Дневники мёртвых

28 июня, 1931 год Мы снова отбили атаку противника. Не знаю, которую по счету, но точно не последнюю. Уже второй год я на фронте. Давно хотел начать вести дневник, однако, все никак звёзды не могли сойтись. Во время учёбы в школе, я вел дневник когда-то, но из-за большой занятости забросил его.Учился я средне, технические науки я зачастую вообще не понимал, гуманитарные науки мне относительно легко давались, так что будущее у меня должно было быть связанное с этим. Будучи в старшей школе я предполагал, что пойду работать баристой или официантом. Работа, в общем-то, не самая скучная, да и оплата за это хорошая. Вмешалась война. Большинство из нашего класса пошли добровольцами на фронт. Так это звучит на бумаге, в реальности же третью часть всевозможными угрозами и предложениями погнали в армию. Что интересно, по соседству с нами была школа с военным уклоном. Так вот, в день отбытия в воинскую часть, на вокзале так и вовсе началась потасовка между нашей школой и соседской. Как помню, наподдали мы им так хорошо, даже без особой подготовки. Прибыв на поезде в депо, нас встретил командир нашей части — гауптман Георг Штайнер. Не забуду этого командира, не из-за жёсткости или чего-то подобного как можно подумать. Это был человек необыкновенной души, внешне серьезный и, кажущийся грубоватым и серьезным по первому общению, но невероятных душевных качеств. Под его руководством мы прошли ускоренную военную подготовку, длившуюся три недели. В нашей дивизии наш взвод когда-то считался одним из лучших и все благодаря гауптману. К каждому бойцу он находил индивидуальный подход, никогда не поднимал голоса на подчинённых, не занимался рукоприкладством, иногда переходившим в избиение, как это бывало в других частях. После обучения нас сразу же отправили на передовую — во Фландрию. Из нашего класса сформировали цельный штурмовой отряд. Меня назначили командиром отряда, а моим заместителем одноклассницу — Эрику. Это была красивая, по женским меркам с тонкой талией, с довольно бледной кожей девушка, с приятными для глаза черными волосами. У нее были заострённые ближе к носу умные карие глаза. В целом она производила приятное впечатление, за счёт чего и ладила со всеми как в армии, так и в мирной жизни. Ее старшая сестра призванная год назад была направлена в медчасть и, уже успела проявить себя, спасая солдат с поля боя и, дослужившись самостоятельно до лейтенанта. Теперь все ждали подобного и от Эрики. К раннему утру мы прибыли на передовую. Ещё только мы видели множество сигнальных ракет вдалеке, а грохот артиллерийской канонады становился громче из часа к часу. Несмотря на всю нашу подготовку, никто не был готов отправляться на передовую и сражаться. Детерих — высокий парень родом с южных провинций Империи, всю жизнь прожившем на альпийских лугах и не отъезжавшим далее чем на тридцать километров, весь трясся. Казалось, его лихорадило. Эрика сидела неподвижно. Макс, сын пастора, назначенный в отряде пулеметчиком, сжимал в руке свое оружие и вполголоса читал молитву. Вдруг послышался громкий шум. На мгновение нас всех оглушило. Никто не понимал, что происходит вокруг. К нашему вагону подбежал командир роты и приказал немедленно покинуть вагон, и лечь наземь. В этот же момент, на расстоянии около тридцати пяти метров разорвался снаряд. «Нас обстреливают» — подумал я. На размышления не было времени, мы быстро отбежали из вагонов и легли на землю, благо рядом был овраг. В течение двух часов по нам беспрерывно била артиллерия противника. Когда все закончилось, мы оглянулись и посмотрели друг на друга. «Неужели мы ещё живы?» — пронеслось в голове у многих. Посмотрев на окружающую нас среду, мы заметили, что она стала напоминать скорее лунный ландшафт, нежели цветущее поле. «Мы направляемся в ад» — кто-то произнес. Впереди нас и вправду ждал ад. Просидев около вагонов ещё какое-то время, нам дали приказ добираться к линии фронта своим ходом. Идти предстояло около пятнадцати километров, не так и много-то для солдат. Другое дело, в какой атмосфере. До этого не слишком весёлая, она стала ещё более безрадостной. Все были унылы, кто-то подавлен и перепуган. Признаться, у самого на душе кошки