the true sky

Дом у Хибари, как уже заметил Тсуна, был обустроен в теплых тонах. Большие картины в позолоченных рамах, висевшие в коридоре, придавали пустым стенам богатства. А еще в доме у Хибари, на удивление, было очень светло. И светло было не за счет многочисленных ламп, которые, кстати говоря, тоже присутствовали, а за счет больших окон. За этими окнами шел дождь и, тем не менее, в доме было довольно много света. А еще в доме Главы Дисциплинарного комитета было одиноко. Но одиночество это не было давящим или неприятным. Скорее наоборот, Тсуне нравилось это ощущение. Аптечку Тсунаеши нашел в спальне. Единственной спальне этого дома. Возможно, Хибари сам часто обрабатывал себе немногочисленные царапины после хороших драк и именно поэтому держал все необходимое при себе, возможно, просто оставлял ее в спальне, думая, что когда-нибудь пригодится. Вариантов, в общем-то, множество, а какой из них верный, Тсуна так и не смог разобрать. Брюнет в целом был для него одной большой загадкой. Хотя бы потому, что Хибари Кея, гроза всего Намимори, ненавистник людей, и сборищ "травоядных", обожал животных. Любых. Абсолютно. А животные, в ответ, обожали Кею. Иначе как объяснить то, что Хибари лично следил за тем, как ухаживают за живым уголком в школе. Или то, что рядом с ним постоянно летал Хиберд, распевая гимн Намимори. Это было странное и одновременно очень интересное явление. Хотя, почему было? Эта любовь животных к нему осталась до сих пор. Ведь именно благодаря Хиберду Тсуна оказался в этом доме. Вернувшись в комнату, Тсуна с облегченным вздохом застал там все еще метающегося брюнета. Шатен сам не понимал, чего так сильно боится, ведь, по сути, в таком ужасном состоянии Хибари, разве что, пару переломов ему обеспечит и то с большим трудом, но, видимо, сказывались долгие годы знакомства с этим человеком. Хотя, даже не знакомства… Просто Тсуна знал Хибари, а тот его – нет. И, в принципе, обоих это устраивало. Лечение брюнета обещало затянуться на неопределенный срок и стать для Тсунаеши личными часами ада. И он бы уже давно ушел, сбежал из этого, почему-то страшного места, но как только он заражался этой мыслью и направлялся к двери, голова начинала раскалываться от жуткой боли. Может, его прокляли?

***

- Так ты знал, Реборн?! – кричала разгневанная Лар Милч, сидя в доме Савад. Нану, во избежание непонятных конфузов, отправили по магазинам. И вот сейчас, после долгого и нудного разговора на повышенных тонах, девочка была готова застрелиться. Получается, она зря торопилась в Японию, зря выдернула Колонелло из работы в поисках билетов и, самое главное и самое обидное, зря прослушала несколько часов его нытья в самолете? Бред. Но – факт. - Послушай, Лар, - спокойно начал Аркаболено Солнца, поставив на стол кружку с недопитым чаем, - все, что я знал, это то, что Занзас сделал с Девятым, а Емицу стал полным дауном, решив сделать из сына Десятого босса Вонголы. Я был в таком же неведении, как и все остальные. Но я спрошу снова – ты уверена? – не сказать, что он не верил словам незавершенной Аркаболено, нет. Реборн привык ей доверять. Будучи одной из верхушки CEDEF, Лар Милч отвечала за отряды разведки. Именно она получала всю информацию, собранную этими отрядами, просматривала и сортировала ее и уже только потом все эти кипы бумаг попадали на стол к Емицу. Причем, далеко не все. Все, что было не интересно Вонголе или самим CEDEF, благополучно отправляли в долгие ящики. - Ты сомневаешься? – насмешливо приподняла бровь Милч. – Знающих об этом было не так уж и много, - задумчиво сказала она, - Емицу, я, Орегано и Базиль. Мы наткнулись на это чисто случайно, когда один из разведки принес нам анализ Пламени. Это было совершенно точно и бесповоротно. Пламя, конечно, было похоже на Пламя Девятого, однако, совпадение было всего сорок процентов. Ты сам знаешь, что это очень мало. Орегано выдвинула идею о том, что мы должны немедленно избавиться от подделки. Тем более, у нас на это имелись все права, да и документы от нас никуда не делись. Но Емицу запретил нам, - закинув ногу на ногу и без всякого интереса посмотрев в потолок, Лар подумала о том, что, кажется, начала постепенно понимать Реборна, решившего скрыть Девятого. – Он оправдал это тем, что в таком случае Вонгола окажется под ударом, и никто не знает, к чему это может привести. Емицу говорил о том, что устранить эту проблему мы должны тихо и незаметно. Но шли дни, а ничего не менялось. Более того, не было предпринято ни одной попытки по исправлению чего-либо. Мы думали, что он думает над планом, пытается придумать, как нам чисто и быстро обстряпать это дело, но когда Емицу пошел по бабам, стало ясно, что он даже и не пытался ничего сделать. Ему либо все равно, либо выгодно, третьего не дано. - И если первое просто невозможно, ведь Емицу - второй человек в Вонголе, значит, есть что-то, что он пытается скрыть? – закончил ее мысли брюнет. Это было так же просто, как дважды два, но, тем не менее, одновременно это было еще и очень сложно. В Вонголе, да и во всей мафии в целом, по-другому не бывает. Это то ли было правилом, то ли принципом жизни, то ли просто способом усложнить жизнь всем вокруг. - Ты сам понимаешь, что если сейчас все оставить так, как есть, это выльется в катастрофу, но и бездумно бросаться на двойника, пытаясь вернуть Вонголе прежнего босса – глупо, - темноволосая вздохнула. – Мы должны сделать что-то, чтобы вернуть все на свои места, но если придать происходящее огласке – Вонголу разорвут на части, а Альянс, желая заполучить лидерство, утонет в крови. - Возвращаться в Италию с пустыми руками, все равно что пустить все на самотек, - задумчиво протянул Аркаболено. – Но и оставаясь здесь, мы ничего не добьемся. Возможно, следовало бы прочистить ряды якудза, но особого толку от этого не будет. Просить помощи у англичан или русских – не вариант. Даже при наших хороших отношениях, положение Вонголы им на руку. Однако, в данной ситуации, провернуть что-то без посторонней помощи будет крайне сложно, я бы даже сказал, почти невозможно. Что же делать? Со стороны коридора послышались шаги, и вскоре перед Аркаболено предстал Тоши Савада во всей своей красе. С синяками, ссадинами, разбитой губой и руками, чуть ли не в прямом смысле по локоть в крови. Растрепанные волосы, мятая и, в некоторых местах, рваная рубашка, а грязные штаны и кеды прекрасно дополняли его образ. Усмехнувшись, Реборн с видом триумфатора повернулся к Милч. - Познакомься, Лар, - усмехаясь, сказал брюнет, - это - наследник на место Десятого босса Вонголы, Савада Тоши, - у девочки нервно задергалась бровь. - Ты серьезно? – еле выдавила она из себя, пристально оглядев наследника.

