Зимний вечер, сладкая вата и твой очаровательный смех

На улице, окутанной мраком, раздавался звонкий смех двух парней, легко и уверенно ступающих по заснеженному тротуару. — И всё же нам стоило согласиться на его предложение, — сказал Марко и получил легкий удар по плечу. — Солнце, да я шучу. — Шутит он… Мне никогда в жизни так стыдно не было, а у него всё шутки, — наигранно ворчал Кирштайн. — Цветы, кстати, нужно бы в вазу поставить, — парни сорвались на истерический смех. — А то я всё с ними хожу и хожу, — рукавом куртки Ботт вытер радостные слезы. — Ищешь предлог, чтобы я проводил тебя до дома? — спросил Кирштайн и подмигнул улыбающемуся парню. — Будем честны, ты бы в любом случае это сделал, — Марко подхватил мужчину под руку и повел в сторону переулка. Неожиданно Кирштайн замер на месте: — Дорогой, ты уверен, что хочешь там пойти? Фонарь и так еле светит, а там вообще темень кромешная, — сказал парень, понизив голос. — Там путь короче, пять минут и мы дома, — Жан нервно сглотнул, причина не показалась ему стоящей. Тогда Марко прижался к нему сильнее и уверенно проговорил. — С тобой мне ничего не страшно. Жан было расслабился, но чем ближе они погружались в темноту устрашающего закоулка, тем сильнее на душе скребли кошки. Голос в голове не умолкал и умолял вернуться назад, на освещенную улицу, туда, где спокойно и безопасно. Когда Жан уже находился на гране срыва, он попытался остановить Марко, но не смог вымолвить ни слова, услышав хрипловатый и прокуренный голос прямо над ухом: — Прогуливаетесь, мальчики? Жан вскрикнул от неожиданности и ринулся вперед, волоча за собой парня. Кирштайн упал на землю, врезавшись во что-то, то ли в стену, то ли в человека, нахлынувшая паника не позволяла мыслить здраво. В темноте парень смог разглядеть очертания людей: четырех мужчин, окруживших его и Марко. Их руки расцепились, когда Марко схватили за плечи и грубо оттащили в сторону. Он протяжно закричал, забился в истерике, Жан попытался подняться на ноги, но тут же получил сильной удар в живот и упал на землю. — Что вам надо?! — выдавил Кирштайн и скорчился от боли. — Деньги давай, хуйло, а то порежем твоего дружка на части, будешь молиться, чтобы по весне труп нашли, — процедил коренастый мужчина, схвативший Жана за шиворот и поднесшего его к лицу. Кирштайн скривился, от мужика несло стойким, сивушно-табачным перегаром. — Да пошли вы нахуй, сволочи, — рявкнул парень и плюнул вымогателю в лицо. Тот вытер слюну, оскалился по-звериному и обернулся к напарникам: — Сам нарвался, ебаная шлюха. Словно распознав команду, один из бандитов повалил Марко на землю, сцепил обе руки за спиной, навалившись на беднягу всем весом, не давая тому пошевелиться, пресекая попытки к бегству. На глазах парня выступили слезы, сердце билось, как сумасшедшее, по лбу струился пот. — Помогите, не трогайте меня, пожалуйста, не надо! — истерично заорал Марко, как вдруг мерзкой, потной рукой ему закрыли рот. Жан забился в истерике, умоляя нападавших о пощаде: — Я дам вам деньги, телефон, пальто! Всё, что есть, в кармане кошелек лежит! — мужик игнорировал слова парня, садистская ухмылка не сходила с его лица. — Только, пожалуйста, не трогайте Марко, не делайте ему больно, умоляю! Со мной можете делать, что захотите, только его отпустите, прошу! Казалось, вот-вот и Кирштайн сорвет голос, силы постепенно покидали его, он хотел было уже прекратить попытки вырваться из хватки мужчины. Но увидев нож в руке одного из нападавших, Жан пнул бандита с неистовой силой, вырвался и кинулся на помощь возлюбленному. Он опоздал. В шею Марко был воткнут нож, кровь хлестала из глубокой раны. Жан вопил в агонии, когда его оттаскивали от бездыханного тела парня. — Твари, пустите! Марко, нет, Марко, ты не можешь умереть! Очнись же, очнись!.. — Жан перестал вырываться и зарыдал, схватившись руками за голову. — За что, за что… Марко, нет, ты н-н-е можешь, М-марко… — Не оставляй меня, Марко! — Жан вскинул голову и истошно закричал. *** Пребывая в холодном поту, Жан подскочил на кровати. От ужаса и безысходности было тяжело дышать. Парень испытывал чувство непреодолимого и необъяснимого горя, кошмар обрывками всплывал в его памяти. Он вздрогнул, услышав шуршание рядом. — Жан, что-то случилось? — раздался тихий голос, кто-то ласково провел пальцами по его руке. Кирштайн поднял голову и встретился взглядом с Марко, дыхание прервалось клокочущим звуком, а после сдавленным всхлипом. — Марко, ты жив… И правда жив, — большим пальцем Жан дотронулся до щеки парня, будто проверяя: видение перед ним или настоящий человек. — С чего бы это мне быть мертвым? — нервно хихикнул Ботт, но через секунду улыбка исчезла с его лица. — Тебе кошмар приснился, да? Жан похолодел, опустил голову на плечо возлюбленного и вновь затрясся в беззвучном рыдании. Марко терпеливо ждал, пока тот успокоится, нежно перебирая пальцами его всклоченные волосы. — Мне что-то чудное приснилось. Снег, пустынные, темные улицы и какая-то странная повозка. На колёсах, но еще и светится, представляешь? — Марко удивленно хмыкнул, а Жан продолжил свой рассказ: — Я подарил тебе цветы, тюльпаны, кажется. — Мои любимые, — Ботт улыбнулся, а Жан дёрнулся, испытав дежавю. — Д-да, твои любимые… Мы пошли на ярмарку, съели сладость, похожую на розовое облако. Забрались в стеклянную комнату и поднялись высоко-высоко, ты сказал, что весь город как на ладони был виден. — Быть не может, — завороженно прошептал Марко. — Я правду говорю, а потом… — резко наступило молчание, Марко взглянул на Жана: не уснул ли он? — А что потом? — Потом было темно. И. Очень. Страшно. Я слышал крик: вроде, мой, а вроде и твой, — Жан вытер слезы, сглотнул и продолжил. — Нас окружили какие-то подонки, прижали тебя к земле, а я… Я… Ничего не смог сделать, — Жан посмотрел Марко глубоко в глаза, тот затаил дыхание, боясь спугнуть парня. — Тебя не стало, Марко. На моих глазах, —Жан отпрянул, Марко тяжело вздохнул. Глаза его застилали слезы, сердце билось чаще. Ботт пододвинулся ближе, взял парня за голову, и поцеловал в губы, обливая их слезами. Жан прижался к нему плечом и весь дрожал. — Я не могу тебя потерять, Марко, не могу. Пожалуйста, не оставляй меня, — произнес Кирштайн и вновь прильнул к губам младшего. Поцелуй был долгий, преисполненный одновременно любовью и горькой болью. — Со мной всё будет хорошо, любимый, — Марко сказал настолько тихо и трепетно, что казалось, никого во вселенной не существовало, кроме них двоих. — Обещаешь? — сердце Жана билось настолько быстро, что готово было выпрыгнуть из груди. — Обещаю. Парни соприкоснулись лбами, переплели пальцы рук. *** Утром состоялась битва за Трост. Жан никогда не чувствовал себя настолько счастливым, как в ту ночь, когда он и Марко уснули в обнимку. Никогда больше.