Лучший из первых

Накануне Сяо Чжань ужинал с конкурентами, удобряя Сан-Эмильоном* очередное подтверждение разделённого с ними рынка местного корпоративного права. Почва их взаимоотношений, богатый шанхайский рынок, была залита таким количеством алкоголя, засыпана пеплом сигар и уничтоженных документов, сцеженного взаимного яда публикаций и переговоров, что ясно было одно — ничего нового на ней уже не вырастет. Никаких молодых и дерзких, никаких стартапов с автоматизированными на бигдате протоколами действий, никакие старые европейские и американские конторы не смогут пустить свои корни в их угодьях. Они с Исином всегда хорошо понимали друг друга, и возможно, поэтому компании и отправляли их на эти встречи, чтобы никаких дополнительных поводов для дележа не возникло, их и так было предостаточно. Вот и вчера они мирно поговорили, изрядно набрались, и лейтмотив вечера, не связанный непосредственно с темой встречи, у них вышел странноватым — они сетовали на всё вышеописанное. На то, что их корпоративный мир стал закрытым сверх меры, практически кастовым — ведь абсолютно точно известно, чьи дети учатся в нужных юридических школах, какое направление специализации избрано, какие семейные или даже клановые связи стоят за каждым выпускником. Все перспективные студенты-выскочки отбираются на первых курсах, и за их обучением гласно или негласно приглядывают, растят с нужным прицелом, и сценариев работы с ними есть всего парочка. И как это вредно, какая стагнация, какое отсутствие конкуренции, какое невнимание к личности. Сокрушались двое шикарных молодых мужчин, оба истинные продукты этой системы, искренне ратующие за профессию, в которой они далеко не последние люди. И ведь именно это положение дел позволило Сяо Чжаню, участвующему в сегодняшнем собеседовании с новыми кандидатами, моментально вычислить чужака. Сяо Чжаня после вчерашнего немного мутило, и ему хотелось снять улыбку, лечь на свой гигантский мягкий кожаный диван в кабинете, выпить лекарственную рюмку арманьяка*, покопаться в текущем деле, поругаться со старшей партнёршей Мэн Цзыи о новых визитках. Как раз подходило время ежегодного цитирования друг другу Американского Психопата: «Рельефное тиснение, цвет — бледно‑облачный…» Но надо было исполнять другие ритуалы, и он экзаменовал соискателей, о которых было заранее известно, какие должности они займут, даже если полные идиоты. В принципе, для прикрытия таких идиотов, ценных семейными связями, ухитрявшихся учиться за взятки, с чужими работами и при помощи подменышей на экзаменах, и набирали студентов не из своих. Чужак ни в список идиотов, ни в список перспективных выскочек не входил, и из-за сложностей с концентрацией на таких странных, простых вроде бы задачах (коварное старое Бордо), Сяо Чжань не понимал, этот парень дополнительный в списках или всё же чей-то подменыш на таком уже высоченном уровне, чего до сих пор ни разу не случалось. Оказалось, действительно второе. Идиота, приславшего вместо себя этого красивого парня, Сяо Чжань надеялся никогда не увидеть в офисе, и если бы красивый подменыш был в списке студентов-выскочек, его бы на эту подменную должность и взяли бы. Но он не был. А отвечал хорошо, отлично даже отвечал. Сяо Чжань разглядывал на планшетке фотографии парня, чьим именем назвался красавчик, сделанные сегодняшним утром на частном пляже на Хайнане. И не знал даже, что делать, — ситуация была интригующая своей новизной. Подменыш был хорош. Точен, скромен, почтителен. Иногда, задумавшись, сверкал глазами из-под чёлки, улыбался так непросто, что Сяо Чжань думал, что истинный облик парня им тут не покажут. Как технично за образом милого сутулящегося парнишки пряталась грандиозная шкода, ему очень нравилось. Он и сам был таким. Пока маска успешного адвоката не приросла так сильно, что снималась уже с трудом. Экзамены проходили на планшетах компании. Таким образом предоставлялся доступ только к ограниченным ресурсам, но, самое главное, весь процесс принятия решений, исправлений, формулировок ответов и поисковых запросов был онлайн доступен экзаменаторам. И, глядя на то, как чужак чётко излагает мысли, ставит галки к верным ответам в тестах без пауз и свободно пишет ответы, содержащие точные цитаты из законодательства, не пользуясь поиском, Сяо Чжань почувствовал возбуждение. Он решил приглядеться ещё к лицу и фигуре, и это было окончательное и полное зря. Парня надо было оставить себе. Хотя оставлять его с такими целями себе было нельзя. Но было надо. На третий тест традиционно явилась Мэн Цзыи самолично. Сяо Чжань к этому моменту уже очень хотел ужин, спать и вичат Ван Ибо. Служба безопасности прислала его скудное досье час назад, и вичата в нём почему-то не было. Телефон значился как неактивный. Данные об образовании кое-что проясняли, но не всё. Очень способный молодой человек. Очень грамотно обращающийся с информацией. Третий тест был реальным кейсом их компании и личной гордостью Сяо Чжаня, выигравшего этот процесс чуть больше двух лет назад. Кейс был красивым, с двойным дном, решали