if it was possible to leave

Сильное сияние В праздник в честь реки Льётся и переливается

Шёл первый месяц года. Снегами замело все протоптанные дороги в лесу. Потому охота стала тяжелее, чем обычно. В тот день Кеиджи возвращался домой с парой тушек белых пушистых зайцев. Ушки у них мягкие, нежные. Только шкурка окровавлена в области живота. Их должно хватить на несколько дней. Парень вышел на дорогу, ведущую к деревне за поворотом. На снегу виднелись следы от лошадей. Охотник слышал, как несколько часов здесь проезжали воины. Слышал, как они гнались за кем-то. Зачем? Не знает. Вечернее солнце медленно опускалось за чёткую линию далёких гор на горизонте. Его лучи резко пронзали высокие стволы сосен, создавая на блестящем, чистом, белом полотне снега зебру из теней и светло-жёлтых полос. Словно шёлковые пояса расстелили. Воздух свеж и холоден. Ветра практически не было. Небо спокойное и ясное, цвета, как то нежное кимоно расшитое бутонами хризантем и одетое на молодую Госпожу, которую видел Кеиджи несколько дней назад, когда приезжал в город. Та девушка была прекрасна: светло-медовые волосы, отливающими в золото, глубокие глаза с игривым блеском, смотрящие умиротворенно и с интересом, светлая кожа, улыбка на губах цвета клюквенного вина, изящные кисти рук, в которых лежит дорогой резной металлический веер. Она светилась изнутри, будто волшебное существо. Взгляда от неё отвести нельзя было. И словно она была в предвкушении. Например, прекрасного путешествия со своим молодым человеком, который ни на шаг от неё не отходил. Наверняка он был старше неё. Не только с виду, но и по предполагаемому характеру, он казался полной противоположностью этой молодой Госпожи: совершенно тёмное одеяние, непослушные длинные волосы, собранные на затылке чёрной лентой с золотым драконом. Взгляд у него резкий, острый. И только на неё он смотрел так, будто отдал за неё жизнь. И ему не жалко. Наблюдать за ними было сплошным удовольствием. У самого Кеиджи не было жены. Он даже никогда особо не влюблялся. Как-то его это не интересовало? Сам не знает. Спокойная жизнь теперь устраивает его больше, чем сердечные терзания и ухаживания за девушками, которых матери уговаривают не смотреть на простых деревенских парней, а стремиться выйти замуж за богатого Господина. Кто на него посмотрит? Вот именно. Кеиджи спустился к ручью. Тот замёрз лишь местами. Быстрый и сильный поток не давал покрыться коркой льда всей поверхности воды, сопротивляясь метелям и низкой температуре. В последнее время стало холоднее, потому дров приходилось заготавливать всё больше, чтобы протопить небольшой домик. В нём с рождения Кеиджи жил вместе с родителями, пока они не покинули его. И продолжать заботиться об этом доме — он считает это своим долгом. Парень наполнил несколько фляг холодной водой, убирал их в сумку. Затем стал мыть тушки пойманных кроликов, чтобы не тратить воду из бочек дома. Взгляд вдруг зацепился за бордовый след на снегу в стороне. Кровь однозначно, но чья? Кеиджи убирал кроликов на пояс и поднялся с колен. Снег приятно хрустел под ногами. Только его. Одиноко. С виду кровь свежая. След её уходил выше по оврагу. Кеиджи поднялся вверх по склону, аккуратно ступая, чтобы не провалится в глубокие сугробы. Кровь вела в соседнюю неглубокую яму. Под голыми ветками кустов он увидел животное. Волк. Взрослый волк. Шкура вроде светлая, вроде тёмная. То ли из-за грязи или ещё чего. У него был пробит бок, торчала обломанная стрела, задняя лапа некрасиво сломана, много других ранений, проглядывающих через короткий мех. Кеиджи подошёл ближе, локтями отодвинул острые ветки во льду, пробираясь сквозь них. Наклонился, разглядывая животное, убеждаясь не поздно ли он пришёл. Не поздно, волк дышал, но очень слабо. Кеиджи дотронулся до тела, совсем невесомо. Однако даже это прикосновение заставило того выдохнуть чуть громче. Шерсть холодная. Сколько же он пролежал здесь? Парень не раздумывал долго. Он аккуратно поднял тело на руки, тут же отмечая его вес. Спиной вылез из кустов, чтобы не поцарапаться и стараясь как можно меньше тревожить раненое животное. На свободе Кеиджи сразу снял свое верхнее одеяние и расстелил на снегу, перекладывая волка на него и заворачивая. Вновь взял на руки и поспешил вернуться на тропу в деревню.