***

Фонг отчетливо ощущал Пламя посмертной Воли. С определением атрибута проблем так же не возникло. Такое спокойствие и умиротворение могло исходить только от одного атрибута – Неба. Аркаболено Урагана знал это настолько хорошо, что даже и не допускал вероятности своей ошибки. А еще это Пламя исходило всего от одного человека во всем Намимори. И, кажется, он даже знал, от кого исходило это Пламя. Проблема была в том, что он не мог точно определить, где именно находился его обладатель. Рядом находился кто-то с более сильным видом Пламени и сейчас этот кто-то совершенно его не контролировал. И, несмотря на то, что оба вида Пламени были довольно сильными, второй вид пламени явно доминировал над первым. Это сбивало Аркаболено с мыслей, от которых уже начинала болеть голова. Их было слишком много. Предположений, которые в итоге его ни к чему не приводили. Однако след Пламени Облака брюнет чувствовал более чем достаточно отчетливо. К нему-то он и решил направиться, разумно предположив, что где Облако, там и Небо, которое оно, почему-то, на данный момент затмевает.

***

Босс Варии впервые в своей жизни чувствовал себя абсолютно ничего не понимающим человеком. Вернее, даже не так. Босс Варии чувствовал себя полным идиотом ничего не смыслящим ни в жизни, ни в мафии. И это чувство не могло заглушить даже любимое виски. Ну, а если говорить на чистоту, то Занзас просто запутался. Вообще, путаться вроде бы и не в чем. Через пару кварталов отсюда живет будущий Десятый Вонгола, над ним ежедневно издевается Аркаболено Солнца к которому, по видимому, присоединился еще и Аркаболено Урагана. Он раскрыл тайну о Девятом Вонголе, за что ему в будущем, надо полагать, доверия не прибавится. А еще, как понял Занзас, в Италии происходят странные вещи, но самым странным было то, что с каждым днем этих вещей становилось все больше. Да и позиция Внешнего Советника беспокоила Занзаса. Что-то с ним было не так, но вот что? Занзас не обладал гиперинтуицией. Занзас обладал только скверным характером, редким видом Пламени, большим влиянием в мафии и руководством над кучей психов, гордо именующих себя Варией. Следовательно, Занзас не мог с точностью предсказать, что у кого на уме, но одно для него было ясно как день. Возвращаться в Италию сейчас нельзя. И, возможно, в ближайшем будущем эта ситуация не изменится. - Вроой! Чертов босс! – боевой капитан Варии ворвался в покои босса со своим любимым боевым кличем, от которого в номере разве что стекла не трескались и с какой-то маниакальной улыбкой посмотрел на брюнета. - Чего тебе, мусор? – Занзас был бы и рад кинуть в подчиненного стакан, да вот только виски, содержащееся в нем, уж больно понравилось варийцу, и тратить в пустую столь великолепный напиток не хотелось. На счастье капитану. - Мне только что принесли доклад из отряда разведки! – увесистая папка красного цвета с шумом опустилась на стол босса. – Лар Милч остановилась в доме Савад и, похоже, покидать его в скором времени не собирается! – проорал Суперби, с опаской поглядывая на стакан в руке босса. Настроение у него, кажется, было хорошим, и портить его ой как не хотелось. – И… Это… Босс… - Не мямли, мусор, - прорычал брюнет, - ты становишься похожим на бабу! - Врооой! – протестующее провопил Второй Император Мечей. – К нам поступил приказ от Девятого. В нем говорится о начале Конфликта Колец. - Да что здесь, мать вашу, происходит? – стакан в руке Занзаса треснул, а Скуало поспешил ретироваться из кабинета от греха подальше. За окнами сверкали яркие вспышки молний, на мгновения превращающие темную ночь в день, сильный ветер срывал листья с деревьев и бил в лица прохожим. Погода бушевала, словно бы была против всего, что происходило в Намимори.