Блуждающий огонек

У таких детей не было имен. Они в ночи исчезали — коридоры теряли их, как и родители, а когда спохватывались, то на часах было давно за полночь. Иногда за ними не возвращались. Иногда за ними не хотели возвращаться. Иногда просто некому было. На стенах — тени, пол — усыпан плиткой. Глаза отсвечивали, но не бликовали — хорошо. И без того достаточно ужасов. Она успела перехватить девочку раньше, чем кто-либо еще. Не то чтобы много кандидатов. — Привет, маленькая, — аккуратно подогнула ноги. У нее в глазах страх и несмелое любопытство смешались — осторожное, кусачее. Марионетка сама была такой же: шугалась всякого, потом пряталась под одеяло или столы. Последнее было преимущественно от пьяного отца, но не то чтобы сильно успешно. Она всегда вспоминала о родителях, глядя на потерянных детей. Она не знала, нравится ей это или нет. — Что ты здесь делаешь? — Боюсь, — честно ответила девочка. В темноте и не видно-то было ее толком — только голосок тонкий и дрожащая паника подступала к горлу. Расплачется прямо здесь и зажмется в уголок — а пол-то грязный, холодный. — Пойдем бояться в другое место. Ладонь ее была теплая, крошечная даже. У нее тоже такие были — тонкие пальчики, едва удерживающие что-то тяжелее книжки. Например, ответственность за чужие жизни или стащенный у охранника Глок. Но она, конечно, выдержала — иначе никак. Коридор встретил их длинным бесконечным змеем, вился и кружился — и наверняка так не только с их стороны. До хрипоты и ужаса в коленях. — Это охранник, Джереми. Он поможет тебе сориентироваться, — и даже было горько чуть-чуть, может, печально, но она была уверена: Джереми — добрый малый, и ему можно верить. Гораздо больше, чем другим людям. — Проводи меня, пожалуйста, — сбивчиво пробормотала девочка — ее взгляд безостановочно метался к коридорным дверям. Лихорадочный. Предсмертные конвульсии умирающего. Марионетка мягко улыбнулась — насколько это возможно в ее состоянии неспособности отразить что-то большее на лице, чем глухое равнодушие. Хотела верить по крайней мере. Ребенок нуждался в поддержке. Девочка — она не хотела знать ее имени — вышагивала вперед, плитка через плитку, так, чтобы чередовались черные и белые. Старые забытые игры — из другой жизни и с другой Марионеткой. Джереми заметил их моментально — вернее, ее саму, Марионетку, отчего в первый миг его одна его рука дернулась к планшету, другая — на маску. В промежутке между этим он судорожно старалась не дрожать, но выходило паршиво — так уж бывает. Затем девочка задорно махнула рукой — той, которой не сжимала чужую ладонь. — Чт… Эй, привет! — Джереми сделал самую непринужденную свою улыбку, пока девочка с пробудившимся интересом ускорила шаг и поволокла за собой ее. — Что ты делаешь в пиццерии в такое время? Он спрашивал ребенка, но его взгляд ни на минуту не отрывался от Марионетки. Выжил и прожигал дотла, копался внутри нее самой — уставшего и покоцанного механизма с единственным вопросом, на которой Марионетка не могла ответить. Марионетка в ответ не смотрела ни на кого — и в то же время видела всех. — Папа разрешил мне погулять здесь, сказал, что найдет меня ближе к одиннадцати, но, наверное, он забыл! А потом Марионетка нашла меня в коридоре и сказала, что вы можете мне помочь, — затем она повернулась лицом к ней. — Спасибо, Марионетка! Кивнула. Джереми бросил взгляд на наручные часы. — Так, а ты знаешь номер своего папы?.. Или кого-нибудь еще? Девочка смущенно потупилась — и совсем по-детски начала ковырять туфлей пол. Для нее это было не более чем приключение, и так, наверное, правильно. Так легче. — Хорошо, я могу позвонить в полиц- — Не надо в полицию! — неожиданно резво мотнула головой она. — Папа ее не любит. Джереми сверлил ее с полсекунды — кажется, миролюбивость двухметровой Марионетки постепенно до него дошла — и затем вздохнул, откладывая трубку. Под глазами у него залегли морщины — их было слишком много для… сколько бы ему не было. Не то чтобы у Марионетки был