***

В доме Кеиджи разжёг печь. Постелил несколько больших кусков ткани на пол рядом. Переложил на них волка. Затем нагрел немного воды в тазу, чтобы промыть раны у того и перевязать их. Из коробки для них он взял небольшую банку с целебной травяной мазью, которую варил несколько месяцев назад. Ещё принёс тканевые бинты и тонкие дощечки, чтобы закрепить переломанную лапу животного. Тот хрипел иногда, но всё ещё находился без сознания. Тёплая вода смывала кровь и пыль с наверняка когда-то красивой шерсти. Открывала свежие ожоги и неглубокие, но длинные порезы на боках, спине и шеи. Кеиджи знал — уже давно велась охота на волков. Власть считала, что такое большое количество хищников вредно для готовящихся полей, где будут пастись домашние животные. Какая жестокость. Парень несколько раз менял тряпку, которой протирал тело волка. Постепенно с головы начали забинтовываться раны. Последней была нога. Кеиджи страшно — до сегодняшнего дня он никогда не имел дело с переломами ни людей, ни животных. Только отдалённо что-то слышал. Однако всё равно боялся сделать что-то не так. Он выдохнул с приложил две дощечки с разных сторон от лапы, принимаясь свободной рукой бинтовать. Волк слабо зарычал, рык так и не вышел полностью из горла, ибо сил у него было мало. Кеиджи стал причитать, словами пытаясь успокоить животное. В подсознании он понимал, что волк не осознает. И всё же хотя бы для себя, чтобы хотя бы руки не дрожали, он шептал извинения и что всё будет хорошо. Вскоре парень с облегчением смог выдохнуть. Он убрал грязные тряпки, думая вечером заняться стиркой. Подложил пару поленьев в печь и подошёл к столу, на котором всё ещё лежали зайцы. Несколько часов назад они были живы. Кеиджи попросил прощения у них. Следующую неделю парень ухаживал за своим новым своеобразным соседом. Мазь оказалась действительно очень эффективной. Её варила ещё его мама, а там и дед. Кому теперь он передаст небольшое, но полезное наследство, не имея ни семьи, ни особых знакомых, Кеиджи не знал. Да и не особо важно. Раны волка на шее и голове затянулись быстро, туловище и нога оставались самыми проблемными. Парень очень боялся, что начнётся нагноение и что уже тогда он сможет сделать? Волк даже иногда приходил в сознание. Однако по-видимому не совсем соображал, что с ним происходит и где он находится. Пустые бледно-жёлтые глаза водили по комнате из-под полуприкрытых век. Суховатый, еле тёплый нос говорили о том, что животному лучше. Ведь недавно тот был горячим. Уже хоть что-то. Была проблема: волк нещадно линял. А Кеиджи с самого детства мучился от аллергии на шерсть, поэтому в носу у него свербило, глаза слезились. Приходилось всё протирать в доме каждый день. Ничего он поделать не мог. Никто, кроме него, о хищнике не позаботится. Дни летели медленно. Вечерами вьюга заметала тропы. Теперь, чтобы попасть в сарай необходимо было пробраться сквозь свежий белый снег. Красота по утру, конечно, невероятная