Зависимость под названием «Ты»

      Курение не убивает, кто бы что ни говорил. Что для вас значит «курение»? В образ сразу впивается толстый дядька, от которого воняет куревом за километр, которого бросила жена и который тратит все свои деньги на сигареты и алкоголь. Но что, если курение может быть и прекрасным? Таким чувственным, сближающим.       Курить можно по-разному. Можно эстетично затягиваться жгучим дымом на балконе своего тридцатиэтажного дома, сидя в удобном кресле и приходя в себя после тяжёлого дня. Можно слегка обжечь пальцы, когда с друзьями в седьмом классе впервые пробуете табак за школой, а после нервно просить у всех жвачку, ведь вдруг мать спалит. Можно делить единственную и последнюю в пачке сигарету с близким другом где-то за границей, пересказывая друг другу смешные истории, всматриваясь в закат на горизонте. А можно просто выйти покурить в перерыве между съёмками и стоять под дождём в надежде, что у тебя всё-таки получится зажечь чертову сигарету. Ну, или в надежде, что кое-кто выйдет следом.       Курить — однозначно вредно, и никто не спорит с этим. Особенно опасна зависимость, когда и ни дня не можешь без дыма в лёгких. Но что делать, когда зависимость от сигарет полностью перебивается зависимостью от человека, с которым ты куришь? Когда ты снова и снова выходишь в дождливую погоду, понимая, что ни черта у тебя не получится поджечь, но все равно пытаешься. Если на это посмотреть со стороны, можно подумать, что ему и прям невтерпёж закурить. Хотя, это будет чистой ложью.       Антон курить начал давно: наверное, с детства. Помнится, у знакомого дяди Васи — школьного уборщика — все школьники сигареты таскали. Он то в туалете их забудет, то на скамейке в актовом зале, то на парте ученика — брали все. Уволили его, правда, скоро, но для учеников это «скоро» на всю жизнь осталось. Шастун не был исключением. Как в девятом классе закурил — так и курит по сей день. Раньше у парня это не входило в таблицу с названием «зависимость», но на работе изменилось все.       Начать можно с того, что работа актёра — не самая стабильная и лучшая. Часто происходят срывы, эмоциональное выгорание тут как тут. И все это приводило, как правило, к одному — чрезмерному употреблению никотина. Было пару раз, Антон выбегал из студии, проходил мимо гримерки (чтобы, собственно, и взять табак), а после без верхней одежды выбегал на улицу. Когда он курил, все проблемы словно испарялись. Ничего не приносило ему таких удовольствий, как это действие. Тохе, кстати, это очень шло: длинные пальцы, обвешанные кольцами; пухлые розовые губы, которые так эстетично выпускали пар; и грустный взгляд куда-то вдаль. Всем нравилось, как курит Шастун.       И Арсению в том числе.       Брюнет родился в семье идеальных людей, которые и не пьют, и не курят. Следовательно, он, перенимая привычки родителей, относился к курению особенно негативно. Никогда ему не хотелось ощутить вкус никотина в своём организме, даже в подростковом возрасте, когда все, грубо говоря, только то и делали, что курили. Курение для него было табу, и Арсений, когда уже повзрослел, ненавидел посиделки с курящими людьми. Проблема даже не в том, что они курят, совсем нет — проблема в курилках. Наверное, и вы в детстве ненавидели, когда всей семьей сидите за праздничным столом, и все буквально каждые полчаса сваливали от вас, оставляя на едине с единственной некурящей бабушкой.       И Попов не любит оставаться в одиночестве, когда все уходят курить. Конечно, что мешает ему пойти со всеми, как это делает, например, Матвиенко? Просто постоять рядом и все. Но нет, этот ЗОЖник всегда стоит на своём: не курит — не ходит в курилку. И кто бы мог подумать, что в один из дней, когда его попросили задержаться на студии, он нарушит свое правило.       Арсений правда устал в тот день, ничего не хотелось от слова совсем. Тем более, ждать кого-то. Единственное, что его радовало — Шаст, сидящий рядом. Он, по неведомым причинам, тоже решил остаться. «Не одному же тебе тут тухнуть», — ответил он на многочисленные вопросы голубоглазого, почему же он и правда не свалил домой. И честно, был тронут до глубины души. Антон — любитель свалить пораньше, решил подождать Арса, чтобы тот не «тух» один. И все было хорошо, пока зеленоглазый не предложил ему сходить вместе с ним покурить.       