опыт. — Да и сама полиция ночью работать — тоже, — пробурчал он. — В таком случае тебе придется посидеть здесь до открытия. Я передам тебя своему дневному коллеге, но, если твой отец так и не придет за тобой, боюсь, полиции не избежать. Девочка вздохнула, отчего косички ее каштановые трясутся. — Он обязательно придет. В этих словах было больше надежды, чем стоило. Марионетка могла ощутить весь скептицизм Джереми, но такие вещи не проговариваются — о них молчаливо знают. — Будем надеяться. Правда, боюсь, у меня не очень много интересн- Их прервало появление Той Чики — что ж, Марионетка ожидала, что кто-то да высунется. Вообще-то, она даже ставила на двоих таких — Той Бонни и Той Фредди, и явно бы проиграла все свои деньги. У нее всегда было как-то не очень с удачей. Завидев Марионетку, та притормозила — в замешательстве, смешанном с интересом. — Той Чика! — оживилась девочка — чего нельзя сказать об охраннике. Бедняга. — Привет, Той Чика, — кивнула Марионетка, делая шаг в сторону Джереми и новой знакомой. — Тоже решила проведать нашу маленькую компанию? Если бы Марионетка знала хоть одну молитву, она непременно бы помолилась, чтобы та ее поняла. С молитвами в арсенале, однако, было туго, так что оставалось просто надеяться. У нее этот навык давно атрофирован. — Д-да, — неуверенно произнесла та, не делая больше попыток приблизиться. — Слышу, тут есть кто-то… — Не могла бы ты принести чего-нибудь перекусить? Наша маленькая ночная гостья наверняка голодная. — Только у меня нет денег, чтобы заплатить, — мгновенно пониклась девочка, сжимая край юбки. Их общего смущения она, благо, не замечала — или не осознавала его. — Не беда, я могу… — вклинился Джереми — боги, Марионетка многого от него ожидала, однако последний охранник бил все рекорды доброжелательности. Однако Той Чика даже не дослушала его — лишь рукой махнула. — Д-да, пожалуй, я мигом! Будут предпочтения? Девочка еще больше съежилась — на что Марионетка аккуратно опустилась рядом и положила ей руку на плечо — костлявое и худое. — Не бойся, маленькая. — Я не боюсь, — качнула головой. — Мне неудобно, — на последней ноте ее голос почти что сел. — Отец никогда не разрешал мне выбирать! Марионетка заправила ей локон за ухо, а затем мягко потрепала по голове. — Но мы-то не отец, поэтому разрешаем. Той Чика с интересом за этим наблюдала — несмотря на явное отсутствие человеческой души внутри, Марионетка едва ли могла назвать ее бездушной. Это было слишком неподходящее слово для той, кто втихую делал порции больше, чем то указано в меню. — Там в меню было что-то под названием чиз… чизпай? Чизкейк, точно! — неуверенно произнесла девочка, прилипнув к Марионетке. — Сразу с сладкого, как и любой ребенок, — рассмеялась она в ответ. — Можно? — робко попросила она. Той Чика лишь подмигнула на такое, а затем скрылась в коридоре — ее Кекс соскочил с руки в тот же момент, на что девочка выпучила глаза, пока он медленно прыгал в их сторону. Джереми приподнялся на цыпочки, чтобы это увидеть. — Я был уверен, что он декоративный… — Я тоже, — эхом отозвалась Марионетка, за что заслужила еще один пристальный, но не яростный взгляд. С таким обычно смотрят на наемного убийцу, которого тебе удалось отвлечь разговором. Гадают, надолго ли. Девочка с восторгом опустилась на колени и вытянула ладони — Кекс запрыгнул в них, корча различные лица и то зажигая, то туша свечу. Его розовая оболочка была почти съедобной — и от него очень натурально пахло ванилью. Неудивительно, что у девочки пронзительно заурчал желудок. — Ты когда ела-то в последний раз? — уточнил Джереми, и Марионетка в действительности подивилась его силе воли — мало того что никак не выдал своей тревоги, так еще и пытается поддерживать этого заплутавшего ребенка. Чудо, а не человек, не иначе. — И как тебя зовут? Впрочем, карманный фонарик и маска Фредди все еще были не далее расстояния вытянутой руки. — Эбби, — повернулась она с широкой улыбкой. — Не помню, вроде бы днем. Джереми мрачно