с этим блеском, россыпью будто мелких алмазов. Кеиджи не прочь полюбоваться пейзажами, родными, которые видел каждый день, однако на охоту нужно было выходить. Парень проверил работу арбалета, сложил для него стрелы, закрепил оружие на спину. В сумку положил флягу, кусок хлеба с вяленым мясом, небольшой заточенный нож, моток верёвки. Это был уже второй раз, когда Кеиджи покидал дом. Что странно: он не волновался за него, ведь красть было нечего. Переживания касались спасенного животного. Вдруг ему станет хуже, а человека не будет рядом? Парень поспешил побыстрее закончить с охотой и надеялся вернуться к обеду. Вновь знакомые места, вновь высокие сугробы, холодный лесной воздух, одинокие стволы хвойных деревьев с тёмными иголками. Вновь нежное голубое небо, светлое солнце и безликая тишина. Притаившись в кустах, Кеиджи следил за парой глухарей, примостившихся на ветви старой сосны с потрескавшейся корой. Птицы молча и гордо крутили головами, иногда перемещаясь по ветке. Парень взял покрепче арбалет и тихо направил, цепляясь в грудь одной из птиц. Не закрывал одного глаза: отец учил доверять своему зрению. Выстрел. Одна взлетела, громко крикнув напоследок, унеслась далеко за кроны деревьев. Вторая резко упала тушкой с глухим хрустящим звуком. Кеиджи быстро подошёл к птице, вытащил стрелу, ножом перерезал горло пернатой, заканчивая её предсмертные страдания. Глубокий воздух вышел из его потяжелевшей груди. У той же почти замершей речки парень омыл тело глухаря, думая дёргать ли ему перья сейчас или дома. Понадобятся ли они ему? Всё-таки решил сделать это дома. Возвращаться уже нужно было быстрее. Тяжёлая дверь, которую с таким трудом в детстве открывал Кеиджи, теперь поддавалась легче. Но не сильно. Парень положил добычу на стол, снял оружие, развёл огонь в остывшей печи. Вдруг он застыл. Что такое? В углу, на лежанке, которую периодически менял владелец дома, лежал взрослый молодой человек. Кеиджи не мог поверить своим глазам. Что это за колдовство? Уж не демона ли он какого выхаживает пол месяца? Волк — оборотень? Разве эти существа не бывают только в сказках да легендах? Парень осторожно подошёл к человеку, рассматривая его нагое тело. Оно было покрыто шрамами, и длинными, и мелкими, рубцами, неровно зашитыми, и кое-как зажившими. Парень коснулся пальцами чужого лба. Жара не было. Рядом валялись порванные повязки, которые ещё утром менял на теле волка Кеиджи. Сомнений не оставалось. Тело было жилистым: широкие плечи, твёрдый с виду торс, увесистые бедра. Кожа загорелая, сухая. Волосы были необычно светло-русого оттенка, похожие на шерсть того волка, большие торчащие уши с мягкими мочками. Брови оттенка чуть темнее, чем волосы, опущенные веки с прямыми ресницами и вытянутыми уголками глаз, наверняка они очень красивы; ровный нос и бледные губы, под которыми виднелся маленький шрам, чёткая линия подбородка. Кеиджи назвал бы этого человека очень красивым.

