздирающий крик: «Ау-у-у!» Кай’сер тут же накинул шлем и подскочил на ноги. Он схватился за рукоять бластера, оглядываясь по сторонам. Крик донёсся ещё раз, но уже из совершенно другого места. Затем ещё и ещё раз, снова и снова с разных направлений. Как будто сразу десятки голосов наперебой звали на помощь. Среди них как детские, так и взрослые. Кай сжал пистолет так, что пальцы свело судорогой. Что-то тут было не так. Проворным движением глаз он вывел на ВИД серию радаров, определяющих источник звука. На дисплее замерцали точки, откуда доносились крики. Но ни разу две точки не загорелись единовременно. Тогда-то Кай’сер и понял, в чём дело. Он вперил пристальный взгляд в радар, просчитывая траекторию. Палец машинально выставил на бластере минимальную мощность. Точки продолжали скакать по дисплею, но с каждым новым криком в их хаосе появлялся порядок. Появлялась система. А систему можно предсказать. В один миг бластер с шелестом выскочил из кобуры, и Кай’сер дал залп не глядя. Крики стихли. Через пару секунд грузной тишины их место занял жалобный, почти нечленораздельный вой, по данным с приборов, исходящий из одной точки всего метрах в десяти слева от мандалорца. Когда Кай’сер подошёл поближе, он увидел совсем крохотное, не больше пятнадцати сантиметров в высоту существо. Оно было похоже одновременно на ребёнка и на сморщенного старика. Короткие и толстые конечности, две пары перепончатых крыльев на спине и непропорционально большая голова. Кай вспомнил, как видел изображение этой тварюшки в справочнике. Ланийская бестиология называла её «одьек», а крестьяне прозвали «аука», за характерные крики, которыми она пугала и запутывала людей, забредших далеко в чащу. Несмотря на безобидную внешность, по вине этого зверька в лесах Ланиуса каждый год пропадали огромные количества людей. Кай брезгливо ухватил существо за ногу и поднял его прямо перед визором своего шлема. Теперь он видел, что маломощный заряд зацепил руку одьека и прожёг насквозь одно из его крыльев. — И что у нас тут? Маленькая гадина, надкусившая больше, чем может прожевать. — Пропущенный через фильтры голос превращался в зловещий, щёлкающий рык, от которого миниатюрное создание пробирала дрожь с головы до пят. — П-п-пожалуйста, пустите! — Завопил детским фальцетом одьек, разевая наполненную острыми зубами пасть, — это была всего-лишь шутка! — Ах, шутка. Ну тогда сейчас я в шутку начну срезать с тебя кожу миллиметр за миллиметром. Само собой, он не планировал это делать. Но одьеку об этом знать было необязательно. — Ради богов, простите! Сделаю всё, о чём попросите, только пустите! — Всё, говоришь? — Мандо сделал вид, будто задумался над предложением. Он и так знал, что ему было нужно, но не мог удержаться от того, чтобы пощекотать нервы маленькому кровопийце, — во-первых, ты скажешь мне, в какой стороне находится ближайшее поселение… — В той! — Лихорадочно завопил одьек, перебивая Кай’сера и протягивая пухлую ручонку в сторону, — там лежит деревня! Если поспешите — к ночи доберетесь! Кай’сер отметил этот момент. Уже темнело, и надо было торопиться, чтобы не попасть на пепелище. Но хотя бы тот факт, что он двигался в нужном направлении, не мог не радовать. — А во-вторых, ты больше не будешь путать людей, оказавшихся в этом лесу. — Но как же я… — зверёк посмотрел на визор мандалорца и вновь ощутил прилив ни с чем не сравнимого ужаса. Пускай он не видел глаз собеседника, но всем своим естеством чувствовал, что мандалорец абсолютно серьезен в своих словах, — б-больше не буду! Честное слово! — Тогда прочь. — Резюмировал Кай’сер, выпустив одьека из рук. В тот же миг тварюшка рухнула в сугроб и, смешно взбивая снег лапами, побежала восвояси, видимо от страха, забыв про боль. Ну вот. Теперь хотя бы ясно, куда идти. Это по-прежнему та ещё задачка, но направление движения уже довольно серьезное подспорье в её решении. Было бы чуть больше времени, Кай’сер, быть может, с радостью бы и задержался в лесу чуть подольше, наслаждаясь природной красотой видов. Но работа не ждёт. Особенно, когда на кону стоят человеческие жизни. Внезапно, земля под ногами заходила ходуном. Началось. Кай’сер во весь мах бросился назад, к лошади и, схватив её под уздцы, стал стремительно пробираться сквозь стремительно меняющуюся чащу в сторону деревни. Ничего подобного он в жизни не видел. Корни деревьев, словно черви, переползали с места на место, перетаскивая следом грузные стволы и обледеневшие кроны. Камни сами собой катились прочь, прокладывая извилистые дорожки на сугробах. Всё вокруг постепенно приходило в движение, превращаясь в парад фантасмагории и причудливых форм, сравнимых с галлюцинациями. Кай’сер продирался вперёд, перерубая хищные ветви своим мечом, но толку было мало. Сплетения тысяч и тысяч побегов сливались в непроницаемую завесу, сквозь которую не было видно даже угасающего солнечного света. Из мандалорского наруча вырвалась струя огня, и на короткое время это помогло расчистить