его все соискатели уже третий экзамен подряд одинаково, очень наглядно демонстрируя специфичность устройства юридического сознания. Дело раскрывалось и разворачивалось в процессе аргументации, статьи закона цеплялись друг за друга как гиперссылки в Википедии, и с подсказкой на последнем этапе можно было прийти к той линии защиты, которая принесла Сяо Чжаню громкую победу. И очень много денег. Сяо Чжань написал в чате Мэн Цзыи, что парня надо брать, и давай обсудим, куда его можно определить, чтобы можно было с ним работать. Сяо Чжань имел в виду возможность к нему подкатить. И чтобы он на него работал. И пусть Мэн Цзыи как-нибудь придумает, как это осуществить — как юристка, старшая партнёрка и вообще. Он проигнорировал всех остальных экзаменующихся, их посмотрят и другие, всё шло по накатанной, и упёрся взглядом в появляющиеся в поле ответа на задание иероглифы. Сначала он не понял. Ни первичной аргументации, ни перескока через ступень сразу к конечной, как он ожидал, не появлялось. И Сяо Чжань было даже испугался, что ошибся в чужаке. Но холод, который пробрал его до костей, когда он понял, к чему на самом деле приведёт стратегия, появляющаяся слово за словом у него на глазах, заставил подняться и просто выйти из кабинета. Сяо Чжань пошёл на кухню, упёрся рукой в кофейный аппарат и стал тупить на список выбора напитков. Парень его уделал. Его ответ — это был вполне возможный ход с прецедентными кейсами; из смежной области, но действенный, могло сработать. И он был простой. И элегантный. И никто не додумался до него за два года. Член Сяо Чжаня твердел на чужие мозги. Как мило. Сяо Чжань даже посмотрел на него укоризненно. И ткнул в эспрессо. Надо было вернуться. Проставить баллы, закончить экзамен, произнести мотивационную завершающую речь, поплакать от унижения, подрочить на фотографии Ван Ибо с офисных камер. Сяо Чжань пошёл в сторону уборных — умыться, посмотреться в зеркало ободряюще, прийти в себя. Он даже не собирался идти от умывальников к кабинкам, но зашедший вслед за ним в туалет Ван Ибо его в ближайшую просто-напросто впихнул. Сяо Чжань заинтересованно посмотрел в лицо подменыша, улыбающегося теперь даже не шкодливо, а почти угрожающе, и вопросительно задрал брови. Ван Ибо протянул руки к его плечам и немного потёр их ладонями, таким будто бы успокаивающим жестом. А потом развернул господина экзаменатора, своего будущего босса (точно!), партнёра крупнейшей в Шанхае юридической фирмы лицом к двери, спиной к себе, и руки его сразу оказались под задранным пиджаком на его заднице, и на его красноречивой эрекции, и вот уже расстёгивали тонкий ремень брюк. Сяо Чжань и не подумал сопротивляться, упёрся ладонями в дверную раму и позволил изумлению поработать, опять же, на секс. *** — Пойдём в мой кабинет, — бездумно прошептал Сяо Чжань. Хотя какое уже тут пойдём, когда штаны спущены, лубрикант размазан по всей промежности, глубоко в его заднице здоровенный член, и он скорее убьёт кого-то, чем позволит прерваться происходящему. — В твоём кабинете мерзкий диван. К кожаной обивке прилипает жопа, — ласково прошептал ему в ответ подменыш. Не успел Сяо Чжань удивиться такой внимательности — мимо его кабинета он мог проходить сегодня только раз или два, как Ван Ибо продолжил: — А что не так тут? Боишься, что тебя услышат и конец репутации? Боишься, что все узнают, как ты ебёшься со стажёром в туалете? Сяо Чжань, которому на репутацию такого рода внутри офиса было совершенно наплевать, — это же не любимый ресторан, куда могут не пустить, — неожиданно для себя затрясся от возбуждения и с весёлым ужасом подумал, что же дальше — его возбудит, если дерзкий сопляк назовёт его шлюхой? Папочкой? Сопляк притянул его к себе, и шепнул в ухо очередную хуйню типа: «Как хорошо ты меня принимаешь», и Сяо Чжань уверился, что да, любой порно-штамп из этого рта сработает на нём сейчас. В глазах было темно, больно так, что он весь вспотел в попытках переждать и расслабиться, но хорошо до дрожи, так горячо, так сладко, так многообещающе. Сяо Чжань ясно понял, что именно может его расстроить, и сказал, задыхаясь и сбиваясь от толчков: — Оставайся. Работай со мной. Полный контракт. Ван Ибо хмыкнул, и руки его успокаивающе и нежно двигались по коже Сяо Чжаня, противореча саркастичному тону: — Так это всё ещё собеседование? Ого! ...Спасибо, но меня уже взяла личным ассистентом госпожа Мэн. И она сказала, что я могу иногда попастись и на твоей поляне. Возможно, она имела в виду совместные дела, а возможно, и это. Ван Ибо взялся одной рукой за плечо Сяо Чжаня, притягивая его рывками на свой член глубоко и плотно, а второй обхватил его член, и Сяо Чжань сдался почти сразу. Сопляк слишком хорошо знал, что делает, и здесь тоже. Поймал сперму Сяо Чжаня в ладонь, задышал тяжело от судорог под собой, и кончил сам. *** Диван из кабинета вывезли тем же вечером, и утром следующего дня уже привезли новый, тканевый, влагозащищённый. Дверь из полупрозрачного матового стекла Сяо Чжань решил заменить позже, когда шутки про репутацию ему надоедят.