Тёплой постелью Встретит тебя Ночь за окном

Где он? Что происходит? Не знал. В памяти обрывки воспоминаний, как он мчался от погони, как бок снова ранила стрела. Вновь бежать, вновь скрываться… Вновь смерть. Этот год он встретил не так безмятежно, как прошлый. И сейчас хотел бы вернуться туда, домой, далеко. Даже, если это будет всего лишь сон. Он бы не хотел просыпаться. Тело болело, ныло. В боку резало, в ноге зудело. В горле сдавило от жажды, веки были тяжёлые. Запах хвойной мази заполнил лёгкие, и лишь тонкий шлейф дыма пробивался сквозь эту лечебную броню. Треск поленьев где-то рядом отдавался лёгкой болью в висках. Мужчина попытался вздохнуть глубже. В стороне послышалось копошение. Кто-то сел рядом с ним, аккуратно приподнял его голову. На губах человек почувствовал мокрый край пиалы, приятной прохладой увлажнившая их. Рот приоткрылся. Глотать было не так больно, как он предполагал. И теперь стало непорядок лучше. Голова прояснилась. Перед глазами он увидел деревянный потолок. Затем взгляд зацепился за незнакомца рядом. Тот отсел чуть подальше сразу же, как только чаша в его руках стала пустой. Смотрел он внимательно, осторожно и чуть беспокойно своими большими тёмными глазами, в отличие от бледно-жёлтых, принадлежащих волку. Лицо у него было… напоминало сову или воробья? Очень красивые губы с выразительной верхней были поджаты, брови волнительно сдвинуты и приподняты, круглый подбородок, а выше мягкие щеки. Каждую черту его лица хотелось рассматривать. Тело его было ладным с виду, хотя под слоями одежды мало чего понять можно. Его руки с грубоватой кожей и будто квадратными пальцами, были сложены на коленях. Какой необычный: — Ты кто? Собственный голос оказался ниже, чем есть на самом деле. Хотя казалось бы, куда ещё ниже? Человек рядом мелко вздохнул. — Меня зовут Кеиджи. Я нашёл тебя несколько недель назад раненым в лесу… ты…? — Был волком. Верно. Правильно понял. Тот парень не ответил. Продолжал смотреть. — Лучше бы там бросил. Заняться что ли больше нечем, как возиться с полумёртвым? — Я не знал, что ты оборотень. — Да какая разница. Кто с волками иметь дело хочет? — Как твоё имя? — Риота. Кеиджи кивнул. — Подожди немного, я принесу еды. Риота проводил его пронзительным взглядом. Он не понимал, почему всё ещё жив, почему это парень не убил его ещё тогда, когда он уже одной ногой был в могиле. Мужчина осмотрел себя: он лежал на не широком футоне, укутанный в тёмное кимоно, его сломанная нога была крепко зафиксирована бинтами. Все раны на теле почти зажили, видимо от этой едкой хвойной мази. Чутьё волка не переносило такие запахи. Риота поморщился. Рядом вновь опустился этот Кеиджи: — Позволь я помогу тебе сесть? — Не позволю. Оставь. Риота поморщился вновь. Чтобы человек помогал ему — никогда. Впрочем, его спаситель не рвался к нему. Опасался. И правильно. Волк оперелся на руки и медленно сел. В боку резануло, но боль проигнорировалась. Кеиджи дал ему в руки тёплую, почти горячую глубокую чашу, в которой был сваренный мясной суп. И так же отсел на циновку рядом. Риота оглядел бульон, помешал ложкой. Раз этот человек тратит на него свои лекарства, значит сейчас точно травить не будет. Поесть и правда спустя столько времени было хорошо. Кеиджи собрал посуду и положил в деревянный таз с тёплой водой. И снова подошёл к волку: — Нужно искупаться. Я помогу дойти, — он протянул было руки, как Риота чуть отодвинулся от него. — Нет. — Ты не сможешь идти сам, твоя нога… — Плевать. Волк перевернулся на живот и встал на колено здоровой ноги. Кеиджи схватил за его предплечье и помог подняться. Риота почти зарычал на него. Сильно стиснул зубы, почти до боли. Чужие руки принесли фантомной боли больше, чем боль реальная. И деваться некуда. Он всё же положил руку на подставленное плечо. Идти