rotten to the core

чонгук, черт возьми, переезжает в аурадон. аурадон, где ему придется ходить в аурадонскую школу, есть аурадонскую еду и общаться с аурадонскими людьми. это все так мерзко и неприятно, аж зубы сводит. ну, кроме аурадонской еды, потому что еда с острова — это не то, что может переварить желудок среднестатистического человека. все люди с острова знают, что аурадонская еда для слабаков. только жестокие до глубины души люди могут питаться гнилыми фруктами, объедками с человеческих столов и пить кофе с противными ящерицами и черноземом вместо кофейных зерен. чонгук как бы не жалуется. чонгуку как бы привычно и не стыдно за то, что он является сыном самой величайшей злодейки. у чонгука как бы и своих дел по горло — например, изрисовать свой дотошный простотой шкафчик. все эти мерзкие принцы, один из которых такой же идеальный, как и другие, ким тэхен, с невероятной идеальной улыбкой, идеально выглаженной формой, идеальными руками и идеальной, черт возьми, задницей — у принца вообще есть какие-нибудь недостатками кроме своей идеальности? он обращается ко всем одинаково, но не терпит грубости ни в свою, ни в чью-либо сторону. — зачем ты это сделал?! — в негодовании закричал тэхен, когда чонгук уже пятому человеку по пути поставил подножку. принцессы и принцы с разных королевств раздражают своей формой, которую чонгук в первый же день вручения выкинул в уличную урну, а затем поджёг; тогда ему неплохо досталось, но он привык к тому, что его никто не любит. чонгук не знает, что такое любовь, он лишь отдаленно догадывается о нечто, что называется родительской, и ему совсем не важно, что здесь его ругают, но не выгоняют из школы. на что надеялись люди, которые решили дать шанс выродкам главных злодеев проучиться, как обычные аурадонцы? так просто его добру не научишь. — а ты, оказывается, умеешь кричать? где же твоя вежливость, тэхен? неужто потерял терпение? — насмехнулся над ним чонгук, выдавив из себя нахальную улыбку во все тридцать два. тэхену нравится его улыбка, но не нравится, когда подчинённые действуют не по его правилам. он же принц, в конце концов! родители ведь всегда учили его, что он — будущий король, и подданные обязаны его слушать и делать то, что он скажет, но нянечка толковала это по-другому. ему нужно быть добрым к окружающим, тогда и остальные будут такими же, только почему с чонгуком это не работает? каждый раз, как тэхен пытался быть вежливым, культурным и добрым (окей, эти навыки и качества у него выработались ещё до того, как он научился ходить на горшок), чонгук злобно скалил зубы и отвечал ему не приветливой улыбкой, а грубыми насмешками о том, какая идиотская у него форма и вылизанная лаком и лоском прическа. может ли быть то, что дело не в чонгуке, а в нем, тэхене? — я принц! — насупился тэхен, вмиг сдувшись. — ты должен меня слушаться... — по-е-ба-ть, — парировал чонгук, — да хоть моя мать. интересная рифма получилась? это глупо — думать то, что злодеи воспитывают своих детей, как здесь, в аурадоне. их не учат доброте, честной игре, манерам, этикету и прочей чепухой, которая надоела даже тэхену, и надеяться на то, что чонгук будет таким же, как здешние аурадонцы, абсолютно опрометчиво. чонгук не понимает вежливых знаков, когда с ним в кафетерии делятся клубникой, если к нему подсаживается тэхен, но с радостью лопает ее, набивая ягодой щеки — он по-простому не знает манер, но тэхена почему-то это вовсе не волнует — и он даже не злится, не обращает внимания на тэхенову доброту. значит ли это, что ему не все равно? всегда, когда тэхен пытался достучаться чонгука уроками и лекциями для принцев и принцесс, тот сразу же сбегал, не став даже и слушать, но, стоило только тэхену вести себя с ним, как с другом, чонгук тут же принял его за своего. тэхен, конечно, не разрисовывает стены и шкафчики, не выплевывает жвачки на пол и не сжигает свою форму, но ему нравится быть собой — на время освободиться от тяжёлого груза ответственности и быть таким, каким его запрещали: болтать с чонгуком с набитым ртом, иногда приходить в школу без формы, красить волосы в самые яркие цвета, на пирсинг он пока не решился, но, увидев пробитую бровь чонгука, ему ужасно хочется сотворить что-то с собой. а ещё они встречаться начали, уже как полгода вместе. чонгука официально перевели в здешнюю школу, которую он продолжает успешно прогуливать, и теперь ему не нужно возвращаться обратно на остров — все затраты на проживание, питание и учебу оплачивает государство с помощью одного хорошего-плохого принца, а тэхен продолжает на практике учить, что такое любовь: они много целуются, каждый день по тридцать раз, непривыкший к ласке чонгук бесится, когда его особенно нежно обнимает тэхен, но он об этом забывает, когда под вечер они растворяются друг в друге на мягкой постели и занимаются любовью мучительно-медленно. такая учеба, честно говоря, нравится чонгуку куда больше, чем нудные уроки феи-крестной. и инициативу проявил именно тэхен, чонгук не стал противиться странному пылающему чувству внутри себя и полностью отдался чарам принца. это сложно, потому что чонгук только учится любить и быть любимым, но тэхен изо дня в день проявляет небывалое терпение и даёт чонгуку освоиться. — не хочешь записаться в клуб рисования? — обращает внимание на обновленный рисунок шкафчика чонгука тэхен с игривой искоркой в глазах. чонгук знает, что тэхен дразнит его, но на них смотрят люди, что доставляет ему отдельное удовольствие, поэтому он позволяет себе наигранно возмутиться, а тэхену — прижать его к дверце. — ты же знаешь, я не люблю учебу, — пожимает он плечами, но затем внезапно переходит на горячий шепот: — зато я люблю быть снизу. — значит, гу, сегодня нагну тебя я, — соглашается тэхен бархатным низким голосом, даже не пытаясь звучать тише. все услышали то, что только сказал он. — я подготовлю себя для тебя. и тэхен не выдерживает — он пылко целует чонгука, языком проталкивается в невероятно горячий рот, и чонгук слишком громко стонет, из-за чего многих любопытных носов как ветром сдуло. тэхен продолжает его целовать уже мягко, нежно, чонгук не противится. ему нравится нежность. — испорченный детка. — насквозь.