Ты так прекрасна, моя любовь

Морти уже давно стал большим мальчиком. Он теперь совсем не тот забитый 14-летний подросток, постоянно тормозящий и смущающийся из-за любой мелочи. Он уже давно не носит ярко-жёлтую футболку, не обрезает так коротко волосы и даже с Саммер почти не ссорится: когда из твоей жизни на десять месяцев в году неожиданно исчезает родной человек, с которым ты виделся каждый день, на глупые обиды как-то времени не остаётся. За прошедшие годы Морти, пожалуй, и правда повзрослел. Он научился контролировать свои истерики, взялся за ум и неожиданно осознал, что так горячо любимая Риком наука и правда очень интересна; перестал относиться с таким презрением к отцу, начал больше заботиться о маме, шесть дней в неделю возвращающейся уставшей после очередного рабочего дня — ему, в конце концов, не сложно приготовить простой ужин или прибраться в доме. Из «тупицы Смита» стал обычным школьником, когда научился нормально общаться с одноклассниками, и даже взаимности со стороны Джессики добился — правда, лишь для того, чтобы спустя пару месяцев с ней разойтись: слишком они с рыжей стервочкой оказались разными. Сегодня — его вечер, его выпускной бал. Впервые за долгое время Морти достаёт из шкафа не джинсы и потрёпанный свитер, а классический костюм-тройку, который благодаря чёрному цвету ткани напоминает похоронный. Найти партнёра на мероприятие оказалось не так уж и сложно, а невысокая пепельноволосая Луна сегодня и правда выглядит просто восхитительно благодаря изящному длинному платью с открытыми плечами. — Моей прекрасной принцессе, по которой скучает Дисней, — шутливо кланяется Морти, протягивая спутнице декорированный красными цветами браслет — точно такие же бутоны прикреплены к нагрудному карману его пиджака. — Ты очень красивая, Лу. Они не встречаются, но это не мешает Смиту быть максимально обходительным и милым со своей парой. В ресторане уже собрались почти все выпускники с родителями. Бэт и Джерри приветствуют сына, улыбаются смущённой Луне и отходят к другим родителям, оживлённо обсуждающим что-то. В конце концов, сегодняшний день станет одним из самых запоминающихся для их детей, и омрачать выпускникам впечатления излишним контролем не стоит. Королём и королевой бала становятся практически не знакомые Морти ребята, с которыми он максимум пару раз перекидывался дежурными фразами. Это юношу особо не волнует; посвятив пару танцев Луне, он позволяет девушке отойти к какому-то другому парню и идёт в сторону заставленного напитками столика, желая взять себе газировку. Именно в тот момент, когда Смит пытается определиться, что лучше — Фанта или Пепси, на его плечо опускается чья-то рука. Морти оборачивается и на долю секунды замирает в ступоре. — Р-рик? Видеть Санчеза в тёмном брючном костюме вместо привычного халата, накинутого поверх водолазки, крайне непривычно. — Ну привет, мелкий, — Рик улыбается как-то тепло и мягко, окидывая внука заинтересованным взглядом. — Ты правда думал, что я пропущу твой выпускной? У младшего Смита в голове с оглушительным треском ломаются шаблоны. — А-а-а… Ну-у-у… — Кажется, из-за произошедшей в мозгах ошибки парень только что случайно вернулся на одну из прошлых ступеней эволюции, разучившись адекватно говорить. Рик тихо смеётся над такой реакцией, вводя внука в ещё больший когнитивный диссонанс, и треплет шатена по волосам. У Морти от шока даже слегка приоткрывается рот. Диджей сменяет трек, включая Arctic Monkeys. — Потанцуем? — абсолютно неожиданно предлагает улыбающийся Санчез, протягивая Морти руку. Поколебавшись пару мгновений, Смит не слишком уверенно сжимает чужую ладонь. Рик кладёт руку ему на талию, делает первые плавные движения, задавая медленный темп, и Морти сжимает пальцами плечо деда, позволяя мужчине вести себя. Вокруг них постепенно образуется множество других пар. — Так странно осознавать, насколько же ты уже взрослый, — Рик на мгновение отводит взгляд, но затем вновь обращает всё внимание на внука и приподнимает уголки губ в улыбке, от которой у шатена ёкает сердце. Санчез выглядит каким-то умиротворённым, и меньше всего он сейчас похож на безумного учёного, хранящего в гараже дома собственной дочери оружие массового поражения. — Ещё недавно ты был таким мелким, Морти… Время не стоит на месте, не так ли, хах? Смит улыбается, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Зато ты сам абсолютно не изменился внешне, Рик. Да и характер всё такой же боевой, разве что ко мне стал относиться терпимее… Рик тихо смеётся. — Конечно, Морти. Ты мне, в конце концов, дорог. От этого искреннего признания по спине юноши бегут мурашки. Он ничего не отвечает, лишь чуть плотнее прижимается к деду — и Санчез понимает всё без слов. Осталось совсем чуть-чуть до того момента, когда они с Риком перестанут быть единым целым. — И всё-таки… — тихо шепчет ему на ухо мужчина. — Даже когда ты уедешь… Я тебя ни на кого не променяю. — Ведь Рик и Морти — на веки вечные? — Смит невольно улыбается, вспоминая эту фразу, такую наивную и вместе с этим такую обнадёживающую. — Ведь Рик и Морти — на веки вечные, — подтверждает Санчез, на мгновение сжимая пальцы внука чуть крепче. Их город окутывает вечерняя прохлада, и совсем скоро чернила ночи зальют крутой небосклон, а космос украсит непроглядную тьму над домами россыпью ярких звёзд. У Морти всё будет хорошо, и у Рика тоже — ведь их чувства, их преданность друг другу пронесутся сквозь пространство и время, станут лишь глубже и ярче с годами, никогда не позволят двум частицам единого целого разорвать эту прочную связь. Однажды они снова будут вместе, и разлучить их сможет лишь одно… Но это — совсем другая история.