Мужчина просто не смог отказать: Шаст же остался только ради него. Надевая довольно лёгкую куртку (это была не его, а кого-то из команды), Арсений последовал за коллегой, который, в свою очередь, надел целое ничего. Кажется, этот парень совсем не мёрзнет. На улице было прохладно: дул ветер, сгущая тучи, и, кажется, скоро вот-вот должен был пойти дождь. Попов начал дрожать, несмотря на куртку, пока Шастун, довольный, искал в кармане зажигалку, словно и не замечая неприятной погоды. А Арсу, похоже, холодно за него вдвойне.       Голубоглазый было начал жалеть о том, что вышел сюда вообще и хотел отпроситься у Антона обратно в здание, но как только повернул голову — замер. Антон, прикрывая одной рукой огонь от ветра, другой пытался зажечь сигарету, пока она сама аккуратно лежала между антоновских губ. Арсений вздохнул, не отводя взгляда. Красный огонёк начал тлеть, и Шаст тут же сунул зажигалку обратно в карман, сразу затягиваясь сигаретным дымом. Попов не может описать, сколько эмоций он увидел в это мгновение на лице друга. Кажется, курение — самое любимое занятие Шастуна, ведь делает он это так, словно последний раз в жизни.       Хотя, это было еще ничего, по сравнению с выдохом. Когда Антон медленно приоткрывает губы и выпускает хлопья серого дыма в атмосферу, смотря перед собой таким страстным взглядом, что умереть можно. Арсений просто уходит в себя. Вот почему Оксана бегает с ним в курилку, как хвостик за собакой. Вот почему возвращается с сердечками в глазах. Кажется, у брюнета потекли слюни. Антон снова затягивается, а сигарета так красиво тлеет у него между пальцев, что можно прямо сейчас фоткать и в рамочку ставить. Каждый раз, когда на конце сигареты собирается пепел, Попов замирает, боясь, что сейчас подует ветер и испортит всю эстетику. Но вместо этого видит, как Шаст, довольно умело, стучит пальцами в воздухе, и пепла будто и не было.       Отмирает Арсений только тогда, когда видит перед собой немного язвительную улыбку Антона, который ну явно поймал его заинтересованный взгляд. И Шасту так нравится, что на него смотрят. Обожает, когда люди обжигают пальцы, забывая напрочь про сигарету в собственной руке, когда напрямую пялятся на него. Его это безумно радует, ему это льстит. Кажется, вся их команда ходит курить лишь из-за Антона. Не ходил, разве что, Арсений. И вот сейчас зеленоглазый видит перед собой его лицо, застывшее между эмоциями «хочу его» и «ахуеть». Антон просто не может не улыбнуться. Он хотел этого. Но знает ли он, что уже через некоторое время сам будет залипать на брюнета?       Произошло это неожиданно. С того самого дня Арсений ни разу больше не ходил с Антоном курить. Возможно, ему было лень, возможно — не выдерживал. Во втором варианте Шастун был уверен на все сто. У малого количества человек получается отводить от него взгляд, а Попов не хочет, видимо, показывать этого. Антон уже успел тысячу раз победно улыбнуться, когда снова и снова слышал отказ коллеги на предложение пойти покурить, но не успел опомниться, как Попов ответил согласием. Честно, все были не особо к этому готовы.       А вообще, Антон был прав — Арсений просто не выдерживал. После того, как он увидел его в таком ключе, ему больше не хотелось думать о парне, как о коллеге. Кто бы мог подумать, что на следующую ночь Антон придет к нему в сон в костюме горничной и полезет целоваться? И кто бы мог подумать, что Арсений ответит на этот жест, даже несмотря на то что это сон? Конечно, он думал, что всех так клинит, но… Димка тоже залипал, хотя у него жена, Оксана туда же — муж. У всех кто-то был, у всех ну на все сто процентов не снились интимные сны с участием Антона! Но блять, Арсений попался на это авантюру и долго думал, как же исправить ситуацию.       Идея пришла сама собой.       Вот он надевает кроссовки и спускается по лестнице на улицу. Вот он уже стоит перед киоском, стараясь понять подсказки продавщицы, какие же сигареты все-таки лучше. Вот он держит пачку табака в руках с не самой приятной обложкой и криво улыбается, понимая, что проебался. План, по сути, дебильнее некуда: привлечь внимание Антона так же, как это сделал и он сам. Но проблема в том, что Шастун, вероятно, курит почти всю взрослую жизнь, в то время как голубоглазый впервые крутит сигарету в руках за тридцать восемь лет. Может, это и глупо, но как говорится: не попробуешь — не попробуешь. «Тупая фраза», — думает про себя Арсений, наконец решаясь поджечь сигарету.       