путь. Натиск деревьев ослаб достаточно, чтобы Кай мог проскочить, но кобыла еле поспевала за ним. Там, где мог пройти человек, животному было слишком мало места. Но Кай’сер всё равно продолжал упорно тащить Баньши за собой, прорывая путь всполохами медного пламени. Пока у него не закончилось горючее. Малолитражный газовый резервуар истратился быстро, — возможно слишком быстро, — заставляя Кай’сера вновь взяться за холодную сталь. Другого выбора у него не было. И с каждым следующим ударом одна ветка сменяла другую, всё набирая темп. Надежда в мандалорце медленно угасала, сменяясь осознанием бессмысленности борьбы с силами самой природы. Как вдруг перед ним выскочила гром-лисица. Из её хвостов то и дело вылетали небольшие разряды молний, от которых лес вокруг расступался достаточно, чтобы взрослый человек мог проскочить дальше. Лисица на секунду остановилась, вперив горящий синим пламенем взгляд в Кай’сера. Она словно звала его с собой, словно показывала выход. И Кай’сер решил ей довериться. Он сломя голову понёсся вслед за пушистым зверьком, в последний момент проскальзывая меж деформирующихся стволов. К сожалению, Баньши не была столь расторопна. Несмотря на всю её прыть, лошадь с трудом ориентировалась в тесных пространствах. Не говоря уже о том, что она была напугана до безумия. Кай’сер не хотел этого признавать, но понимал, что возможно придётся бросить верную спутницу. Он всячески гнал эти мысли от себя, но реальность — та ещё жестокая баба. Стоит тебе только подумать о чём-то плохом, и оно непременно случится. Так произошло и в этот раз. Баньши оказалась недостаточно быстра и проворна для того, чтобы поспеть за своим поводырём. Тяжёлая ветвь, со свистом пронесшаяся мимо, полоснула кобылу по морде. Сила удара оказалась такой, что животное не смогло устоять на ногах. Хищные корни тут же обвились вокруг, превращаясь в живые оковы. Баньши бешено забрыкалась, тщетно пытаясь подняться, но древесные путы затягивались только сильнее. Гул катящегося леса прорезало отчаянное, напуганное ржание. Кай’сер хотел кинуться к Баньши, вырвать кобылу из плена. Но он понимал, что только погибнет сам. Гром-лисица и без того слишком долго отгоняла хищный лес разрядами молний. Тогда Кай’сер вытащил пистолет из кобуры и, выкрутив мощность на максимум, прицелился в голову бедной лошади. Он почувствовал как по горящим, раздраженным полям щек проскользил леденящий кожу ручеёк. И сдавил курок. Кай’сер бежал за лисицей, не оглядываясь, то и дело уклоняясь от наступающего со всех сторон леса. Весь его мир сжался до холодной тесноты доспеха, а колотящееся сердце то и дело рвалось вверх по горлу. Но сейчас было не время и не место горевать о верном друге. Никаких сантиментов перед лицом смертельной опасности. Мандалорцы не просто народ или племя. Они — воины. Лучшие, которых Галактика когда-либо знала. А воин должен вынести всё, что встанет на пути к выполнению цели. Он не остановится и не отступит ни перед чем, когда на кону стоит его жизнь и жизни многих других. Вот, что значит быть рамикадиш. Вот, кем должен был быть Кай’сер. Вот, кем он должен был стать. Счёт времени был им давно утерян. Лес просто струился мимо над тоннелем со всё удаляющимся концом, освещаемым синими молниями. Кроны давным-давно заволокли небо, но чутьё подсказывало, что ночной мрак уже поглотил всё в округе. Напряжение в мышцах было на пределе. Ноги начинали отказывать и так и норовили запутаться в длинной меховой накидке. Кай’сер уже был готов свалиться от усталости, но лисица продолжала бежать вперёд. «Зачем я вообще кинулся за ней? Откуда я знаю, что она не заводит меня глубже в чащу?» Страх. Последнее, что нужно бойцу в экстремальной ситуации. Кай’сер знал это. Мандалорцев учили превозмогать страх с самого раннего детства. Многие питали к нему отвращение. Но оказавшись в центре урагана живой материи волей-неволей испытываешь тревогу: выберешься ты живым или останешься гнить в пробитом панцире? Кай’сер стиснул зубы. Доспех тяжелил тело. Но столкновение с чистой, первородной стихией он не пережил бы. Поэтому Кай’серу оставалось только продолжать бежать, несмотря ни на что. Вдруг вдалеке что-то мелькнуло. Кай подумал, быть может, это лишь игра света. Но вскоре он понял, что нет, зрение его не обманывает: шторм постепенно стихал, а сам он приближался к опушке леса. Небывалое воодушевление окатило Кай’сера словно морской прибой, придавая сил и заставляя бежать вперёд с новой силой. Он больше не думал ни о чём, ноги сами несли его к выходу. Скорее. Как можно скорее. Он стрелой вылетел из леса и тут же рухнул навзничь в уютную снежную постель. Наконец-то. Спасение. Теперь можно перевести дух. Кай’сер лежал, вперив измождённый взгляд куда-то вверх. На небе лениво мерцали звёзды, а над головой то и дело завывала вьюга. Он не мог поверить. Он пережил поход через кем’курс. Вот уж точно будет чем похвастаться, когда вернётся в анклав. Тут Кай почувствовал на себе укол маленьких лапок, а