легче и оттого более досадно. Этот Кеиджи оказался на целую голову ниже Риоты. И голос у него приятный, стоило признать. В купальне воздух горячий. Сразу с входа обдало его жаром, согревая мышцы и кожу: — Дальше я сам. — Одежда лежит в углу. Позови меня, когда закончишь. Кеиджи ушёл, тихо прикрывая за собой дверь, а волк остался один. Он смотрелся. Сразу сел на табурет у бочки с горячей водой, от которой так и валил пар, заполонивший всю комнату. Ковшом зачерпнул немного и вылил на плечи, невольно с удовольствием прикрывая бледно-жёлтые глаза. Затем он развязал с себя бинты, оставляя лишь нетронутой ногу. Мыльным корнем натёр мокрую тряпку и принялся ей обтираться. Риота любил этот запах. Он любил бани. Это всё напоминало ему о том времени, которое уже никогда не вернуть. Оставленное кимоно на лавочке в углу, село на тело волка почти в пору. Ткань плотная и наверняка хорошо согреет. Риота чуть приоткрыл дверь. Сразу сбоку краем глаза заметил движение и появился Кеиджи, с ходу протягивающий руку. Риота с неудовольствием выдохнул и принял помощь. Простыни на его футоне были заменены на чистые. Хозяин дома принёс несколько мотков бинта и баночку, от которой волк уже чуял ненавистный хвойный запах: — Оставь. Я сам. — На спине не сможешь. — И не надо. Так заживёт. — Хотя бы ногу…? Риота цокнул языком. — Я всё сделаю сам. Кеиджи решил оставить его в покое и волк с облегчением выдохнул. Он не хочет иметь никакого дела с этим парнем. И ни с какими-либо другим человеком. Ни с кем. Ему никто не нужен. И у него никого не осталось. Зимой темнело быстро. Кеиджи молча принёс ему плошку с рисом и мясом, заварил чай. И этого более чем достаточно для Риоты. Он хочет молчать. Не говорить ни слова. А раньше для него это было мукой. Он смотрел в закрытую створку окна, слушая, как Кеиджи таскал дрова к печке. Как потом и сам ложился спать на расстеленный футон с другой стороны от горячего сердца дома. Риота видел лишь его ноги, укрытые одеялом. И думал, зачем этот человек всё это делал. Вскоре раны на теле затянулись и нога перестала беспокоить. Риота не выходил на улицу, не покидал своего места, отведённого для него в этом небольшом доме. С его хозяином он не разговаривал, молча принимая завтрак, обед и ужин. Хотя раз мужчина выздоровел, ему нет больше нужды находиться здесь, Кеиджи его не держит и ничего с него не требует. Уйти было бы самым верным решением. Отец и мать всегда учили его и его братьев, что раз тебе сделали добро, ты обязательно должен поблагодарить. И по возможности, тоже ответить добрым делом или словом. И грехом было не признать — Риоту мучила совесть. Он день за днем чувствовал, что искренне хочет отблагодарить этого человека рядом, но пока не знал как. Идея пришла сама: однажды Кеиджи возвращался с охоты с тремя зайцами и одной небольшой птицей. Теперь ему приходилось не только себя кормить, но и молчаливого соседа у печки по правую сторону. На охоте он проводил времени больше, и запасов из погреба он использовал тоже чуть больше. В этом и нашёл своё решение волк. Ранним утром в час кролика, когда первые лучи солнца ещё только начинали пробиваться через горные вершины, Кеиджи собрался на рынок. Парень обязательно предупредил соседа куда уходит, хотя ответа он так и не получил. Стоило парню скрыться за высокими сугробами, Риота бодро вскочил с футона, развязал пояс и стянул с себя тёмное кимоно. Затем подошёл к входной двери, открыл. Он опустил веки, думая только об одном. Тело будто качнулось вперёд и вот уже на полу стоял волк со светлой короткой шерстью, коротковатыми лапами. Животное огляделось снаружи, отодвинуло дверь больше. Тело просунулось в щель и носом с лапами Риота закрыл дом обратно. Он уже знал, куда ему нужно бежать. Хорошее врождённое чутьё не подводило никогда.