покачал головой, а в этот же момент Кекс сделал невероятный кульбит, прыгнув из рук Эбби прямо ей на макушку, отчего она заливисто рассмеялась, пытаясь поднять глаза на него. — Теперь ты королева Сладкого королевства? Марионетка уселась поближе к правой вентиляции (в практических целях) и с интересом наблюдала как за очарованной происходящим Эбби, так и за Джереми, который не знал куда себя деть — параллельно он пытался углядеть и за коридором, и за камерой, и за Эбби. Впрочем, и сама Марионетка выжидала — она очень надеялась, что Той Чика донесет всем, кого сможет найти, что сегодня всем жаждущим поубивать вход в офис закрыт, но не следовало исключать, что все может пойти не так. Она уже привыкла. — А его можно погладить? — неожиданно спросила девочка, на что Джереми поперхнулся, а Марионетка флегматично пожала плечами. — А ты попробуй. Кекс послушно затушил свечку, когда она коснулась его кончиками пальцев, и заурчал практически по-кошачьи. Будь у него хвост, так непременно бы им вилял. Пока Эбби продолжала тискать Кекс, справа раздался характерный скрежещущий звук — и это так они звучат для охранника? Надо явно планировать реконструкцию, бедный Джереми. Сам он схватил маску Фредди и переводил неуверенный взгляд с Эбби на Марионетку — последняя покачала головой, надеясь, что ее сигнал будет истолкован правильно. Она защитит их обоих, если понадобится. Когда в вентиляции мелькнули голубые конечности, Марионетка присела рядом с ней — и чуть ли не на ее колени тут же высунулась морда Той Бонни. — Ой? — неуверенно брякнул он и назад шарахнулся от неожиданности. — Привет, Той Бонни, — как можно дружелюбнее сказала она — так, как роботы общаются друг с другом днем. Ну, вообще-то она не общается — но неважно. Игрушечные аниматроники — а Марионетка не сомневалась, их-то Той Чика точно предупредила — были самой непослушной командой из них всех. И их всегда тянуло сунуть куда-то нос, чтобы потом случайно забыть его вытащить. — А мы сегодня не одни ночуем, с нами Эбби, смотри-ка! — О, Эбби, привет, а я… эм… я проверяю вентиляции! Что ж, с импровизированием песен у него явно получалось лучше, но Эбби даже не обратила внимания на заминку. — Ой, бр, у нас в вентиляциях водятся пауки! — сморщилась она, точно проглотила слизняка. — А здесь тоже на самом деле водятся, вот я с ними и разбираюсь! — нашелся он, отчего Эбби еще больше вывернуло, и она прижалась к Джереми, который осторожно обхватил ее рукой за спину. — Я бы так не смогла! — Ну, — улыбнулся Бонни, — такая у нас работа! А теперь, простите, я должен проверить другую вентиляцию! Все то время, пока он шел до параллельной вентиляции, с него не сводилось три пары глаз. Марионетка могла гарантировать, что не бросились бы ее старые аниматроники, ее собственные дети, но эти — от этих черт знает, что ожидать. Желательно худшего. — А почему Бонни чистит вентиляцию? Отец говорил, что аниматроники только развлекают детей, — когда последние бренчащие звуки стихли. — А потому что взрослые тоже боятся пауков, прямо как и ты, — ласково фыркнула Марионетка, пока Джереми продолжал задумчиво гладить девочку по голове. — Вот и приходится нам ползать. — Джереми, Джереми! — дернула она его за куртку. — А ты боишься пауков? — …когда-то я думал, что и кроликов не боюсь, — тихо фыркнул он, а затем резко бросил взгляд на Марионетку — испуганный и нервный. — Не обращай внимания, я так, о своем. Нет, пауков я не боюсь, хотя насекомых люблю не очень. Откровенно говоря, Марионетка его понимала. Ей тоже не понравилось умирать. Со стороны коридора послышались лязгающие звуки, в сторону которых Джереми молниеносно направил луч света — Той Чика замерла, ошарашенная. — Я с едой! Как выяснилось, одним чизкейком та решила не останавливаться — принимая во внимание, что детский рацион не должен состоять из одних сладостей, она щедро насыпала в бумажную миску картофеля с наггетсами, а в маленькой плошке смешала салат из каких-то овощей — помня себя в детстве, Марионетка