в следующий момент перед его визором показалась любопытная мордочка, укутаная белым мехом. — Ну конечно, — улыбнулся мандо, — всё благодаря тебе. Он ласково почесал гром-лисицу за ухом, на что та отреагировала с особой радостью. Какие всё-таки удивительные создания порой населяют Галактику. Такие загадочные и незнакомые, но порой такие родные и близкие. Получив заслуженную порцию внимания, зверюшка оставила Кай’сера и побежала обратно в лес, который уже заканчивал своё движение и застывал в новом порядке. Мандо нашёл в себе силы, чтобы немного приподняться и посмотреть лисице вслед. Каково было его удивление, когда она ответила тем же, остановившись совсем-совсем на границе опушки. А затем из темноты рощи показались ещё несколько пар озорных глаз и множество мерцающих хвостов. Это была целая стая, видимо, отправившаяся по следу пропавшего сородича. Они ещё несколько секунд пристально и, как показалось Кай’серу, с подозрением смотрели на него своими лазурными, звериными глазами. Вслед за чем растворились в лесном мраке так же легко, как появились из него. Мандо рефлекторно почесал шею. Сколько же ещё там живёт таких созданий? Быть может, слухи о вымирании гром-лисиц только и были что слухами? Вопрос, к сожалению, безответный. Он вновь поднялся на ноги, поправил саблю на поясе и побрёл в направлении деревни. Медлить было нельзя, несмотря на всю ужасную боль в ногах. Тем более сейчас, когда голокарта сгинула вместе со всем содержимым седельных сумок. Ночь только начиналась, а ему ещё идти и идти.

***

В дороге Кай’сера всё не отпускали мысли о Баньши. Что ни говори, но он привязался к этой лошади. Она заслуживала лучшей участи, чем та, которая ей выпала. Кай всегда представлял, как погибнет в бою — характерный конец для мандалорца — и эту же мысль он переносил на свою кобылу. Его губы нервно подёргивались, а глаза разгорались в тщетных попытках удержать горькие слезы о судьбе товарища. Ночь была безмолвна и грустна. Иссиня-чёрное небо, усыпанное звёздами, казалось, поглощало всё вокруг. Белоснежные равнины, окаймлённые мрачными всполохами лесов, входили в противоречие с привычным видом Ланиуса — тёплым, ярким и полным жизни. Нет, мир был всё тот же, но почему-то Кай’сер никогда раньше не задумывался об этой его стороне — такой непривычно хмурой, но удивительно чарующей. Наконец, вдалеке показались пылкие огоньки окон. Поселение было уже совсем рядом. Кай’сер собрал волю в кулак, распрямил уставшую спину и уверенно зашагал к цели, пробираясь через бесконечные сугробы. Остаток пути не занял много времени, и, по счастью, мандалорец успел вовремя. Деревня была ещё цела. Такая же маленькая и неприметная, как и предыдущая. Без каких-либо крепостных стен — на Ланиусе они просто не требовались — и с одной главной дорожной артерией, по обеим сторонам которой расселись нахохлившиеся одно— и двухэтажные домики. Кай давно не проверял хроно, чтобы не расстраивать самого себя, но судя по тому, как радушно его встретили местные, было ещё не слишком поздно. При входе в дом деревенского старосты, Кай’сер, как полагается, передал свои меч и бластер на хранение прислужнику. Таковы уж были порядки и этикет планеты. «Как же хорошо, что крестьяне ничего не знают о доспехах.» — Подумал мандо, слегка ухмыльнувшись. Громоздкая меховая плащаница тоже осталась в гардеробе. Сам же мандалорец привесил шлем на пояс, собрал волосы в короткий хвост и лишь после этого поднялся в гостиную на втором этаже. Комната, несмотря на небольшой размер, ощущалась очень просторной и открытой. Всё из-за почти полного отсутствия мебели. Единственным предметом интерьера являлся небольшой столик в самом центре помещения, усесться за которым можно было разве что на полу. «Приграничный регион.» — Подумал Кай. Староста сразу распорядился выделить путнику спальное место и принести горячей еды. Сказать, что Кай’сер был благодарен — значит в десятки раз преуменьшить чувства, которые он реально испытывал. Впрочем, это не значит, что он собирался их реально показывать. Пусть в среде нобилитета и нет прямого запрета на чересчур возбуждённые реакции, но даже от прислуги, частью которой теперь был и Кай’сер, ожидается стойкость и умение держать себя в руках. Поэтому в знак признательности он лишь смиренно кивнул. Хотя ему и хотелось расплакаться от счастья, когда небольшой столик начал ломиться от разных, пышущих жаром лакомств. — Вы, мастер, угощайтесь. — Расплываясь в широкой улыбке, говорил староста, — если ж мы пойдём разбойников бити, стало быть Вам силы понадобятся. Кай удивлённо глянул на собеседника. Этот невысокий и смешной старичок был на удивление проницателен. Либо не в меру самоуверен. Так или иначе, расслабляться в присутствии таких людей себе дороже. — Да чтож Вы, мастер, так дивитесь! — Он показал своим мозолистым пальцем на бело-рыжую броню, — всякий ведь знает, что раз в гербовых цветах, значит из самой столицы прислали! Точно. Доспех. То, к чему Кай’сер ещё не успел