скребли, хотелось взять и пойти обратно домой, но я понимал, что здесь не просто так — меня послали защищать Родину. «Как же, я, солдат прославленной Империи, могу бросить оружие?» -думал про себя я. В силу возраста я тогда ещё верил во всю эту пропагандисткую белеберду, про всевозможных противников, которые окружают Империю и только и ждут своего часа, чтоб нанести удар в спину. Воспряв несколько духом, надо было и своим подчинённым его поднять. Один из самых действенных способов — это пение и что есть мочи запел: «Путь далёк у нас с тобою, Веселей, солдат, гляди! Вьётся, вьётся знамя полковое, Командиры впереди. Солдаты, в путь, в путь, в путь! А для тебя, родная, Есть почта полевая. Прощай! Труба зовёт, Солдаты — в поход! Каждый воин, парень бравый, Смотрит соколом в строю. Породнились мы со славой, Славу добыли в бою.» Услышав знакомые строки, со мной вместе запела рядовая Эрика, вслед за ней и остальные, даже Детерих весело распевал, хотя час назад казалось, что помрёт прям там, в поезде. К семи утра мы, наконец, прибыли на передовую. Представляла она из себя кучу траншей тянущихся из одной стороны поля в другую, не видно им было конца. Перед траншеями была расставлена колючая проволока на расстоянии шести — десяти метров от них, достигавшая в ширину метра. Виднелись несколько орудий ПТО, относительно немногочисленные пулемётные гнезда. Возле спуска в окопы стояло несколько грузовиков, с которых спрыгивали бойцы — очевидно, такие же новобранцы, как и мы. Спустившись в полный рост окопов, нас встретил ефрейтор Шварц по кличке «Бюрократ», как мы впоследствии узнали. Прозвали его за невероятную прусскую педантичность, что даже для его земляков было слишком. Казалось, он олицетворял всю бюрократическую машину Империи. Ответив на вопросы, кто мы и куда держим путь, меня с Эрикой повели в штаб, к здешнему командиру — полковнику Браухичу. Это был уже не совсем молодой человек, хотя и не сказать, что старик. На вид ему было лет тридцать — сорок пять. Довольно тепло, встретив нас, Браухич обрисовал в общих деталях картину. Позиции здесь были не совсем удачные, так как на северо-западе были небольшие высоты, с которых по нам периодически постреливала лёгкая артиллерия, не наносящая правда большого вреда, а часть наших окопов проходила в низине, что не сулило ничего хорошего. После краткого брифинга весь отряд выдвинулся на позицию. Наша позиция находилась как раз подле того холма. Наши новые сослуживцы любезно поделились газетами, которые не так и просто было достать-то. — Слышали? Правительство объявило о выпуске дополнительных военных облигаций — сказал Вильгельм Гримм, среднего телосложения парень, носивший очки. Вильгельм был из весьма обеспеченной семьи, из всех нас он мог позволить себе выбрать практически любую профессию, но как это часто бывает в подобных семьях — это проблемы с родителями. Дабы наладить отношения с отцом, у которого все наследство собственно и было. Зная, что отец является большим поклонником Имперской армии, хотя и прошел только срочную службу, Вильгельм самостоятельно записался добровольцем в армию. — Да кстати, чем они их обеспечивать то будут самое интересное? Ведь уже напечатали столько, что можно в Америку на этих самых облигациях доплыть — закричал Пауль, человек, неплохо разбиравшийся в экономике и самый младший в отряде. — Наверное, просто на такой срок выдадут, что им будет выгодно, — немного сказала Эрика. — Знаете, меня, например, меньше всего волнует, что там правительство делает, главное самому- то выжить. — сказал Хауссер. В это же самое время подошёл ефрейтор «бюрократ». — Тишина, — крикнул Шварц, — Франц Пайпер? -Да -Вам приказано готовится ко штурму высоты 174, завтра ты и ваш взвод совместно со взводом А и B будете штурмовать. К 5:00 все должны быть уже на позициях и быть готовыми. После того, как Шварц ушел, весь батальон погрузился в уныние, как это часто бывает, когда впервые берешься за дело. Никто не знал, что будет нас ждать завтра. нал, что будет нас ждать завтра. Идти штурмовать высоту - всегда не просто. А учитывая то, что противник там хорошо окопался, не добавляло оптимизма. Честно говоря, даже за несколько часов до самой атаки