Как и ожидалось, Попову не особо-то понравилось. Дым жжёт лёгкие и горло, вкус отвратительный, так ещё и воняет. Короче, курение — отстой. Арсений начал задыхаться на первой тяжке, а закончил на третьей. Если так посудить, может, из этого что-то и выйдет. Он специально притащил на балкон маленькое зеркальце, чтобы наблюдать за собой. В итоге, Арс увидел лишь старого дедулю, который вот-вот пойдет разгонять детвору за громкие крики. Никакой эстетики, никакого соблазна. Лишь омерзительный запах и чуть ли не сожженная штора, до которой Арсений почти что дотронулся сигаретой.       «Мой план — сто процентный провал», — думал брюнет.       «Он ахуенный», — думал Антон.       Когда Арсений только поджёг сигарету, все смеялись. Как же так, великий ЗОЖник Попов курит! Но смешки прекратились, когда он все-таки затянулся. Вроде бы — обычный курящий человек: остальные сразу закурили свои сигареты, отворачиваясь. Но не Антон. Он всматривался в эти еле подрагивающие длинные ресницы, из-под который вырисовывался глубокий взгляд голубых глаз. Следил за изящными пальцами, на которых за последние несколько лет было надето лишь одно кольцо — серебряная печатка. Рассматривал тонкие губы, которые так соблазнительно обхватывали фильтр какой-то дешевой сигареты и выпускали непроглядный дым. И не мог оторвать взгляда. Просто не мог.       В тот день Шастун впервые не закурил.       И казалось бы, в чем проблема? Но кажется, теперь у него появилась другая зависимость и вовсе не от сигарет. Шаст выходил на улицу со всеми, так же старался делать вид, что все в порядке, курил, как всегда, но не было больше того загадочного взгляда, направленного вдаль. Теперь его глаза всегда были на одном единственном человеке — Попове. И кто бы мог подумать, что Арсений будет тем человеком, который перебьет желание курить у Антона — заядлого курильщика — собой. Кто бы мог подумать, что Шаст станет забывать на столе в гримерке зажигалку, снова и снова матерясь на самого себя. Кто бы мог подумать, что Шастун попадется на свою же ловушку, только вот… Никто больше не смотрел на Арсения, кроме него.       Когда курил Антон — на него смотрели все. И это ему нравилось. Но когда курил Арсений — на него смотрел только Антон. И это ему не нравилось. Неужели, лишь ему нравятся эти бледные руки, тонкие губы и просто сногсшибательный взгляд? Кажется, Шастун потерялся. Он ходил курить, чтобы выпустить все свои эмоции вместе с табачным дымом, а теперь он ходит курить, чтобы посмотреть на своего коллегу. И это было бы даже ничего, если бы Арсений не смотрел на него в ответ.       Попову не нравилось курить от слова совсем. Это вредно и противно. Он и сам не понимает, зачем решился на свой глупый план. Точнее, не понимал, пока не поймал на себе взгляд Антона. Вроде бы — ничего необычного, но обернувшись, Арс понял, что смотрит на него лишь он. И смотрит так, словно хочет прожечь взглядом. Голубоглазый сразу заметил, что Шаст не закурил и, видимо, даже не хотел. Он залип. Антон Шастун залип на него. Хотелось вскрикнуть от радости: «Видишь, видишь, не только ты так умеешь!». Но Арсений молчал и будет молчать, тихо закуривая уже непонятно какую сигарету по счету.       Похоже, Попов забрал у Антона его зависимость.       И проблема в том, что никто не хочет прекращать. Ни Арсений, который давится чертовым дымом, ни Антон, который устал забывать чертовы сигареты в другом кармане. Они как дети, решившие поиграть в игру на выживание. И проигрывать никто не хочет: слишком легко. Оксана перестала бегать за Антоном в курилку, так как не только мёрзла там, но и смотреть было не на что — парень курил уже не так, как раньше. Но, кажется, голубоглазый не видел в коллеге изменений, как другие. Он залипал на Антона точно так же, как и Антон залипал на него.       Когда наступила зима, курилка вообще стала пустеть. Все перебарывали свое желание затянуться, ведь никто не хотел мёрзнуть при минусе на улице. Ну, конечно все, кроме наших двоих. Антон, как ни в чем не бывало, снова отправился курить без куртки, захватывая с собой лишь сигарету. Не успел он и упереться о холодную стену на улице, как ему на спину накинули чей-то пуховик. Оглянувшись, Антон увидел перед собой Арсения, который хотел, видимо, оставить этот жест без внимания. Ну, и Шасту вроде как тоже плевать.       