привыкнуть. Раньше его клановая раскраска значила что-то только для других мандалорцев, теперь же, когда его панцирь был украшен цветами его сюзерена, каждый крестьянин знал, с кем имеет дело. В этом были свои плюсы. Но ощущения были смешанные. — Этокмо, конечно, очень хорошо! С двумя мандалорцами в нашем небольшом отряде мы вдвое быстрее управимся! С двумя? В отряде? Старик, казалось, читал выражения лица Кай’сера быстрее, чем тот успевал додумать мысль. Староста позвал в комнату ещё пятерых человек. Все они, очевидно, были крестьяне, разодетые в… язык не поворачивался назвать это даже самодельными доспехами. Какие-то тоненькие стёганки да повязки на лбах. Конечно, тканая броня была стандартным явлением на Ланиусе, но зная, какую резню учинили эти бандиты против отряда бойцов в железных латах, Кай’сер не мог не ужаснуться. Благо в этот раз ему удалось не показать эмоций. — Где мастер Харо? — Спросил староста у одного из крестьян, после чего тот мигом вылетел из комнаты, очевидно, отправившись искать кого-то. Старик перевёл взгляд на Кай’сера и продолжил, словно извиняясь, — не могли мы ждать помощи от столицы, ну вот и наняли, так сказать, профессионала, значтся, чтобы руководил нашим небольшим ополченьем. Кай’сер решил пока не отвлекаться от еды, чтобы не ляпнуть лишнего. Тем более, что любому, кто хоть раз держал в руках оружие, было бы понятно: эти ребята не годятся совершенно ни на что. Крестьянские дети может и были сложены лучше, чем он сам, но никто из них не производил впечатления человека, способного хладнокровно убить другого. В их глазах горит огонь, им хочется приключений — им ещё жить и жить. Нет, никакого ополчения. Он справится со всем сам. Хотя бы ради этих ребят. Но тут в комнату вошёл ещё один человек. Облачённый в мандалорские доспехи. По всей видимости, это и был «Харо». Кай сразу почувствовал, что что-то здесь не так. Харо держался неплохо; более уверенно, чем крестьяне. В нём была солдатская выправка, но он был слишком напряжён для мандалорца, оказавшегося в компании брата. — Су куи’гар. — Прожевав кусок свежеприготовленной грудки нуны, хмуро бросил Кай’сер и вытер рот рукавом комбинезона. — Су куи’гар, нер вод. — Ответил из-под шлема Харо, присаживаясь за стол. Кай слышал множество акцентов мандо’а, но акцент неуча он узнает всегда. С другой стороны, огромное количество мандалорцев приходили в культуру уже зрелом возрасте, так что это ещё не показатель, — всегда приятно встретить другого мандо’ад в своих странствиях. Его броня была побита временем. Возможно, даже слишком побита. Повсюду виднелись вмятины и царапины, а краска слезла настолько, что даже малейшие её следы приходилось нарочно высматривать. Мандалорцы, конечно, любили бахвалиться «шрамами» на доспехах, но не до такой же степени. Харо снял шлем и отставил его в сторону, рядом с собой. Под ним оказалось простое человеческое лицо, заросшее трёхдневной щетиной. Совершенно ничего примечательного. Ни бросающихся в глаза шрамов, ни кричащих татуировок. Ничего. — Тион’мэг гар алиит? — Спросил Кай’сер, отправляя в рот очередную порцию риса. «Вот сейчас и проверим, насколько этот парень мандалорец». — Мастера, пожалейте простых людей. — Растерянно, но всё с той же глуповатой улыбкой, взмолился староста, — раз уж мы за столом, говорите так, чтобы было понятно всем. В конце концов, мы все здесь друзья. Видимо, Кай сильно поторопился судить о проницательности старика. — Прошу прощения. Я всего-лишь спросил мастера Харо, к какому клану он принадлежит. — Я одиночка. — Небрежно бросил тот, нахмурив брови, — ну а ты кем будешь, братец? За одно такое обращение Кай’серу уже захотелось схватиться за меч и спустить шкуру с этого выскочки. Значит всё-таки был смысл в ланийских традициях. — Тэнн Гоюст. Всё равно он для них незнакомец, а «открытый путь» — имя не хуже других. Тем более в ситуации, когда настоящую личину лучше придержать в секрете. — Ну вот и славно, будем считать, познакомились! — Вмешался староста, тщательно стараясь разрядить обстановку, — что же, в таком случае, пусть только сунутся сюда и мы дадим бой этим прохвостам! — Но дядя, — вклинился один из крестьян, — нас всего семеро, а мы даже не знаем, сколько людей у этих бандитов! «Всего семеро.» — Хмыкнул Кай’сер, пережёвывая эту мысль вместе с куском пирога из мяса свинки-роба, — «удивительно, что они вообще решили кого-то собрать. Похоже, новости о ганзе-то до них дошли, а вот про резню в Ховольге они ещё не в курсе». — Ничего страшного! С мастером Харо и с этим мастером мы стали вдвое сильнее! Так что пусть один из вас остаётся часовым, а остальные отправляются спать. То же касается и наших мандалорских гостей. Час уже поздний, сидеть дальше нет смысла. Кай’сер не стал спорить. Всё равно в этом не было ни смысла, ни необходимости. Он слишком устал за день и сам бы не отказался прилечь отдохнуть. Однако пару моментов прояснить всё же было необходимо. — Хозяин, можно тебя на пару слов? — Обратился