догадывалась, какую реакцию такое предложение вызовет. Все это она держала на коробке пиццы в одной руке, в другой же балансировала двумя стаканами с соком. Она неуверенно глянула на Марионетку — та переглянулась с Джереми — он кивнул, и Той Чика смогла подойти. Вообще-то, она была последней в списке тех, кого бы стоило здесь опасаться. Марионетка же этот список возглавляла. — Овощной салат, немного сытой еды, пицца «Горячая», чизкейк и два персиковых сока! — отрапортовала она, сгружая это все на стол охранника, который в миг оказался забит. Кажется, Джереми хотел как-то это прокомментировать, но передумал. — Приятного аппетита! — улыбнулась Чика, глядя на Эбби. — Тут на двоих, зовите, если не хватит. — Ой, твой Кекс, он… — Да-да, он любит приставать к детям. Играй, если нравится, он сам меня найдет под конец, — Эбби просияла и чуть ли не рассыпалась в благодарностях, пока Чике не стало совсем неловко. Марионетке определенно нравилась эта ночь — она не знала, что за такую таинственную притягательную силу имели дети, но почему-то именно здесь, в стенах пиццерии, они делали все лишь в несколько раз лучше. И сдруживали даже самые непримиримые стороны. — Можно? — робко поинтересовалась Эбби, вертя головой то на Джереми, то на Марионетку. — Конечно, ешь, маленькая, даже не думай спрашивать. — Садись, — Джереми кивнул на стул, подняв с того маску Фредди. Кажется, Эбби ее приметила, но запахи еды занимали ее еще больше. Она явно не ела достаточно давно. Джереми тоже с опаской покосился на Марионетку, но, видя, что та не против, открыл коробку с пиццей и приговорил кусок. Учитывая, что он сидит здесь по шесть часов как минимум без еды, оно и неудивительно. Марионетка казалась сама себе достаточно бесчувственной по отношению к взрослым, но сейчас она почувствовала укол жалости к этому человеку. Он которую неделю достаточно самоотверженно ходил на работу (потому что кто-то да должен) и которую неделю наверняка мучился кошмарами, когда Бонни судорожно стучит по вентиляции, а взгляд Фокси преследует из каждой щели. Он хорошо следил за Марионеткой — и только потому был еще жив. Она знала, что его заработная плата того не стоила — но он был готов заплатить даже за девочку, которую видел впервые. Ей явно стоит пересмотреть свою политику к охранникам. Эбби ни слова сказала против салата — наоборот, она смела его первым, затем — картошку с куриными наггетсами, отчего под конец сытыми, но крайне грустными от невозможности съесть глазами смотрела на чизкейк. — Не волнуйся ты так, времени полно еще, — дружелюбно фыркнул на это Джереми. Это было странно уютное ощущение — ни охранник, ни девочка не приходились ей даже отдаленными знакомыми, но, возможно, именно это — вынужденное перемирие — несло в себе комфорт. Она знала, что Джереми боится ее, и впервые это знание не принесло удовлетворения. В тот же момент к ним вновь наведались — ну кто ж еще-то? — а затем в проеме показалась разобранная Мангл, прикованная к потолку. Она медленными паучьими шагами кралась мимо. Этот аниматроник довольно заслуженно не переваривал детей. — М-мангл? — неуверенно произнесла девочка, а затем восхищенно ахнула. В руках у Мангл были плюшевые игрушки. Кекс радостно запрыгал на столе при виде них — он уже успел стащить себе пустые коробки из-под еды и строил из них постамент. Мангл аккуратно спустилась на землю — ее эндоскелет казался почти змеиным в ночной темноте — и протянула Эбби игрушки. Ее взгляд лишь на мгновение скользнул по Джереми, а затем остановился на Марионетке. Она вновь покачала головой. Не сегодня. — Ты хороший ребенок, Эбби, я помню тебя, — Мангл не делала попыток коснуться девочки. — Спасибо, что попыталась отогнать их. И потому Эбби сама коснулась ее — осторожно приобняла так, чтобы острые зубцы оголенного эндоскелета не поцарапали случайно кожу — и наградила счастливой улыбкой. Мангл явно в миг растерялась от такого — потерянно затопталась на месте, когда девочка отпрянула и принялась рассматривать