***

Домой Кеиджи возвращался в раздумьях о том, что приготовить сегодня. Недавно он хотел пойти на рыбалку и поэтому в последнее время к списку дел добавилось перебирание сети на наличие больших дыр и подготовка всего другого, что может понадобиться у озера. Какого же было его удивление, когда подойдя к дому, он увидел небольшую горку тушек птиц. Это что? Откуда? Кто мог принести их сюда? Вдруг послышался хруст снега и со стороны леса к дому подбежал светлый волк. Кеиджи узнал в нём Риоту. Брови чуть приподнялись в удивлении. Хищник забежал в дом и через несколько мгновений оттуда вышел человек, завязывающий пояс на кимоно: — Принёс это для тебя. — Спасибо, — Кеиджи согнулся в поклоне. — Думал о тебе. Хочу помочь. Зима, человеку трудно охотиться. Потому возьму её на себя. Кеиджи благодарно склонился вновь. Они занесли всю добычу в дом, спустили её в холодный погреб, нанесли снегу. Потом Кеиджи поставил чайник с водой, чтобы нагреть для чая. Они сели за стол у теплеющей печи. Риота медленно рассматривал своё одеяние и наконец решился спросить: — Где твоя семья? Кеиджи поднял взгляд, встречаясь глаза в глаза с человеком напротив. — Они погибли несколько лет назад от болезни. С тех пор я один. Волк поджал губы и немного опустил голову, зажмуривая глаза. — А моя семья погибла совсем недавно. Именно тогда, когда ты нашел меня. В тот день…

***

Осеннее солнце согревало всё меньше и меньше с каждым днём. Ещё тогда вечерами Риота часто гулял со своими братьями. Они любили запускать воздушных змеев, бегая в обличиях молодых волчат по полям с золотой травой. Любили валяться, задыхаясь её запахом. Любили кусать друг друга за уши, мять бока лапами. А когда они приходили домой, мама уже ждала их. На столе дымилась ароматная пшённая каша, в серединке у неё была небольшая ямка, в которой таяло масло. Его старшие братья делали вместе с отцом. Потом они все вместе купались в бане, мыли шерсть, уши, лапы, и уже перед сном Риота забирался под тёплое одеяло. Рядом на соседних футонах укладывались его братья: двое старших и двое младших. Мама целовала каждого в макушку и желала спокойного сна. Риота хотел провести так всю жизнь. Не дали. Когда они увидели мёртвое тело их дяди с торчащими стрелами, всё стало по-другому. Риота прикрыл глаза самого младшего, чтобы тот не видел. Он не должен видеть. Он ещё так мал, чтобы видеть смерть. Риота видел. Видел как умирала жена его дяди, теперь покойного. Видел, как убивали их детей: его ровесницу, красавицу Мари, и маленького, совсем щенка ещё, полтора года от роду. Они были его двоюродными сестрой и братиком. Это было полгода назад. Теперь их нет. Опять траур в их семье. Когда-то большой и весёлой. Отец вновь ходит хмурый, мама вновь горько улыбается, младшие боязливо прижимаются ночами. Поближе: — В последнее время люди более старательно убивают нас, — голос отца холоден, когда он говорит это матери ночью. Риота и старшие слышали это, слышали, как убили еще и другую семью. Вновь бежать. Могут ли они с этим смириться? Нет. Могут ли они убить всех людей? Нет. Шансы выжить становятся всё меньше и остается лишь уходить. Дальше в глубь, в леса, в самые непроходимые чащи. Их настигли быстрее, чем они даже успели собраться вместе. Отца и маму пристрелили первыми. Самый старший брат попал в капкан на подходе к лесу, второй погиб, прикрывая Риоту двоих младших. Мальчишки были уже почти без сил, волку пришлось взять одного в зубы за шкирку, а второго посадить на спину. И последнего убили прямо на нём. Его безжизненное тельце с толстыми стрелами упало мешком и Риота не оборачивался, уносясь вперёд на своих четырёх. Пелена слез перед глазами не дала увидеть приближающийся овраг. И они с самым младшим кубарем скатились на дно. Хруст костей, жалкий скулёж. Риота сразу понял — малыш мёртв со сломанной шеей. У самого нога, кажется, треснула. Крики, звон металлических доспехов, ржание и топот лошадей. Свист. В боку уже торчала стрела. Риота поднялся и бросился бежать.