Кай к старосте, когда все остальные уже разошлись, — расскажи-ка мне об этих местах. — Да полно Вам, мастер. Было б что рассказывать. Звать нашу деревеньку Чёртова Роща. За что прозвали так, думаю, и сами понимаете. Это уж точно. Кай’сер даже удивился, как люди вообще додумались поселиться в такой близости от гуляй-леса. Или почему решили остаться. Но сейчас это был последний пункт в списке вещей, которые его интересовали. — Край у нас небогатый, даже грабить нечего, но мы не жалуемся. На жизнь хватает, а там уж боги как-нибудь помогут. — И всё же вам хватило денег заплатить наёмнику. — Кай отказывался признавать этого человека мандалорцем. — Да, с мастером Харо нам очень повезло. Забрёл он к нам буквально на днях, да пообещал разбойников побить. И даже платы с нас не взял, представляете! — Прямо-таки святой человек… — Вот Вы, мастер, смеётесь, а он и правда ничего с нас не взял. Ну, мы, конечно, накормили гостя, местом обеспечили, всё как водится. Иногда ланийские обычаи играли с обитателями планеты злую шутку. Кай’сер подозревал, что так было и в этот раз. Люди в этой части Галактики редко подозревали злой умысел в других. Они были воспитаны веками песен про отважных и добрых шевалье, которые бескорыстно помогали нуждающимся, на что те в ответ осыпали своих спасителей всяческими дарами. Не то чтобы реальность на Ланиусе была иной, но даже в сказочной стране всегда хватает плутов и прохвостов, наживающихся на других. Погружённый в мысли Кай’сер совершенно потерял мысль старосты, поэтому, как только выдалась возможность, он предпочёл откланяться и удалиться в выделенную ему комнату. Спальня была ещё меньше, чем крохотная гостиная, а спальное место располагалось в уголке на небольшом возвышении над полом. Тем не менее, несмотря на аскетичность, выглядело всё очень даже приятно и цивилизованно. Покажи эту комнату кому-нибудь с других миров, никто бы даже не подумал, что оказался в глухой деревне на краю Внешнего Кольца. Спать Кай’сер решил прямо в доспехе. Может это и не было так уж удобно, однако никогда не знаешь, когда и в какой ситуации придётся проснуться. А когда рядом нет братьев или хотя бы надёжного сослуживца, то лучше не давать слабину лишний раз. Поставив шлем у изголовья, он устроился на отведённом месте. Его всё не покидали мысли о причине этих набегов. Банде, сумевшей справиться с десятью княжескими штурмовиками, нет смысла грабить бедные деревни. Для них найдутся цели и покрупнее. Тем более, что здесь даже грабить нечего. Хотя, судя по тому, что они не забрали доспехи убитых солдат, грабеж для них был не на первом месте. Но что тогда? Вопросы. Вопросы требуют ответов. Но ответы так и не приходили, и Кай’сер сам не заметил, как провалился в сон.

***

Проснулся он на удивление рано. Обычно после таких изматывающих путешествий организм хочет отоспаться чуть ли не на всю последующую жизнь. Но в этот раз почему-то вышло не так. Мандо решил не предаваться лишним размышлениям о причинах и просто принял раннее пробуждение за данность. Всё равно теперь уснуть не получится, а пареньку на вахте, наверняка, уже давно нужна была смена. Кай’сер поднял свой шлем и, привесив его на пояс, вышел на балкон, с которого простирался вид на живописные холмы, покрытые метровым слоем снега и от того похожие на разбросанные подушки. Солнце медленно выплывало из-за горизонта, скользя своими горячими лучами по замерзшим сугробам. Слышны были завывания вьюги, но ветра почти не чувствовалось. Зато мороз стоял жгучий. Не такой, от которого хочется залезть обратно под одеяло, а наоборот, приятный, бодрящий — такой, от которого на лице проступает мягкий румянец. Внезапно Кай услышал какое-то шуршание, доносившееся из-под балкона. И тут же он увидел уже знакомую, заросшую щетиной, наглую морду. «Мастер Харо», если конечно, так его звали, одетый в простую крестьянскую одежду, с котомкой на плече, широким шагом, то и дело оглядываясь, шёл в сторону холмов. Доспеха при себе у него не было. Лишь отойдя метров на десять от дома, он наконец заметил стоящего на балконе гостя. Непонятно отчего, но Харо, будто нашкодивший школьник, растёкся в глупейшей улыбке и, почти не двигая ладонь, помахал Кай’серу. Тот же с выражением полного недоумения, скорее рефлекторно, приподнял руку в качестве ответа. После чего Харо пустился наутёк, сверкая пятками и оставляя глубокую траншею в снежном полотне. Кай’сер даже не думал преследовать его. Зачем? У него есть дела куда важнее, чем бегать за каким-то проходимцем. Вместо этого, он спустился вниз, в комнату беглеца. Мандалорский доспех действительно лежал там, сваленный в одну кучу, как груда металлолома. Кай хотел было привести его в надлежащий вид, но донёсшееся с улицы ржание, заставило его передумать. Он надел шлем, в прихожей облачился в свою меховую накидку, привесил на пояс саблю и размеренным шагом, пройдя мимо спящего часового, вышел прямо на самый центр главной улицы. Ему навстречу впереди восходящего