я не знал, будет ли какое прикрытие или отправят пусть подготовленную, но голую пехоту. От части командования можно было ждать и такого, им зачастую было вообще все равно, возьмут ли солдаты или нет высоту. Если не возьмут, пошлют новых, а огромные потери спишут на всевозможные непредвиденные обстоятельства, в конце сделав так, что мы сами будем виноваты, что погибли, выполняя их же приказы! Только офицеры на местах, как правило, спасали своих солдат и старались заботиться о них по мере сил. На благо всей Имперской армии были все же и генералы, с фельдмаршалами действительно относившиеся к солдатам как к людям. В особенности это касалось генштаба. Этот орган армии, по сути, его мозг прорабатывал каждую операции и просчитывал все возможные расходы и исходы дела. Перед ним стояла задача как можно уменьшить количество потерь, как в живой силе, так и в технике. Как раз в это время пока мы были в окопах, генерал - фельдмаршал Эрих фон Мантойфель предложил достаточно смелый и амбициозный план по разгрому противника, путем прорыва механизированных и танковых частей через Арденский лес. Кодовое название операции - Гельб. Естественно, в то время мы не знали подобных тонкостей, для нас главной целью и желанием было выжить. Ту ночь практически никто не спал. Ночью шел мелкий дождь, тем не менее, размокший землю и принёсший с собою сырость. Было весьма некомфортно. Многие пытались поспать хоть немного, но получалось это только у единиц. Все слишком были перевозбуждены и напуганы предстоящим первым боем. Впервые со времени нашего обучения нам предстоит выложиться на все сто, а вместо мешков с песков и мишеней будут живые люди. К четырем сорока все уже были на позиции. Солнце едва всходило из-за горизонта, но было ещё достаточно темно. До атаки оставалось двадцать минут. Часть из отряда закурили, кто-то обсуждал вчерашние новости, вроде приёма у кайзера, Макс вместе с Детерихом и ещё несколькими остальными читали молитву вслух, Эрика сидела и обсуждала с подругами довоенную жизнь, оставленную родню. Все старались казаться естественными, как будто не предвещало никакой беды, но мелочи выдавали их. В четыре пятьдесят прибыл полковник в сопровождении Шварца. -Все ваши готовы?- осведомился полковник. -Так точно, господин полковник, все бойцы на позициях и только и ждут сигнала к атаке, - ответил я. -Хорошо, сейчас будет краткий пятиминутный артобстрел, затем вы пойдёте на штурм. Удачи вам! -Есть! Отдав друг другу честь, мы разошлись, я пошел в свою часть, он обратно в штаб. -Все готовы?- осведомился я у своих ребят. -Да, - как-то весьма кисло и, безрадостно ответив. -Сейчас начнётся пятиминутный артобстрел высоты, затем мы идём, проверьте ещё раз все ваше оружие, вспомните, чему вас учили на курсах. Начался артобстрел. "До позиций противника было метров триста-четыреста, другое дело, что до них ещё надо было добежать. Колючую проволоку перед окопами должна была снести артиллерия, так что с этим не должно быть проблем. Надеюсь" - раздумывал я в это время. Часы пробили пять. Дежурный офицер кивнул мне. Взяв свисток, я свистнул, что есть мощи. Свист был настолько громкий, что его услышали не только мое отделение, но и отделения А и В. Началось. Как и предполагалось первоначально, наша артиллерия расчистила для нас проход среди колючей проволоки. Учитывая, что по нам никто все ещё не открыл огонь, очевидно, что часть противника уже полегла, другая часть ещё не успела прийти в себя. Пробежав практически все расстояние, противник все же открыл беглый огонь, но ведя не прицельный огонь , он не смог нанести нам большого урона, отделались несколькими ранеными. Мы ворвались в окопы, началась рукопашная. Едва спрыгнув в траншею, на меня попытался было накинуться со штык-ножом достаточно высокий блондин, но удар моего штыка в область живота прекратил его атаку. Эрика, ворвавшись за мной в окоп, с тевтонской яростью зарубила лопатой толстоватого солдата. Подобным образом действовали и остальные бойцы, забыв обо всех своих страхах, они сражались подобно львам. За тридцать минут высота была очищена. Потерь наш отряд не понес, обошлись лишь раненными. После занятия высоты, я распорядился о выставлении дежурных