«Щёлк. Свободен»

      

«Щёлк. Свободен»

      

Дата: 01.05.2021-09.05.2021

      Шёлк. Дверь в квартиру открылась. В прихожую медленно вошла худощавая фигура. Шаги были тихи, но слишком громкие для той тишины, что царствовала до возвращения этой худощавой тени домой. Фигура тяжело вздохнула. Очередной тяжёлый день на нелюбимой работе, на которую его устроила мама, женщина хваткая - всегда добивающаяся того, чего она хочет. Он бы не смог бы ей противиться. Да, и что ему слабохарактерному делать?       В квартире жили он, мать и отец. Родители были в театре или на юбилеи двоюродной сестры тётки отца или как-то там. А он не пошёл - работа. Да, и если бы пошёл, то было бы ему ещё стыдней за свою жизнь, которую и так ненавидел. Особенно в этот день. Его выгнали с работы. Какой-то глупый проступок. Третий раз за месяц. А директор человек важный - не терпит ошибок. Да, ещё эта СМС-ка от "Любочки", которой недавно признался: "Прости, но у меня другой". А вчера снова не сдал на права: "Ну, так нельзя же! Уже 5-ый год пытаетесь!"       "Суп в холодильнике" - записка от мамы с сердечком в конце.       Борщ. Хорош, когда его только приготовила мама. Холодная тарелка сильно обожгла его руку своим морозом, но он не почувствовал. Он не почувствовал ни холода от открытого окна, ни мокрую от дождя одежду на нём. Он не чувствовал ничего уже давно. Ни радости, ни грусти. Лишь вечную усталость, что преследовала его везде: дома, во сне, утром (молчу про работу и общественный транспорт).       Друзей давно не было: они все стали знакомыми. Выкладывали свою жизнь, полную радости с соц. сети. Он бы очень сильно разочаровался, но давно не пользовался соц. сетями и не видел этого всего, к счастью, а то мысль, которая пришла в тот вечер, пришла бы раньше…       «Так больше нельзя! Определённо нельзя! – сказал голос в его голове, нарушивший шум, что был до этого. – Что-то надо делать! Определённо надо! Но что делать?»       Он ходил по квартире туда-сюда, повторяя уже вслух: «Определённо надо! Но что?».       Он бродил в темноте, пару раз натыкался на стены, но не уделял этому внимания. Ничего не стал делать и тогда, когда, наткнувшись об торчащий гвоздь, он нечаянно порезался. Слова «Определённо надо! Но что?» привели его в чулан.       «Почему именно сюда? – он не знал ответа. – Почему именно сюда?»       Его глаза бегали по чулану: от банки с вареньем к банке с компотом, от банки с компотом к пустой банке, от пустой банки к мультиварке, от мультиварки к верёвке, от верёвки к … Верёвка? Это ли нужно голосу в голове, что повторял «Определённо надо! Но что?». Неужели это то самое «что»?       Он стоял и смотрел на верёвку. Почему глаза остановились на ней? Почему рука тянется к верёвке? Чего она хочет? Он почувствовал текстуру верёвки. А нити, из которых она была сплетена, вдруг начали как-то резать его ладонь. Ноги понесли его в комнату. Он уже почти ничего не видел. Почувствовал, как достал холодную железную ручку, почувствовал шероховатую бумагу, почувствовал запах чернил, который ещё более помутнил рассудок, почувствовал, как рука что-то написала.       «Что я делаю?» – спросил он у своего голоса.       «То, что давно хотел!» – ответил чарующе голос.       «Но я не хотел!» – вскрикнул он.       «Хотел, просто боялся» – так же соблазняюще ответил голос.       –НЕТ! НЕТ! – кричал он уже, но потом остановился, почувствовал, что поднимается на стул…       Вокруг было темно, но он понял, что находится в зале, на стуле. Верёвка превратилась в петлю, которая уже весела на люстре. Он не знал, что умеет делать петлю. Сердце замерло. Зрачки сузились. Холод пробежался по телу.       – НЕТ! НЕТ! НЕТ! – кричал он.       – Тебе не убежать! Ты давно всё решил! – и хоть он не видел свой голос, но чувствовал, как он ехидно улыбается.       – НЕТ! Нет! Нет… – он перестал биться. – А ведь и правда…       В голове метались воспоминания. Да. Он давно всё решил. Вспомнил, как год назад ему пришла СМС-ка от «Любочки» со словами «Прости, но у меня другой". Вспомнил, как в тот же день, когда ему пришла СМС-ка его директор уволил его за глупую ошибку с нелюбимой, но хорошо оплачиваемой работы. Вспомнил, что в тот же вечер родители не вернулись после театра или юбилея двоюродной сестры тётки отца или как-то там.       – Прошёл год… – слова прошлись по нему могильным холодком.       – Да! – и мы уже решили.       Он оглянулся. В комнате был беспорядок: сломанный диван, много бутылок. Вспомнил и про кредит, и про то, что старший брат приходил по воскресеньям и помогал с уборкой. Всё тело задрожало, и холодная слеза потекла по щеке. Он плакал. Боль. Она была с ним весь этот год. Уже ничего не помнил. Ни того, как его зовут, ни то, как он выглядит. Он искал глазами зеркало. О Боже! Там был не человек! Он не человек! Худощавый! Заросший волосами! В какой- то грязи и почти голый! Ужас охватил его.       – Мы решили! – сказал он решительно, после того, как вышел из шокового состояния.       – Мы решили! – ехидно повторил голос.       Костлявые руки схватили петлю. Ноги дрожат. Тонкая шея чувствует нити. Прыжок. Всё проплывает перед глазами: первое мороженное, первая игрушка, любимая машинка, любимая бабушка, лучший друг, понравившаяся девочка, драка с мальчишками, брат клеит пластырь, красивый портфель, запах цветов, пицца из школьной столовой, запах гаража, вкус пойманной рыбы, холод летней речки в деревне, слюни соседского пса Шарика, ранка от кошки Маруси, первый прогул школы, любимый мультфильм, рана от велосипеда, вкус жвачки, «5» за сложный предмет, первая любовь и первое расставание, красный аттестат, надпись «зачислен в институт», первая закрытая сессия… Всё бежало. И резко больно. Душно. Нити превратились в ножи. Пытается вырваться. Бежать. Молит о помощи. Но голос уже молчит. Вскоре замолкает и он. Конец…       Воскресенье. Щёлк. Дверь открывается в прихожей, но фигура не худощавая, а вполне стройная.       –Васенька! – испугано басом крикнула фигура. – Глупец! Что же ты наделал?       Но на этот вопрос не могли ответить ни наш худощавый и убитый Василий, ни его голос. Но Вася чувствовал. Чувствовал, что мёртв; чувствовал, что не может пошевелиться; чувствовал, как жала шею верёвка; чувствовал, как пахло его гниющее тело. И он всё слышал. Слышал, как смеялся в его голове голос; слышал, как плакал его брат Анатолий; слышал, как Анатолий проклинал себя; слышал, как стучит сердце брата; слышал, как не бьётся его сердце… Василий хотел сказать брату: «Я здесь сними меня!» Хотел обнять его, но не мог даже открыть глаза. Василий рвался, но ничего не мог сделать, а голос смеялся и говорил: «Уже всё поздно!».       Василий почувствовал, как брат подошёл к столу и взял какую-то бумагу.       «Сейчас начнётся!» – прошипел голос.       – Дорогой, мой брат,…Толя!.... – читающий сделал паузу на слёзы, висевший чувствовал всю его боль, а голос всё ещё смеялся. – Я… Я понял… что так больше продолжаться не может… – пауза. – Ты, мой брат… сделал много… и для меня… и для мамы с папой… – пауза. – Мне очень жалко, что я вечно был для тебя обузой. Я хочу спасти тебя от этого… – пауза и тихое «Глупец!». – Врач уже сказал, что мою зависимость не исправить, как и шизофрению… Ты не должен терпеть меня и вынашивать… У тебя своя жизнь!… Прекрасная жена, дети… А у меня только бутылки и голос, который говорит мне, что делать…       «О, да! – шипел голос. – Про меня ты не забыл!»       – Мы с голосом… – Анатолий продолжал читать, но слёзы душили его. – Мы с голосом всё решили… Так будет лучше… для всех… – «Нет не будет!» стонал Анатолий. – У меня к тебе лишь одна просьба… Я большую часть жизни делал то, чего не хотел… Я мечтал о свободе… Подари мне эту свободу!… Сожги меня!... – пауза.       «Хорошо мы придумали! – смеялся голос. – Не так ли, Васенька!?»        – И развей мой прах по ветру!… Я хочу стать свободным и одним целым с ветром!…       «О, нет! Что я наделал?» – кричал Вася, но не мог.       – Если ты так хочешь, братик… – после долгой паузы сказал Анатолий. – Так и будет! – он вытер слёзы со своего покрасневшего лица и мгновенно посерел.       Василий бился, но не двигался.       «НЕТ! НЕТ! Я ХОЧУ ЖИТЬ!» – кричал он.       «Уже поздно! Ты ничего не сделаешь!» – ехидничал голос.       «НЕТ! НЕТ! НЕТ!»       -Алло, - старший брат кому-то звонил, Василий остановился и прислушался. – Здравствуйте! Мой брат… Василий Иванов… повесился… - Анатолий говорил, задыхаясь с паузами, его тело пылало. – Я не знаю… Я пришёл к нему… Хорошо… Да… Анатолий Иванов… улица Больших цветов, 4… третий подъезд… 123… Да… Спасибо…       «ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ?!» - кричал в пустоту Василий.       «Он не тебя не услышит!» - шипел голос.       -Эх… Братишка… - брат посмотрел на него блестящими от слёз глазами. - Передавай привет маме с папой… Сделаю всё как ты хочешь… - Анатолий спрятал глаза. – Не хочу, чтобы ты видел, как я плачу… Тебе и без того плохо…       Пару часов до приезда полиции со скорой были для Василия целой вечностью, в течении которой он ругал себя, спорил с голосом и плакал. Он запомнил каждое мгновение: щелчок; фраза «Где труп? Надо же! Сколько он тут провисел?»; запомнил каждого человека по шагам; запомнил, что тяжёлые медленные шаги принадлежали басистому капитану Коробочкину, пугливый голос и звонкие шаги его помощнику Мышкину, а лёгкие шаги и тоненький голосок медсестры Тани; слышал, как перекрестились Мышкин и Таня; множество щелчков камеры; разговор Коробочкина и Анатолия; чувствовал, как Мышкин и ещё какое-то потное тело сняли его с люстры и положили на кушетку, а после понесли по лестнице; помнил, как голос смеялся: «А сейчас тебя уронят! А как будет весело, если ты при этом сломаешь голову! Ха-ха! Узнаем, сколько крови осталось в твоей глупой головушке!»… Он помнил всю, каждую деталь поездки… Все разговоры в морге… Помнил, как смеялся доктор, доставая скальпель:       -Ну, дружочек, - пауза, сделанная, чтобы прочитать имя с карточки, - Василий Иванов. Как тебя угораздило-то? -Я не хотел… - ответил ему про себя мертвец. «Ого! Нашёл себе друга!» - прошипел голос, смеясь. -Понимаю, Васенька… понимаю… -Это не я! Я не хотел… - плакал Василий про себя. Ему хотелось бы проплакать, но не мог, и в груди была огромная боль… -А что же ты туда полез, дружочек? -Это не я! А этот голос!       -Ммм… Вот оно как! Интересно! – его старческий голос имел магию успокаивать.       -Я не хочу быть мёртвым!       -Эх… Но этого уже не исправить… Что было уже сделано… Позволь мне тебе помочь избавиться от боль, будет в начале немного больно…       Василий чувствовал холод инструмента. Боль. Крик в себя. Нет душевной боли.       -Сейчас будет неприятная процедура, но ты потерпи…       Пару часов и конец. Василий не хотел вспоминать того, что было на том холодном столе, но теперь он точно понимал, что назад дороги нет.       -Вот и всё, - добродушно и с улыбкой сказал врач, снимая перчатки. – Да… Васенька, - в этой фразе Василий услышал всех кого любил: маму, отца, дедушку, брата, - как ты себя запустил! Ничего не ел сутками… Эх… - закончил доктор, кладя его в холодильник.       «Конец. И сколько мне тут лежать…» - думал он, чувствуя холод металла.       «Но ты же не один!» - прошипел голос.       «А ты ещё здесь…» - хотел было закатить глаза Василий.       «А куда мне деться?» - Василий чувствовал его улыбку.       «Я же умер. Ты же должен тоже умереть!»       «Ха-ха-ха! От меня так быстро не избавиться! Как вскрытие?» - издевался голос.       «И не спрашивай…» - сложно закатать глаза, когда не можешь пошевелиться.       «Ой, да ладно! Тебя же всего РАСКРЫЛИ! Ха-ха-ха!»       Василий молчал.       «С тобой стало неинтересно. Слишком быстро ты смирился!»       Василий молчал.       «Ну, смотри я тебя достану!»       Василий молчал…       Прошло какое-то время. Какое он точно не знал, но это было ужасное время. Время, наполненное фальшивым пением голоса, больным брюхом. Всё это время он чувствовал, как его тело медленно гниёт, конечно холод замедлял этот процесс, но всё равно было неприятно. Но вдруг шум снаружи. Он не радовал и не огорчал: Василий потерял надежду. К тому же таблетки от шизофрении переставали работать, и он снова начал видеть разные галлюцинации, но почему-то они становились слабее.       «Наверное, мой мозг умирает, думал он… Умру и я… А вдруг это всего лишь страшный сон…» - думал он.       «Нет! Это не сон!» - вдруг засмеялся голос.       «Так ты приходишь всегда, когда я думаю о происходящем» - не хотя ответил он.       Голос немного помолчал: он был недоволен.       «У меня работа издеваться над тобой…» - разочарованно и неэмоционально прошипел голос.       «Почему ты вечно шипишь!»       «А ты не вспомнил чей я голос?» - заулыбался он.       «Хм… Ты тот хулиган! Что всех задирал!» - удивился Василий.       «Да-ссс. Ты сам создал меня!» - смеялся голос.       «Зачем?» - не понимал Василий.       «Ты любил страдать! И тебе нужно было кого-то винить в своих проблемах!»       Василий помолчал, а голос всё смеялся.       «Раз я тебя создал, то я тебя и уничтожу! Проваливай!» - крикнул Василий, кажется, что все почувствовали его крик.       «НЕТ! У ТЕБЯ НЕ ПОЛУЧИТСЯ ИЗБАВИТЬ ОТ МЕНЯ!» - в ярости прохрипел голос.       «ПРОВАЛИВАЙ!» - кричал Василий более яростно.       «НЕТ! ГЛУПЕЦ! ИЗБАВИВШИСЬ ОТ МЕНЯ ТЫ ИЗБАВИШЬСЯ И ОТ СЕБЯ!» - стонал голос.       «ПРОВАЛИВАЙ!» - всё громче и громче кричал Василий, ему было не важно, что говорит голос: он знал, что голос врёт.       «ПРОВАЛИВАЙ!»       «НЕЕЕЕЕТ!» - прокричал голос и замолчал.       Голоса больше не было. Василию стало легче. Машина, на которой он ехал остановилась.       «Крематорий» - мелькнуло у него в голове.       Василию не было страшно. Он чувствовал жар, слышал, как Анатолий разговаривал с каким-то мужчиной, но детали разговора он не помнил из-за гниющего мозга. Время стало идти для него по-другому. Всё вокруг плыло: люди, слова, звуки, остатки галлюцинаций, которые умирали вместе с мозгом.       Пора. Вот его несут кремировать. Что же он чувствует? Будто он плывёт в море. Странно чувствовать такое в крематории, но он чувствовал. Всё плывёт вокруг. А огонь стал для него водой. Горячей водой, что сжигала его. Он чувствовал боль, но не обращал на неё внимание.       «Хах! – он смеялся. – Я повесился! Меня вскрыли! А сейчас меня сжигают в крематории! Забавно! А мечтал когда-то семье, большом доме! Но каждый день делал то, что мне не нравилось: учился на не любимой специальности, ходил на не любимые работы, пил… Всю жизнь жил в мечтах и не жил вообще… Откладывал жизнь… И вот она закончилась… Это конец… А если конец… Это начало… Ай! Жгётся! До костей дошёл огонь… Забавно, но ладно. Ещё немного…»       Пару часов и Василий уже прах… Но его дух был ещё рядом с тем, что осталось… Его собрали и выдали Анатолию. Анатолий с слезами на глазах сжимал урну с прахом брата. Он постоял немного…       -Соболезную утрате… - сказал лысый мужчина, выдавший Анатолию урну. – Вы его похороните?       -Нет… Василий написал в своей записке, что хочет, чтобы я развеял его прах по ветру…       -Хорошо. Вы собрали все нужные документы?       -Да, всё готово.       Анатолий направился к машине, держа урну в руках. Она была тёплая. Он сел в машину, и на переднее кресло, рядом с собой положил урну.       -Поехали брат…       Анатолий завёл мотор. Он старался не плакать. Он понимал, что потратил отца, мать, деда, бабушку и брата… Но не хотел терять и новую семью, которую создал. Он ехал напряжённо. Внимательно смотрел на дорогу, старался не плакать, чтобы не случилось с ним чего-нибудь. Он ехал и ехал, автомобиль мчал его. А Василий был рядом и смотрел на брата, ему было тяжело видеть брата таким, но он знал, что Анатолий справится: он сильнее.       «Тела моего уже нет, но почему я здесь?» - интересовался Василий.       Его что-то держало.       Пару часов и они приехали к обрыву. Анатолий немного посидел в машине и после тяжёлого вздоха вышел, взяв брата. Свежий воздух повеял на него с реки. Ветер взъерошил его чёрные волосы. Анатолий закрыл глаза и немного постоял, вдыхая этот вольный ветер. Урна уже потеряла своё былое тепло и стала холодной. Её холод прошёлся по всему телу Анатолия. Мужчина открыл свои зелёные глаза и подошёл поближе к обрыву. Он открыл крышку и крикнул:       -Лети, Васенька! Лети!       Прах стал развеиваться по ветру, но дух Василия ещё был рядом с братом. Его держал не прах, а брат.       -Отпусти меня, - прошептал Василий.       Анатолий вздрогнул. Он ещё немного постоял.       -Я тебя отпускаю… Лети, Василий! Лети!       И Василий полетел. Он летал как птица и чувствовал свободу… Он свободен! А вот и белый свет, что должен забрать его! Его свободного! Впервые за всю жизнь он свободен!