красного солнца лениво двигалось пятеро всадников. Все они были при оружии. У каждого к седлу приторочена винтовка и у каждого из-за плеча виднеется рукоять клинка. Но когда они подъехали поближе, в одно мгновение всё стало в разы хуже настолько, что у Кай’сера внутри всё сжалось. Всадники были в мандалорских доспехах. Словно демоны, они надвигались на деревню, и только Кай’сер преграждал им дорогу. Он не привык стоять на пути у братьев, но если это они учинили все те бедствия, что он видел в Ховольге… Нет, он даже думать не хотел. Он хотел отвернуться, хотел верить, что глаза его обманывают, но, к сожалению, это было не так. И чем ближе подходили мандалорцы, тем больше деталей он выцеплял и тем хуже ему становилось. В особенности, его взгляд притянулся к их главному, ехавшему по центру. С правой стороны его седла свисал крупный мешок с большим красным пятном, растекающимся по низу. Сам всадник держался в седле уверенно, приосанившись, словно на параде. Так, чтобы все могли его видеть. Его доспех был чистым, без малейших признаков краски или грязи, с высоким горжетом и искусной гравировкой двух оскалившихся волков на груди. Кай’сер точно знал, что это за доспех и кто его сделал. А главное — для кого. — Ни шагу дальше! — Рявкнул он, когда всадники подъехали к границе деревни, — Разворачивайтесь. Сейчас же. Здесь грабить нечего. — И кто это вздумал приказывать ганзе Железных Волков? — Презрительно бросил один из разбойников, но тут же осёкся, увидев поднятую руку своего атамана. — Удесии, нер вод. — Одновременно ласковым, но в то же время авторитетным голосом скомандовал атаман. Он неспешно стянул шлем, из-под которого показалась рыжая, с редкими чёрными пятнами на меху, кошачья голова. — Скажи мне, разве ты не рад увидеть старую подругу, Кай’ика? — Не тогда, когда эта подруга пустилась по пути разбоя и грабежа, Шерра. Да, он знал её. Тогорианка Шерра Дану была одной из немногих, с кем Кай’сер тесно общался в мандалорском анклаве на Брóне. И одной из лучших фехтовальщиц тоже. Она бросила шлем одному из своих спутников и чуть подалась вперёд, сокращая окружающий мир до них двоих — двух старых друзей. — Как тесен мир, не правда ли? Вижу, у тебя новый хозяин. — А у тебя новое хобби — убивать невинных. Скажи мне одно: зачем? Ради денег? — Заработок меня не интересует. В набегах я добываю честь, как настоящий воин. — Она была абсолютно серьезна в своих словах и столь же искренна. — Убивая женщин и детей. Ты не воин, ты просто бешеная псина. — Не больше, чем ты — просто цепная шавка. У Кай’сера начинала закипать кровь в жилах. Если бы не дробильные перчатки, его ногти давно бы прорезали ладонь от того усилия, с которым сжались его кулаки. Он не мог поверить, что слышит это от неё. От своего друга. От сестры. — Ты позоришь доспехи моей семьи, позоришь Кодекс Суперкоммандо, имя своего клана. И своё собственное. — Он еле сдерживал дрожь в голосе. Ярость, смешанная с чувством глубочайшей обиды, переполняла его. Одним движением он высвободил саблю из ножен, — доставай клинок. По её лицу скользнула хищная улыбка, оголившая острые кошачьи клыки. Кай’сер надеялся, что ему лишь показалось, будто он увидел на них свежую кровь. — Всем оставаться на местах! — Рыкнула Шерра своей банде, спешившись, — с этим выскочкой я разберусь сама. Она была примерно того же роста, что и Кай’сер, да и телосложение у них было схожим: тогорианцы, как правило, были крупнее людей. Гордой и важной походкой Шерра неспешно сократила дистанцию всего до нескольких метров, вслед за чем неторопливо вынула саблю из ножен на спине и приняла позицию столь же вальяжную внешне, сколь смертоносную на деле. — Скажи — не страшно? Резкий выпад стал ей ответом. Клинки столкнулись на мгновение, но тут же Шерра отскочила в сторону. Кай не спешил. Он сделал два шага в сторону, держа булат наизготовку. И тут же, словно гром, удар. За ним ещё и ещё. Шерра играюче посылала выпад за выпадом, заставляя Кай’сера ретироваться. Скрип снега смешался с сабельным звоном. Кай отпрыгнул и выставил меч вперёд. Вихрь атак стих. Остриё клинка смотрело прямо промеж грудных пластин Шерры. Всё, что ему нужно было — лишь податься вперёд. Она медленно протянула руку вперёд, скользнув лезвием по изгибу сабли Кай’сера, и столь же лениво вернула оружие в исходное положение. Она давала понять, что прелюдия закончилась. Кай подался вперёд, но Шерра ударом отвела лезвие в сторону. Сталь и небо вновь сплелись воедино. Взгляд четверых разбойников замер. Кай перешёл в атаку. Шерра пятилась назад, парируя выпады. Один, второй, третий — все уходили мимо. Но вот удар пробил защиту — тонкое лезвие почти снесло тогорианке шею. Если бы не горжет, всё закончилось бы в ту же секунду. Кай пируэтом ушёл из-под рипоста. Но одно он понял: она выдохлась. Не могла держать темп. Тогда злые удары повалились один за другим. Его сабля заплясала из стороны в сторону. Скорее, скорее! Лишь бы покончить с этим кошмаром! Как вдруг Шерра