***

— Остался один. Кеиджи аккуратно прикоснулся к плечами сгорбившегося Риоты, который закрыл лицо ладонями. Он молчал. Послышался всхлип. Волк сам потянул руки в ответ, крепко сжимая чужое тело поперёк живота. — Спасибо. Сдавленно, убито, жалобно, одиноко. Родители Кеиджи умерли и рядом с ним так же никого не было, чтобы пережить это. Парень будто просто вернулся однажды в пустой и холодный дом и остался в нём жить. От них мало, что осталось. Вещи, воспоминания — всё словно ушло вместе с ними далеко и безвозвратно.

Взгляни на него Медленно затухающие глаза Смотрят только на тебя

В тот день небо было белым и пустым. Риота уже ушёл в лес и обещал вернуться совсем скоро. А Кеиджи наметил стирку, потому дел у него было невпроворот. Его заставил вздрогнуть громкий стук в дверь. Парень отложил мокрую ткань и вытер руки с завязанными лентами рукавами. На пороге стояли стражники. А за ними несколько людей, по мутным воспоминаниям, это были его соседи: — Господин Окава, приветствуем. Кеиджи закрыл дверь за спиной, не сводя с воинов взгляда. Затем поклонился. — Чем могу быть полезен? — Мы пришли к вам, чтобы оповестить, что в соответствии с двести сорок третьим приказом о Возделывании новых земель, вы обвиняетесь в укрытии запрещённого животного. — Как же вы так, Господин Окава? Как ж с волками-то спутались? — эта женщина, прижимавшая застиранный платок к рту, делала вид будто собирается пустить слезу, да всё никак. Кеиджи чуть сдвинул брови. — О каком волке идёт речь я не могу понять. И ваши обвинения совершенно беспочвенны. — Да неужели? Я собственными глазами видела, как из дома твоего выбегал рослый волк! — вскрикнула эта же женщина, — именно такой, какой нужно! Со светлой шерстью, крупной головой, короткими лапами! Такого с другими волками не спутаешь, уж у меня-то зрение пока целёхонько! — Господин, мы проведём обыск в вашем доме. — Искать то, чего нет — бессмысленно. — И всё же, мы попробуем. Стражники обступили Кеиджи с двух сторон. Препятствовать им глупо. Да и всё равно они там ничего не найдут: Риота волком дома больше не сидел, его бывшую лежанку Кеиджи убрал, и пуха от его шерсти в доме тоже не осталось. Парень зашёл в свой дом, игнорируя разговоры людей и замечая, как один из воинов открыл внутренний шкаф с футонами: — А почему так много постелей у вас? Живете же вроде один. — Один. Это покойных родителей. — А в бане кто у вас плещется? — Простыни да наволочки. — А чем вы обычно занимаетесь, господин Окава? — Хожу на охоту. — И всё? А деньги откуда берёте? Ходите же на рынок? — Иногда продаю пойманную добычу. Командир покивал и осмотрел комнату внимательным взглядом. — Ладно, здесь ничего нет, стоит признать. — Как же так? Неужто ничего не нашли! Не может такого быть, дайте ж мне! — воскликнула женщина, уже стоявшаяна пороге, когда стражники стали выходить из дома. Она хотела было пройти через порог, да видимо её муж остановил. — Успокойтесь, госпожа. Вам стоит проверить свои показания, — командир бросил взгляд на неё. — Я рассказала всё, что видела! Волк точно здесь! — Не думайте, что мы будем лгать доблестной охране, — а это проговорил рядом стоящий мужчина с маленькими глазами, который всё еще придерживал за локоть эту крикливую женщину. — Ну не невидимый же он, верно? — возразил командир, разглядывая двор. — Верно! Он его укрывает! — Его дом чист. — В другом месте! Ищите его! — Это же ваша работа! — От меня что-то ещё необходимо? — спросил Кеиджи, всё больше раздражаясь от рвения этих людей поймать и убить ни в чём не виновного Риоту. Конечно. Разумеется им выгодно поймать волка, ведь за его голову дают неплохую награду. И чем больше волков тобой будет убито или по твоей наводке, тем больше золотых монет получишь. Эти люди думают, что Кеиджи сам хочет забрать себе награду. Но для Кеиджи эти деньги не имеют значения. Они противны. И эти деньги и эти люди. — Господин Окава, пока просим прощения за беспокойство. Однако если вновь попадёте под подозрение, мы будем вынуждены проверить вас ещё раз.