постов. Отдельный отряд из трёх человек должен был собрать все трофейное оружие и выяснить, как обстоят дела с боеприпасами. Хауссер и Брандт, сын мелкого чиновника, представлявший из себя среднего роста парня, с обрюзгшим лицом, но с голубыми глазами и вьющимися волосами, пошли искать то, что осталось у противника из снеди. Поскольку еды у нас было с собой не очень много, то Макс был направлен им в поддержку. Не то, чтобы всё это было категорически необходимо на передовой, но если уж начал поиск съестных припасов, то к делу надо подходить серьёзно. Через полтора-два часа к нам подошло подкрепление в виде двух пулеметных расчётов. За счёт того, что мы находились на высоте, нам прекрасно просматривались позиции противника, чем мы и воспользовались. Пулемёты, среди которых были, в том числе трофейные, расставленные крест-накрест давали отличную плотность огня и значительно уменьшали шансы противника отбить высоту. Была середина дня. Над нами ярко светило солнце, стояла ясная, прекрасная погода. Не зная, чем себя занять пара бойцов из штурмовой группы В спустились с высоты к нашим и раздобыла там немалое количество газет, чтоб было что почитать. За газеты мы их угостили бутылкой шнапса. - Эй, народ, слышали, кайзер распустил Рейхстаг, - громко крикнул Детерих. - Погоди, ты это серьезно? - переспросил его Вильгельм -Вот это поворот, - сказал Пауль -Абсолютная власть! Так, наверное, сейчас представляет себя кайзер,- пошутил Георг. -Не жди ничего хорошего, чем-то мне это напоминает событие двадцать пятого года, - заметил Детерих. -А что в том году, было?- поинтересовался Хауссер, все время до этого жадно поедавший тушёнку. -Мать с отцом мне рассказывали, что в том году из-за резкого скачка инфляции и дорожания пшеницы по всей стране шли большие волнения , на этом фоне был распущен Рейхстаг, что вызвало ещё большее озлобление у части населения. После такой новости социал-демократы объединились с коммунистами, напугав наши верхи. Однако, после смерти Фридриха Эберта в феврале двадцать пятого года, этот союз серьезно пошатнулся и не представлял той силы, что прежде. В могилу его закопали в конце то концов, когда социал-демократическая партия приняла новую программу. А самое главное и мрачное действие всего года произошло в Баварии, где произошло восстание коммунистов, провозгласивших Баварскую советскую Республику. Коммунары, как их прозвали в народе, сражались изо всех сил, держа фронт на линии Коберг - Вюрцбург - Хоф. В Баварскую красную армию вступили многие: обычные граждане, рабочие, полицейские, баварские военные, прибывали во множестве иностранные добровольцы. Но противостоять полноценно рейхсверу они, разумеется, не могли. Первоначально им сопутствовал успех, поскольку войска были заняты подавлением Гамбургского и Штральзундского восстаний, а также пресечения волнений в Берлин, чуть не переросших в полномасштабную революцию. После их подавления вся армия была направлена на границу с Баварией. После долгих, упорных боёв рейхсвер прорвал оборону, начав широкомасштабное наступление на столицу республики. В середине ноября Мюнхен был все же взят правительственными войсками, где начался невероятный террор, как рассказывают. Бывали случаи, когда случайных людей в пивных расстреливали просто по подозрению со связями с коммунистами. Результаты такого террора естественно не разглашаются, но полагают, что победители без суда расстреляли более двух тысяч человек, поговаривают, что вообще больше десяти тысяч там полегло, - закончил Детерих. -Ну и ну,- заметил Хауссер, - ты думаешь, что такое может снова повториться? -Кто знает, всякое возможно, - подвёл итог беседе он. Наступил вечер. На высоте дул лёгкий ветерок, что создавало приятную прохладу. Вот уже и садится солнце. Закат солнца – одно из самых завораживающих явлений природы. Сразу вспоминается родина, детство, когда вместе с друзьями в поле мы сидели и наблюдали эту прелестную картину. Тогда не надо было думать о завтрашнем дне, мы не думали как спастись,где раздобыть пропитание, не сидели сжав кулаки и зубы при разрыве снаряда недалеко от нас. Теперь все это кажется таким далёким и даже фантастическим, будто жили в другой вселенной.