шагнула вперёд. Гарды столкнулись, вздымая обе сабли ввысь. Одна удачная подсечка — Кай потерял равновесие. Сверкнул клинок, и мандо полетел кубарем вперёд, выпустив из рук оружие. Тогорианка стояла в стороне и лишь лукаво улыбалась, приглаживая шерсть на щеке. Она играла с ним. А он, ди’кут, поддавшись гневу, позволил ей это сделать. Всё это было лишь забавой заиндевевшего девичьего сердца. Кай’сер поднялся на одно колено и уставшей рукой стряхнул снег с визора. В паре метров от себя он увидел длинную, ухоженную шкуру — кусок его накидки. Булат рассёк её, словно воздух. — Сдавайся, Кай’ика, — с ласковой усмешкой бросила Дану, подходя к нему с мечом наизготовку, — и обещаю, я убью тебя быстро. Она подошла почти вплотную, положив лезвие на плечо Кай’сера, как при акколаде. Казалось, конец близок. Одно движение — и смерть. От рук такого же мандалорца. Это было неправильно. Неестественно. Так не должно было быть. Вся ситуация, весь этот бой — всё было в корне неправильно. Кай’серу стало стыдно. Стыдно за свою подругу и за себя. Но сейчас было не время для слёз. Он резко выскочил вперёд, и дробильная перчатка с грохотом впечаталась в брюшную пластину Шерры. Девушка отшатнулась, лишь чудом удержав равновесие. Но на бескаровом панцире не было и следа. Кай одним броском достиг клинка и подхватил его. Нет. Ещё ничего не кончено. Он снова двинулся вперёд. Медленно. Держа дистанцию. Взяв себя в руки. Никто из дуэлянтов не стремился нападать. Стало понятно, что этот бой не будет прост. Ни для кого из них. Скрипнул снег под каблуком — Шерра кинулась в атаку. И Кай’сер был готов. Он рубанул с плеча, отразив выпад, еле уклонился от второго выпада. Шерра не уставала нападать. Она хотела поскорее покончить с этим. И Кай’сер дал ей шанс. Он отпрыгнул и раскинул руки в стороны. Он приглашал её. Тогорианка налетела словно шторм, бросая меч вперёд себя. Шанс был один на миллион. Он был слишком далеко для её сабли. И только Шерра подалась вперёд достаточно, чтобы её пятка оторвалась от земли — Кай’сер схватил её клинок рукой и дёрнул на себя. Тогорианка полетела следом. Одним ударом эфеса он повалил её на землю. Шерра лежала на снегу ничком, а над ней грозным силуэтом возвышался Кай’сер. Она попробовала было развернуться, подняться на ноги. Но стоило ей только немного распрямиться, как солдатский сапог врезался ей под дых. Удар перевернул её и теперь она могла видеть своего противника. А также остриё клинка, почти что упирающееся в горло. — Не вставай! — С болью в голосе рыкнул Кай’сер. Его распоротая ладонь всё так же крепко сжимала тогорианскую саблю. Кипящая красная кровь продолжала сочиться и стекать по гладкому обуху, срываясь грузными каплями на бледную подушку снега. — Молить о пощаде не буду, — горько усмехнулась Шерра, — так что давай, покончим с этим. Как было бы просто сейчас скользнуть клинком по её горлу и завершить эту историю. Чтобы одним ударом всё завершалось и кончалось здесь. Но Кай’сер не мог так поступить. Он был вымотан. Его дыхание сбито. Пот струился по лбу. Его рука окаменела, не в силах двинуться. Тяжёлый взгляд замкнулся на её глазах. Он не хотел это признавать. Просто не мог. Но всё же это было так: в глазах Шерры он увидел то же, что и в глазах девочки из Ховольга. То самое ужасное, пробирающее до глубины души, горькое переплетение боли и гнева. — Нет. Разбойники переглянулись между собой. Если бы Кай’сер только знал, сколько вопросов в тот момент роилось в их головах, и на сколько из них он сам хотел бы знать ответ. Он не знал, да и не мог знать, что будет, если они решат напасть на него все вместе. Но сейчас ему было не до этого. — Я может быть и цепная шавка, но я не нарушаю ресол’нарэй. Я не стану тебя убивать. Время словно замерло. Никто не осмеливался издать и звука. Никто не мог и шелохнуться. И лишь восходящее солнце лениво поднималось ввысь. Кай’сер первым нарушил это положение. Он с глухим скрежетом утопил клинок в ножнах. Одним движением воткнул саблю противницы в снег. Теперь всё было кончено. Он победил. И это понимали все — в том числе и Шерра. Тогорианка неохотно поднялась на своих изогнутых, кошачьих лапах. Её глаза поровнялись с визором Кай’сера. — Что же… Что бы ты обо мне не думал, я знаю цену чести. — Ты не дозорная, чтобы грабить и убивать людей. Мы все наследники Истинных Мандалорцев и великих воинов древности. Так что старайся соответствовать. То же касается и твоих людей. — Ох, хватит говорить так пафосно. — Я хочу услышать твой ответ. — Мои люди больше не будут грабить деревенщину. И я тоже. — Слегка помедлив, сказала Шерра. Она протянула ему руку в знак примирения. Кай ответил характерным пожатием «рука-к-локтю». Говорят, этот жест означал, что твоя хватка достаточно крепка, чтобы вытащить друга из беды. — Хаат, иджаа, хаа’ит. — Проговорила Шерра. В её голосе более не было и намёка на гнев или горечь. Только суровая мандалорская решимость. — Хаат, иджаа, хаа’ит. — Ответил тем же Кай’сер.