***

Что это? Кто эти люди? Риота остановился и машинально скрылся за деревом. Смотрел. Глаза вдруг расширились, а уши уловили разговор. Воины! Они пришли к Кеиджи! Просят сдать волка, которого тот укрывает! Как глупо, Риота, оставаться у этого доброго парня! Нужно было сразу уходить! А ты со своей совестью. Только погляди, какие проблемы принёс ему. Это твоя благодарность, да? Волк бросает пойманную добычу и бежит к дому. Проносится мимо этих людей, мимо стражи и смотрит лишь в глаза Кеиджи, пытаясь донести лишь одну мысль: «Беги…!» Переполох, крики воинов, людей сливающихся в один голос, который говорил только убить. Стрелы неслись за ним вдогонку. Перед глазами трясло: от боли внутри, от досады, от совершённых ошибок, которых уже не исправить. Он не хотел подставлять Кеиджи, не хотел приносить ему проблем. Он бы честно ушёл, не прямо сейчас, но в скором времени точно, потому что обременять собой он не хотел этого хорошего человека. Он всего лишь хотел ему помочь. Не дали. Ничего не дали. Ничего не дают. Зла на них не хватает. Риота зажмурил глаза. Ему нужно превратиться, чтобы скрыться в деревне этих проклятых людей, но у него нет одежды! Голый мужчина слишком привлекает внимание! Бок резко несколько раз резануло болью. Так знакомо. Волк скатился в очередной овраг. Он услышал неприятный хруст снега, почувствовал, как кто-то спустился к нему и ему показалось, что прямо сейчас закончится его никчёмная единственная жизнь: — Риота! Риота! Ты слышишь меня? Голос Кеиджи казался далёким и таким приятным. Он открыл глаза, видя склонившегося парня, который заботился о нём всё это время совершенно просто так, не требуя ни платы, ни в долг. Просто так. Тот снял своё верхнее одеяние и накинул на превратившееся в человека тело. Кеиджи из последних сил подтащил его к раскуроченным корням упавшего дерева, которое укрыло их небольшой крышей. Риота сглотнул подступившую к языку кровь, поднимая веки слезившихся глаз. Кеиджи жалобно сдвинул брови, скривил губы. А за ним Риота увидел красивый небосвод, цвета похожего на оттенок кимоно, которое он видел на красивой улыбчивой девушке. В руках у нее блестел веер, волосы развивались на ветру. Он видел, как незнакомый мужчина в тёмном венчал её цветочной короной из фиолетовых агератумов. Осеннее солнце согревало тогда уже всё меньше и меньше. Но это воспоминание Риоты осталось одним из самых тёплых. А сейчас... Он приоткрыл сухие, слипшиеся губы и сдавленно проговорил на выдохе: — Прости, я был с тобой так груб всё это время. Знай… ты самый прекрасный человек, которого я встречал в своей жизни. Хотел тебе сказать. Ты… должен бежать… должен оставить меня. — Нет… нет-нет-нет, ни за что… Кеиджи упрямо замотал головой, его большие глаза мгновенно начали блестеть. — Ты должен… иначе убьют нас обоих. — Я понесу тебя, давай… — тот пытался приподнять крепкое туловище за плечи. Тщетно. — Не спорь… пожалуйста, уходи. — Нет… — Не глупи, уходи, я… меня всё равно убьют. — Как и меня. Резонно. Риота не нашёл, что ему на это ответить, лишь поджал губы, вздохнул и прошептал: — Прости… Кеиджи опустился ниже, задерживая дыхание и прижимаясь лбом к остывающей груди. Острый треск ветки. Эхо. Он испуганно поднял голову. Выстрел.