Только вот, тепло на душе. Возможно, не только из-за согревающего пуховика.       Так проходили их съемочные будни. Курилка не заполнялась большим количеством людей, так как ходили туда только наши прекрасные парни. Иногда с ними, конечно, мог пойти кто-то еще, но это редкость. Обычно, они были там только вдвоем. Могли молчать, могли смотреть на серое небо, а могли перекинуться даже парой слов. Казалось бы, на этом все и закончится, но нет.       Антон снова забывает зажигалку. Он шепчет что-то матное себе под нос, топая ногой как ребёнок, когда у него не получилось найти ее у себя в карманах. И все это, конечно же, видел Попов. Мужчина уже закурил, но затягиваться не стал: задумался. В итоге, к нему пришла идея. Он быстро преодолел расстояние между ними и, выхватив у парня сигарету, вставил ее ему между пухлых губ. Арсений приподнял голову и придвинулся к парню так, чтобы кончики их сигарет соприкасались. Голубые глаза встретились с зелеными, и, кажется, Шаст был напуган. Близко. Слишком близко. Но ему нравилось это.       Жаль, что как только сигарета Антона затлела, Арсений отошёл на нормальное расстояние. Но взгляда не отводил, до самого конца не разрывая контакта. И младшего словно током било. Лёгкие от сигарет уже не расслаблялись, они словно сжимались изнутри. Сигарета, как назло, скоро закончилась, и Попов удалился вглубь павильона. А Шаст все стоял и смотрел на только что закрывшуюся дверь, не понимая, куда же делась почва под ногами. Все стало слишком сложно. Заигрались.       Арсений бы соврал, если бы сказал, что не хочет повторить этого контакта. Ему понравилось смотреть в антоновские глаза, забывая собственное имя. Ему нравилась эта странная близость до дрожи в коленях. Вроде бы — взрослый мужчина, а ведёт себя как самый настоящий ребенок. Когда он в последний раз волновался, что кто-то заболеет? Когда он в последний раз специально брал с собой вторую куртку, чтобы накинуть на плечи вечно «немерзнувшего» человека? Когда он в последний раз так терялся в чужих глазах?       И было бы ничего, если бы «забывать зажигалку» не стало бы традицией Антона.       А «взять с собой вторую куртку» — традицией Арсения.       Так они и жили. Шастун выходил на улицу, уже предвкушая, как на его плечи опустится тёплая ткань, а еще более теплые пальцы накинут капюшон. А Попов знал, что вот-вот снова пересечется взглядом с зелеными глазами друга. Кажется, они уже вовсе не видят в курение покоя — они видят его в друг друге. Курение уже ушло на второй план, когда пара слов между тяжками перешли в полноценные разговоры. Парни уже не могли друг без друга. Это пугало, но и обнадеживало. Разве, такая привязанность — проблема?       Каждый день хотелось быть ближе. Хотелось больше касаний на сцене, больше пошлых шуток, больше взглядов. Но это ведь шутки, вы чего! Настоящие чувства оставались там, в курилке. Они ждали на холодных ступеньках выхода из павильона, снова и снова закутывая лёгкие в свои объятия. Бабочки в животе все росли, не замечая, что места-то уже не осталось. Взгляды стали быть более желанными, более глубокими, как и их разговоры по душам. Арсений уже какой день подряд подвозит Антона до дома, а тот привозит ему кофе с утра. «Такая дружба — обзавидуешься!» — думал каждый, даже не замечая, что дружеского в этом почти ничего не осталось.       Ну как можно дружить с человеком, которого хочешь поиметь на столе прямо в гримерке? Как можно дружить с человеком, на губы которого только посмотришь, а мозг уже сам додумывает пошлое продолжение? Игра перешла все черты моральных принципов! Антон не может нормально касаться Арсения во время игр, ведь в штанах стоит так, что многие позавидуют. У Арсения проблема похожая. Они утонули в чертовых чувствах, не понимая, как еще держаться на маленькой струне остатка разума.       И только курилка ставит все на свои места. Там они только вдвоем, не замечая остального мира. Там все кажется правильным и никакие «почему» и «зачем» не лезут им в головы. Хочется просто стоять плечом к плечу и курить, глядя в серое небо.       Но в один из дней, что-то меняется.       — Блять! — Материтися довольно громко младший, несильно сжимая кулаки.       Этим действием он привлекает внимание уже курящего Арсения.       — Что-то не так?       — Сиги кончились, прикинь? — Антон поворачивает к коллеге пустую пачку «Мальборо», показывая, что нет у него нихуя и день теперь отстой.       — Да ладно, — Попов роется в кармане, а после достаётся свою пачку. — Сейчас дам тебе сигарету, не ной.       Арсений охает, когда и его пачка оказывается пустой. Шаст закатывает глаза, агрессивно прислонясь к стене под козырьком. Холод немного освежил мозг и ему в голову сразу пришла интересная мысль:       — Может на пп*? — Антон смотрит умоляюще. Сейчас ему срочно нужно закурить: новый гость — просто отстой.       И Попов хочет ответить «да», но останавливает себя довольно соблазнительной мыслью: «А что если…»       — Извини, Шаст, самому охото, — мужчина пожимает плечами, вызывая новый поток агрессии у коллеги.       «Вот же жадный подонок!» — думает про себя Антон, устремляя взгляд вперед. Но его недовольство уходит так же быстро, как и пришло.       — Но могу по-другому, — заворожено говорит Арс, вставая прямо напротив оперевщегося о стену зеленоглазого.       Антон замирает от такого близкого контакта. Все внутри переворачивается, словно там прошел шторм. Арсений держит в правой руке сигарету, вдыхая в этот раз как можно больше дыма и задерживает его лёгких. Его веки немного прикрыты, а глаза потемнели на тон. Не думая, Арс кладёт свободную руку Шастуну на шею, а после притягивает того к себе. Его губы соприкасаются с чужими, и они оба стоят неподвижно. Арсений приоткрывает пухлые губы Антона, выдыхая в него табачный дым, тут же отстраняясь.       Шастун чувствует, как по его лёгким распространяется дым. Словно он сам сделал самую обычную затяжку, но более дешёвых сигарет. Его глаза были широко раскрыты, когда он выдохнул этот самый дым в лицо напротив: Арсений отстранился не так далеко. Пока серая пелена перед глазами до конца не пропала, парни не знали куда себя деть. Они смотрели друг на друга, не отрываясь. И это сносило крышу.       Брюнет смотрит на горящую сигарету в руке, в конце которой уже собрался пепел, и ловким движением руки отбрасывает ее в сторону. Антон проследил за тухнущей на асфальте сигаретой, а после поднял непонимающий взгляд на Арсения. И все понял. Попов смотрел на немного приоткрытые губы парня, понимая, что хочет прикоснуться к ним еще. А Антон был и не особо против. Арсений расставил ноги по сторонам от ног младшего, а после крепкой хваткой прижал его к себе руками за талию. Их носы чуть болезненно соприкоснулись, но никто на это внимание не обратил. Глаза были уже закрыты, чувствовалось лишь отрывистое дыхание обоих. Антон тоже не отставал, положив обе руки на шею брюнета. Они так близко.       Казалось, момент затянулся, но Арсений поспешил это исправить. Он совсем не церемонясь коснулся чужих губ своими, начиная поцелуй. И честно, даже простонал от удовольствия, когда Антон ответил, ведь желал этого так, блять, долго. Они сминали губы друг друга, углубляя поцелуй с помощью языка. Руки старшего не стояли на месте, исследуя тело парня, как только можно. Под кофту он решил не залазить, так как на улице реальный мороз и лишний раз студить Антона — глупость. Мало ли, отпугнёт. Хотя Шастун был бы не против ощутить на своей коже руки Арсения, на которые он залипал последний месяц. Поцелуй становился более мокрым, а от мягких поглаживаний по шее, которые чувствовал Попов, становилось жарко.       Как бы им не хотелось этого, но пришлось оторваться: где-то за дверью раздались крики о начале съёмок. Антон запрокинул голову назад, ненароком ударяясь затылком о стену. Но он даже не шикнул — был под впечатлением. Впервые Тоха так «накурился». Арсений, грубо говоря, тоже не отставал. Коленки немного подгибались, а руки то и дело подрагивали, не находя опоры. Арс сделал шаг назад, выпуская Антона из рук, а после поднял глаза, полные возбуждения и желания. Шастун смотрел с явный восторгом. «Такой красивый», — думал он, отрываясь от стены и делая первые шаги в сторону входа.       — Спасибо, — хрипловатым голосом произносит Антон.       — За что? — Арсений открывает перед ним дверь, запуская парня внутрь первым.       — За затяжку.       Шастун подмигивает мужчине, убегая вдоль по коридору. Арс улыбается в постоту, но не задерживается, ступая следом — опаздывать на съёмки им нельзя.       Кажется, у них обоих теперь своя зависимость.