***

— Так ты хочешь сказать, что последний месяц пограничные деревни нашего княжества терроризировал один-единственный мандалорец? И он же перебил целый отряд, вооружённых до зубов, элитных солдат? — Элек. Кай’сер стоял, опершись на одну из нескольких резных, деревянных колонн, в малом зале княжеского дворца. Тёплые лучи медно-рыжего закатного солнца мягко струились через открытое окно вместе с прохладным сквозняком. Княжеский казначей пристально разглядывал побитый мандалорский нагрудник, аккуратно разложенный по широкому дубовому столу. — Я, конечно, слышал об… упорстве мандалорцев. Однако это что-то за гранью моего понимания. Он поправил роскошную шляпу с воткнутым в неё жёлтым пером и перевел взгляд на Кай’сера. — Ну, раз это был всего один человек, то и награда будет меньше. — Ты играешь с огнём, бурш’а. Что, по-твоему, удерживает меня от того, чтобы просто выбить из тебя мои деньги? — Присяга великому князю, — пробасил третий голос откуда-то из дверей, — и собственная честь. Кай мог ожидать чего угодно, но не этого. Спокойной, размеренной, тяжёлой поступью к ним подошёл властитель этих земель. Кай’сер сам был выше среднего роста, однако даже ему князь казался настоящей глыбой. Что уж говорить про маленького, скрючившегося казначея. Как настоящий хищник, князь мог позволить себе всё время мира. Он шёл медленно, величественно и грациозно. В одной руке у него была трость, в другой же он держал длинный свёрток ткани, который, однако, в сравнении с самим князем, выглядел просто зубочисткой. — Если заказчик отказывается выполнять контракт, — протянул Кай’сер, сложив руки на груди и смотря князю прямо в глаза, — то и ты не обязан его придерживаться. — Справедливое наблюдение. Виконт, выплатите нашему другу награду в полном размере. — Но Ваша Светлость… Одного лишь, брошенного вскользь взгляда государя было достаточно, чтобы умерить пыл казначея. И тот сразу же принялся отсчитывать нужную сумму, выкладывая её из своего кошеля прямо на стол. Как только последняя монетка бряцнула о резную столешницу, князь одним движением руки прогнал прислугу из комнаты. Кай уже было потянулся к награде, но громадная ладонь накрыла всю горку монет разом. — Прежде, чем ты получишь свою плату, ответь нам на один вопрос. — Князь смотрел сквозь затемнённый визор Кай’сера прямо ему в душу. Казалось, он мог прочесть мельчайшую ложь даже через калёное стекло, — разве ж достойно мандалорского воина убивать своих? — Нет. Но у меня нет проблем с тем, чтобы убивать аруэтиисе, наживающихся на простых людях. В зале повисло свинцовое молчание. Кай’сер почти не дышал. В такие моменты он был безумно рад, что на нём надет шлем, потому что никто не увидит его лица. Хотя, конечно, сейчас, стоя перед своим сюзереном, он не был в этом так уж уверен. Князь сверлил его взглядом, словно испытывая на прочность. Высшая аристократия Ланиуса, как правило, бегло знала мандо’а. Кай не был уверен: поймёт ли сюзерен многозначность его слов или воспримет всё буквально. Ещё секунду, думал мандо, и князь позовёт стражу. Но вместо этого, он смягчился, и рука плавно соскользнула в сторону, открывая взгляду груду монет. — Хорошо. Награда твоя. А кроме этого, — князь неторопливо развернул на столе свёрток, который принес с собой, и на грубом тканевом холсте показался элегантный двуручный меч с лёгким изгибом лезвия и гардой в форме молнии, — он тоже твой. Кай не знал, что и думать. Он осторожно взял меч в руки, словно боясь обжечься. Оружие явно было выковано согласно ланийским традициям, но и мандалорское влияние в нем чувствовалось. На сильной части клинка темнела руническая надпись — Кот’хакаанур — «Рубитель». Кай’серу не нужно было объяснять, что означает такое название. Это был, практически документальный приказ его сюзерена: впредь, приносить в доказательство исполнения контракта голову того, за кого назначена награда. Мандо оставалось только гадать, чем такое решение было продиктовано. Однако отказаться от подарка он, в любом случае, не мог. — Благодарю, государь. — Он слегка опустил корпус и голову в поклоне. Движениям недоставало грации, но от мандалорца не ожидали даже этого. — Лучшей благодарностью будут головы наших врагов. Но пока отдыхай. Ты это заслужил. И с этими словами князь всё той же тяжёлой и грозной поступью покинул малый зал, оставив Кай’сера наедине с его собственными мыслями. Которые, однако, быстро сменились простым желанием принять горячую ванну и хорошенько отоспаться. Да, он действительно это заслужил.