плюшевых зверей, а затем поспешно притянула себя наверх, забившись куда-то в угол помещения. Марионетка тихонько посмеивалась. Они все боялись быть открытыми в своих чувствах первое время после… Первое время после. Игрушки захватили внимание Эбби — там были звери на любой вкус, отчего даже Джереми заинтересованно поглядывал, когда Эбби рассадила их всех на столе, а Кекс с торжеством созерцал окружающее пространство с небольшой трибуны из коробок. — Они такие милые, — улыбнувшись, произнесла девочка. — У меня тоже есть игрушка, такой маленький хорек — он похож на тебя, Мангл! Мангл, продолжавшая висеть в углу, кивнула — это можно было понять лишь по ряби, прошедшейся по ее тени. — А кто еще у тебя есть? — Джереми присел на корточки около стола, видимо, решив, что раз ему до сих пор не прилетел нож в спину, то это что-то да значит. — Только хорек, — качнула головой девочка. — Ну, еще маленькая корова, но она не в счет, я ее у подружки одолжила. Джереми хмыкнул, а затем полез за чем-то в рюкзак. Марионетка вздохнула — она уже давно догадалась, что девочка явно не из благополучной семьи так еще и с не самым ответственным в мире отцом. Пускай она никогда не любила избалованных детей — и Мангл была прекрасным тому подтверждением — но испуганных и несчастных любила еще меньше. Глупо все это было. Глупо. От прошлых охранников всегда оставался какой-то хлам в виде личных вещей, чаще это были сигареты, меньше — наушники и сотовые, практически никогда чего-то исключительного. Один из таких таскал игрушку Марионетки в рюкзаке — потрепанную, но в целом обещающую долго жить. (Кажется, это был первый раз, когда она начала задумываться.) — Мангл, — окликнула она лису. — Принеси из коробки, пожалуйста. Выразительно глянула на Джереми и Эбби. Мангл умная. Мангл поймет. С секунду спустя та скрылась под коридорным навесом. Эбби с любопытством проводила Мангл взглядом, когда Джереми наконец-то вытряхнул весь мусор из рюкзака и со дна достал книжку. Сборник рассказов О. Генри, прочитала Марионетка на обложке. — Раз у нас еще как минимум два часа, предлагаю скоротать их за хорошим занятием. Все это время он приходил на работу, где его могут убить, и таскал у себя на дне рюкзака сборник рассказов. Он боялся, дрожал, задыхался от страха и ужаса, а все равно знал, что его ждет книга — и, возможно, еще пара страниц какой повести. И у него даже была закладка — на второй странице. — Читала когда-нибудь О. Генри? — Джереми позволил Эбби присвоить единственный стул в помещении, а сам уселся на пол около стола. Кекс мгновенно подобрался к самому краю и свесился, чтобы видеть страницы. Эбби, однако, проворно слезла со стула и уселась рядом. — Марионетка, иди к нам! — поманила ее рукой она, и Марионетка совершенно точно не могла ей отказать. Она приземлилась с краю — и у Джереми даже не задрожали руки. Однако не успели они начать, как вернулась Мангл — бренча и разбрасываясь запчастями, она, тем не менее, протянула Марионетке куклу, а затем все также отошла в сторону. — Спасибо. Полагаю, теперь это будет твоим, Эбби, — она протянула куклу девочке, отчего та вновь растерялась и крепче прижалась к Джереми. — Н-не надо, правда. — Почему? — Я ее ничем не заслужила! — Я кукла, которая дарит подарки. Для меня все заслужили, — непринужденно пожала плечами Марионетка. И не только подарки. Джереми заинтересованно наблюдал за развивающейся сценой — не такого ожидал. И от аниматроников, и от детей, и от всего в целом. Эбби, видя, что Марионетка настроя не теряет, робко обхватила куклу пальцами, а затем прижала к себе как самое дорогое в мире сокровище. — Спасибо, — пробормотала она, не отрывая взгляда от пола. И Джереми начал рассказ. ** На утро ее забрал звериным взглядом отец, и она долго-долго махала вслед Джереми и Марионетке, а другой рукой сжимала игрушку, пытаясь поспеть за его быстрым шагом. Когда она пыталась что-то им крикнуть, он грубо обрывал ее на полуслове. Марионетка сомневалась, что они увидятся вновь.