Он всегда был...

Он всегда был чуть ниже ростом и уже в плечах. Он всегда был чуть спокойнее и сообразительнее. Он всегда был чуть более внимательным. Он всегда был чуть покладистее. Он всегда был…

Он всегда был чуть более хитрым. Он всегда был чуть более хрупким. Он всегда был чуть менее сильным. Он всегда был чуть более обидчивым. Он всегда был чуть более злопамятным. Он всегда был…

Он всегда был тише. Он всегда был хуже. Он всегда был нелюбим. Он всегда был тенью. Но он все еще был…

Он всегда был необходим. Он всегда был воздухом. Он всегда был холодной водой в жаркий день. Он всегда был…

Он всегда был ножом между ребер. Он всегда был вырванным куском души. Он всегда был смертью. ОН ВСЕГДА БЫЛ…

Он всегда был… любим… Но он был скоплением боли и холода. Он всегда был… нужен… Но он никогда не слышал этого. Он всегда был… ЛУЧШЕ… Но было уже поздно…

Он всегда стоял за плечом… А должен был рядом.

Он всегда слушал… А должен был говорить.

Он всегда любил… А должен был ненавидеть.

Он всегда был… А теперь его нет.

Тор стоял на обрыве и смотрел вдаль за горизонт. Внизу в тридцати метрах под ногами о скалы бились волны. Океан был серым. Ртутным. Холодным. Как его взгляд. Трава позади была зеленой. Изумрудной. Колючей. Как его глаза. Ветер обдувал кожу легким касанием. Таким же прохладным. Таким же незаметным. Таким же как его прикосновения. Боль в груди давно превратилась в пустоту. В руках у Тора лежал холодный клинок. Тот самый, которым он хотел убить Таноса. В отросших волосах вновь была вплетена черная прядь. Ту которую он всегда продолжал носить при себе, даже когда он был жив. Ветер резко поменял направление и усилился. На горизонте появилась туча. Шторм. Гроза. Молния… Его стихия, но теперь уже такая не нужная. Его жизнь была важнее. Но он не понимал этого. До последнего. Тор даже с двумя глазами был слеп. Тор даже с идеальным слухом был глух. Тор даже со своей прямолинейностью так и не сказал самое важное. Шторм приближался. Громыхнуло так сильно, будто прямо над головой. Показалось, что среди треска молний Тор на секунду услышал его смех. Одновременно с раскатом что-то загрохотало уже внутри него самого. Ярость резко затопила черную пустоту, которую раньше занимал он. Даже после стольких смертей было слишком больно. Даже после стольких возвращений ни надежды, ни веры не было. Пять лет… Если бы хотел — вернулся бы. Если бы мог — еще не факт. Тор знал, что тот бы не вернулся. Уж точно не сейчас. Не спустя пять лет отсутствия. Вновь громыхнуло. В ушах от этого заложило настолько, что закружилась голова и на секунду показалось, будто он оглох. Ярость утихла. Была проглочена пустотой. Волны с шумом ударились о скалы. А в голове эхом отдавался его смех. Лезвие клинка, сжатое в кулаке, впилось в кожу, разрезая плоть. Капли тут же полетели вниз. В пустоту под ногами. В воду цвета ртути. На острые камни. Шторм уже начал бушевать вокруг. Ветер то подталкивал к бездне, то отталкивал от края. Тор стоял едва движимый, не поддаваясь ледяным порывам с острыми каплями. В глазу таком же, как эти тучи, замелькали едва заметные искры. Металл клинка зазвенел громче, чем раскаты грома над головой, прошиваемый потрескивающими молниями. «Если шагнем, то вместе», — ветер закладывал уши. От раскатов что-то грохотало в голове. Но голос — родной, любимый, желанный — звучал еще громче. Толчок в спину. Головокружение. Картинка перед глазами — темным, как тучи, и золотым, как заходящее солнце, — расплылась. Тело почувствовало знакомые объятия и расслабилось. Знакомый холод тут же правильно оказался в руках. В нос ударил родной запах чего-то травяного, чего-то прохладного, чего-то спокойного. — Локи… — шепот едва различимый среди хаоса вокруг. Все стихло. Ни боли. Ни слез. Ничего. Глаза резануло чем-то ярким. Золотым. — Я же сказал, что над нами снова воссияет солнце…

Он всегда был его жизнью…